39

Поэт

Ее прикосновения всегда были неотразимы, как и мои обманы. Однако, если соединить их вместе и бросить в самый разгар гуляний — это уже совершенно иное чудо.

На глазах у всей публики мы бросили двору последний вызов, подкинув им еще одно преступление для пересудов…

*

В шатре раздались ахи. Я замер, а затем обхватил ее лицо и ответил на этот чертов поцелуй. Мои хищные зубы прикусили ее нижнюю губу, мой бесстыдный рот широко раскрыл ее губы, и мой порочный язык совершил ересь. Он скользнул внутрь и сплелся с ее языком, вкушая сладкую терпкость неповиновения.

Наши рты сцепились и двигались в такт, языки бились, словно пламя. Дрожащий изгиб языка Бриар отозвался дрожью в моем позвоночнике, заставив пальцы зарыться в ее волосы. Я погрузился в ее рот, сминая эти непокорные губы своими.

Мир не исчез. О нет, он ожил. Он вспыхнул, как адское пламя, заставив тьму и свет проступить с пугающей резкостью.

Весьма вулканическая реакция нашей аудитории лишь подстегивала нас. Я впился в рот Бриар, она с силой прижалась губами к моим, и мы мертвой хваткой вцепились друг в друга.

Так она доминировала надо мной. А я нарушал все запреты, которым она когда-либо следовала.

Вместе мы разнесли правила в кровавое месиво.

Первобытный звук вырвался из глотки короля Риза. Он оторвал нас с принцессой друг от друга.

Хоть это и был не лучший способ задобрить Весну, наши выходки вполне соответствовали случаю. Празднества уже достаточно опьянили гуляк, чтобы они наблюдали за нами с остолбенелым любопытством. Ах, такова была двуличность придворной жизни.

В стороне четверо членов свиты Фатимы глазели на нас, разинув рты.

Напротив них Вейл, Пози и Каденс свистели и выкрикивали непристойные предложения.

Брыли Риза потемнели до яростно-багрового цвета.

Мои губы изогнулись в ухмылке, все еще покалывая от послевкусия Бриар.

— Есть еще пожелания, Ваше Величество? — хрипло произнес я. — Я могу предложить еще один стих. Или же мы с моей прекрасной спутницей продолжим упиваться губами друг друга. А может, вы хотите, чтобы мы лишили эту веселую компанию дара речи иными способами. Если только вы не пресытились и не хотите, чтобы мы…

— Проваливайте к черту! — рявкнул он.

— Как пожелаете, — подчинились мы с Бриар.

Я поклонился, принцесса сделала реверанс, и мы покинули павильон. Снаружи я сорвал с себя это уродство — колпак с бубенцами — и зашвырнул его в густые заросли куста. Впрочем, с тем безвкусным кошмаром, в который они меня обрядили, ничего нельзя было поделать.

Скоро, — предсказал я сам себе. — Я сниму это очень скоро.

Закат догорал в своем последнем часе, и толпы людей заполонили территорию. Костры взмывали в небо, искры кувыркались в воздухе.

Одурманивающие напитки и цветочные стимуляторы приводили к эйфории, флирту и совокуплениям. Разврат погрузил людей в рассеянную дымку. Били барабаны, факелы извивались на шестах, и похоть пропитывала атмосферу, словно аромат лилейного вина.

В игру вступили маски. Мужчины сменили свои сюртуки на маски лошадей, львов и лисиц. Женщины расшнуровывали корсажи, выставляя соски над вырезами, и задирали юбки, обнажая присборенные подвязки. Пары бегали босиком, терлись бедрами в танце и заманивали друг друга в укромные места — или же просто терлись друг о друга на глазах у зрителей.

Растрепанный смех. Потворствующие стоны. Волчье пение.

Я знал ненасытные повадки Весны. Слишком увлеченная своим опьянением и сексуальными похождениями, толпа забылась.

Они забыли о нас.

Моя челюсть дернулась. Мы с Бриар обменялись взглядами, ее черты освещались пульсирующим янтарным светом. Когда она кивнула, я крепко сжал ее руку и вместе с ней проскользнул сквозь толпу.

Не останавливаясь, я выхватил клинок из чьей-то портупеи. В ряду колодок томились рожденные души, их головы были опущены, а руки безвольно свисали, словно у марионеток с оборванными нитями.

У первой колодки я подбросил кинжал и покрутил рукоять на выставленном пальце. Затем подкинул оружие вверх, поймал за рукоять в кулак и с силой ударил им по защелке.

Замок хрустнул и распахнулся, словно рот в шоке. Одного за другим мы освободили людей, запертых внутри. Они попятились, а их лица выражали все: от недоумения до недоверия и страха.

Мы отступили и наблюдали, как они, наконец, бросились бежать в дикую глушь. Их силуэты съежились до мелькающих пятен, прежде чем исчезнуть совсем. Кого-то Весне будет трудно выследить, кого-то — нет.

Но, по крайней мере, мы дали им шанс и право выбора. Это было самое большее, что мы могли сделать в этот вечер.

Моя голова повернулась к женщине рядом со мной, которая смотрела на меня сияющими глазами. Одно мятежное желание было удовлетворено. Теперь более горячая потребность жгла мои пальцы раскаленными углями. Не говоря больше ни слова, я схватил Бриар за руку и увел ее оттуда.

Моя. Теперь она моя.

По пути через людское месиво проходящая мимо фигура балансировала подносом с деликатесами, среди которых были тоники и миска с ягодами. Бриар узнала это лакомство, стянула с блюда одну из ягод и дернула меня за руку. Я остановился, наблюдая, как она, не отрывая от меня взгляда, кладет гроздевику себе на язык. В полированном блеске соседнего костра было видно, как двигается ее челюсть, пока она жует.

Фантазия о соке, растекающемся по ее нёбу, заставила мой член напрячься. Эти ягоды действовали несколько дней, и я планировал дать ей одну позже. Но то, что она запомнила эту мощную маленькую ягодку со времен сбора урожая у коттеджа, что помнила о ее защитных свойствах и проглотила без малейших колебаний, разожгло мою кровь.

От того, что произойдет дальше, мы будем в безопасности.

Она проглотила ягоду. И мы побежали.

Крепко держась за руки, мы спасались из водоворота этого места, божественного и порочного, не в силах помочь или спасти остальных, кто томился в темнице. Не сегодня. Пока нет. Это осознание обугливало нас до костей и ускоряло наш шаг, заставляя тянуться к чему-то провокационному, способному заглушить ярость — к чему-то давно назревшему.

К чему-то, стоящему каждой капли боли, что была до этого.

Отчаяние гнало меня вперед. Мы ворвались в лесную чащу, в глубокие легкие Весны. Факелы на шестах потрескивали в листве, разбросанные костры окрашивали деревья в кроваво-красный цвет.

Мы вернемся на карнавал, но не раньше, чем небесные светила вспыхнут, как звездочки, а луна вскарабкается на полуночное небо. До тех пор мы сбежали от всего этого.

Слышимые обрывки веселья и зверств стихли, растворившись в призрачных отголосках. А затем шум исчез вовсе. Тишина поглотила лес целиком, и туман заклубился сквозь цепкие колючие заросли.

Мое сердце превратилось в неистовую тварь. Оно билось, как загнанный в клетку зверь, потому что я жаждал этого целую вечность. Будь я проклят, если не разорву эти прутья, чтобы взять то, чего так отчаянно хотел.

Острая дрожь пробежала по пальцам Бриар. С ее губ срывалось прерывистое дыхание.

Мы мчались сквозь переплетение подлеска, вовсю работая руками и ногами. Я знал, куда идти. Бриар не имела ни малейшего понятия, но все равно самозабвенно неслась сквозь дикие заросли, а подол ее платья взлетал вокруг икр.

Впереди ряд склоненных деревьев образовывал арочную беседку. С ветвей свисали гирлянды из черных лепестков, закрывая вход.

Я замедлил шаг, крепко сжал ее руку и крадучись двинулся вперед. Резко раздвинув гирлянды, я схватил Бриар за талию и втянул внутрь. Едва мы прорвались сквозь лианы, как дали себе волю. Когда она бросилась ко мне, я поймал ее.

Ее руки обвились вокруг моих плеч, мои пальцы вонзились в ее бедра, и я попятился с ней по траве. Мой лоб опустился, поймав ее в ловушку моего потемневшего взгляда. Из ее горла вырвались короткие вздохи, и этот звук зажег пламя в моих венах.

С рычанием я наклонился к ней. Мои изголодавшиеся губы припали к ее губам, широко раздвигая их. Мой язык проскользнул внутрь, вызвав стон из самой ее глубины. Этот звук горячим потоком перетек из ее рта в мой.

Бриар растворилась во мне, ее пальцы запутались в моих волосах. Ее губы сминались под моими, ее язык скользил, сплетаясь с моим. Почувствовав вкус ягод, я застонал. Ее рот властвовал над моим, отвечая на поцелуй и раскачиваясь в захватывающем дух ритме.

Каждый изгиб ее тела прижимался ко мне, жар исходил от самого центра ее бедер. От этой силы я напрягся до боли, и мой член вклинился между нами.

Резко отстранившись, я взял ее лицо в ладони. Она сделала то же самое, и я не мог понять: означало ли это, что мы держимся друг за друга, или отпускаем. Эта загадка разрешится позже.

Взгляд Бриар на мгновение скользнул по сторонам, изучая укрытую гирляндами беседку. Густые ароматы жасмина и инжира окутывали пространство, словно благовония. Извивающийся оранжевый свет от далеких факелов просачивался сквозь листву, покрывая землю пятнами.

И она поняла.

— Это… — завороженно, хрипло протянула Бриар.

Ответ вырвался из меня сам собой:

— Да.

Она ахнула, когда я одной рукой обхватил ее бедро, дернул на себя и снова впился в ее губы. Закат просачивался сквозь кроны деревьев, пока мы сталкивались в суматохе жадных губ и лихорадочных пальцев. Я целовал ее в лучах уходящего света, и сила моих поцелуев была одержимой и разрушительной.

Этого было катастрофически мало. Этого никогда не будет достаточно.

Я хотел ее дыхания, хотел, чтобы ее вкус выжег клеймо на моем языке. Я хотел ее криков, хотел слышать каждый звук, который эта женщина способна издать. Я хотел ее громкой и тихой. Я хотел, чтобы она была сломлена, сожжена и потеряна.

Я хотел шагнуть в это адское пламя вместе с ней.

Истории о лесе полевых цветов оказались правдой. Этот лес не так легко раскрывал свои тайны, поэтому я не знал всех скрытых уголков, где безрассудство пропитывало воздух, а его суть липла к листве, как древесный сок.

Но это место я знал.

Моя свободная рука ловко расправилась со шнуровкой на ее спине. Пальцы дернули, и ленты безвольно выскользнули из люверсов. Одним движением запястья я отшвырнул их на землю.

Ее корсаж обвис, освобождая грудь. Эта грубая ткань не продержится долго, но я двигался медленно — мне нужно было потрудиться ради этого, чтобы открывать каждый участок ее кожи, как запретный секрет. Это требовало усилий, это нужно было заслужить.

Отстранившись, я приковал свой взгляд к ее глазам. Я сбросил корсаж, отшвырнув его в сторону, а затем взялся за юбку, которая упала на траву. Дыхание Бриар учащалось с каждой снятой вещью, словно я касался ее в новых, неизведанных местах.

О, но я еще даже не начал прикасаться к ней. Когда я это сделаю, она почувствует это до самого мозга костей.

Мы скинули сапоги, а затем замерли в жалкой попытке хоть немного успокоиться. Она стояла передо мной со сдвинутым набекрень венком из сорняков, одетая лишь в полупрозрачную сорочку. Ее соски твердо выступали сквозь тонкую ткань. Одно плечо сорочки сползло, обнажая округлость плеча, усыпанного веснушками.

Прежде чем я смог в полной мере насладиться этим зрелищем, в ее глазах мелькнула невысказанная решимость.

Мой взгляд сузился. Я провел губами по ее губам и пробормотал:

— Ты чего-то от меня хочешь, не так ли?

— Да, — призналась она.

— Тогда возьми это, милая. Возьми то, что хочешь.

Бриар неистово кивнула и схватила этот уродливый жакет с лоскутами. Она расстегнула его спереди и стянула одеяние с моих плеч, возясь с этой кошмарной тряпкой, пока я сам не вырвал руки из рукавов и не отбросил ткань в сторону.

Я навис над ней в низко сидящих штанах. Мой торс напрягся, грудные мышцы коснулись ее груди. Язык Бриар скользнул по нижней губе, словно она предвкушала лакомство. Прижавшись головой к моей, она провела ладонями по литому рельефу мышц, очертила широкие линии моей груди и скользнула по кубикам пресса. Я напрягся от ее прикосновений, мурашки пробежали по коже.

Ее выдохи обжигали мою шею. Она опустила взгляд, поглощая зрелище, завороженная каждым движением кожи и сухожилий. Желание четко проступило на ее лице, борясь с нерешительностью.

Возьми то, что хочешь.

Вспомнив это, Бриар склонила голову и прижалась губами к моей грудине. Мое прерывистое дыхание лишь раззадорило ее: ее нежные губы опускались ниже, осыпая меня невинными поцелуями. Моя грудь вздымалась в контролируемом безумии, пока она продвигалась вниз, слизывая языком дорожку по моей плоти.

Спровоцированная тем, что, должно быть, было сломленным мужским стоном — я был слишком дезориентирован, мои колени стали слишком слабыми, а член слишком твердым, чтобы осознавать, что издают мои голосовые связки, — Бриар добила меня. Она провела языком по моему проклятому соску и слизала его, словно сахар с ложки.

Сосок затвердел. Я зарычал и сжал ее талию, словно тисками.

— Дерьмо, — пробормотал я. — Бриар.

Она проигнорировала предупреждение, клеймя меня своим опасным ртом, скользя губами и языком по моему соску, между ключицами и по впадинке под челюстью. Во имя Сезонов, мне хотелось разорвать ее одежду в клочья и больше не оглядываться.

Но, как и подобает хорошему дьяволу, коим я не был, я ждал с ухмылкой. Я позволил ей исследовать и кружить вокруг моего тела, пока ее пальцы порхали от ребер к пояснице.

Танцуя позади, ее пальцы скользили по моему позвоночнику.

Мои руки чесались от желания, и я сжал их в кулаки. Я хотел, чтобы она сама сделала этот выбор, а не соблазнять ее на него.

Прокравшись за мою спину, Бриар опустила пальцы ниже и положила их на мой зад. Она погладила по бокам, скользнула по впадинкам, а затем обхватила упругие полушария.

Всемогущий ад. Мои лопатки свело, а член мощно взметнулся, прижавшись к животу.

Бриар появилась передо мной с пылающими щеками и сверкающими глазами. Встретившись со мной взглядом, она сглотнула и ухватилась за бретельки своей сорочки.

Ну уж нет. Моя рука взметнулась вверх, и ладонь накрыла ее пальцы, останавливая движения. Ее брови сошлись в замешательстве. Не говоря ни слова, я поднял вторую руку, указал пальцем на траву и сделал круговое движение.

В ее глазах вспыхнуло понимание. Нервное предвкушение залило лицо краской. Она опустила руки и повернулась, открывая мне соблазнительный вид на свою спину.

Как хищник, привлеченный своей парой, я подкрался к ней сзади, прижимаясь колотящейся грудью к ее позвоночнику. Мое тело возвышалось над ней, одна тень ложилась на другую, укрывая ее, словно щит. Пока я был рядом, это прекрасное тело никогда не познает боли — только удовольствие.

Бриар жадно хватала ртом воздух. Мои губы изогнулись в ухмылке; я наклонил голову и припал к изгибу ее шеи и плеча. Из нее вырвался короткий вскрик. Раззадоренный этим звуком, я скользил губами по ее плоти, пока она не задрожала, а затем прихватил зубами нежную кожу и поцеловал, словно это был ее приоткрытый рот. Я делал это медленно, не торопясь.

Тихий скулеж зародился в горле Бриар. Она откинула голову мне на грудь. Ее рука машинально потянулась назад и вцепилась мне в затылок.

Дерзкие изгибы ее ягодиц прижались к моей эрекции. Я зашипел и начал целовать и посасывать ее шею; каждое движение моих губ вырывало из нее новый прерывистый стон. Мой рот дразнил, зубы слегка царапали чувствительную кожу, а губы снова присасывались к ней.

Бриар зажмурилась, словно в агонии. Ее губы были приоткрыты, а эти дрожащие стоны звучали для моих ушей как рапсодия.

Одурманенный звук вырвался из моего горла, пока я упивался ею. Мои пальцы скользнули к спадающему вырезу сорочки и потянули ткань. Одна грудь вырвалась на свободу, раскрасневшаяся, с твердым соском.

Мой рот заскользил вверх по ее шее, пока моя ладонь поддерживала тяжесть ее груди, а большой палец ласкал розовую вершину.

Бриар издала ломкий звук и выгнулась навстречу мне.

— Ох, — выдохнула она.

— Тшш, — попросил я, не вкладывая в это особого смысла.

Я обхватил обе ее прекрасные груди: одну, скрытую тканью, и вторую, открытую моему обжигающему взгляду. Этот эротичный сосок напрягся, сморщившись под подушечкой моего большого пальца. Я провел по нему, и мы оба тяжело задышали, когда бутон потемнел до цвета спелой вишни.

— Какой дивный цвет, — пробормотал я. — Какая упругая кожа.

— Поэт, — простонала Бриар.

Не в силах больше выносить ее мольбы, я развернул ее к себе, наши тела потерлись друг о друга. На лице Бриар полыхало безумие, но я едва дал ей время опомниться, прежде чем снова оттянул ворот сорочки. Мой рот опустился и захватил тот же самый сосок.

Бриар вскрикнула. Ее руки впились в мои волосы, а грудь подалась вперед, вжимаясь в меня. Глубокий рокот поднялся из моих легких. Я зажал сосок губами, втянул его в жар своего рта и начал сосать.

Моя колючка издавала сдавленные звуки, пока мой язык безжалостно хлестал по вершине соска. Я мучил ее, целуя изящный пик и облизывая его, прежде чем переключиться на вторую грудь.

Ноги Бриар готовы были подкоситься, но нет. Она была сделана из более крепкого материала. И до того, как она окажется на земле, пройдет еще немного времени.

Я промычал прямо в ее сосок:

— Где еще ты такая же темная и тугая, м-м? Покажешь мне, любовь моя?

Бриар выдохнула:

— Покажу.

Выпрямившись во весь рост, я прижал ее к себе. Обхватив ее за талию одной рукой, я закинул одну ее ногу себе на бедро. Подол сорочки задрался до самых бедер. Я нежно поцеловал ее в губы, в то время как моя рука нырнула в разрез ее панталон.

Тонкая ткань укрывала ее киску. Ее возбуждение просачивалось сквозь скудную материю.

Мои глаза встретились с ее, когда в воздухе раздался отчетливый звук рвущейся ткани. Я расширил разрез белья, провел пальцами сквозь влажные завитки волос и погрузил палец во впадинку между ее ног.

Новый стон сорвался с губ Бриар. Скользкие лепестки ее пизды обхватили мой палец и жадно всосали его внутрь.

Я прошипел:

— Да помогут мне Сезоны.

Внутри все было залито влагой. Мой палец медленно вошел в нее, плавно и неспешно выскользнул, а затем снова погрузился в ее лоно. Глядя на нее, я согнул палец, оглаживая стенки внутри Бриар, и вытащил его во второй раз. Отойдя до самого края, я скользнул внутрь снова. И делал это снова, и снова, и снова.

Бриар вцепилась в меня и уронила лоб мне на плечо. Ее тело дрожало, пока я мягко двигал пальцем, входя и выходя, а затем добавил второй. Ее стенки пульсировали, податливо сжимаясь вокруг моей ритмичной руки. Мой член подергивался, изнывая между бедер. Я осязал ее стоны, словно прикосновения, словно ласку.

Инстинктивно бедра Бриар подались вперед. Хриплое дыхание обжигало мое плечо, пока она насаживалась на мои пальцы.

— Вот так, Ваше Высочество, — подбадривал я. — Управляй ими так же, как правишь подданными.

Ее бедра задвигались по кругу. Я вонзил в нее третий палец, моя рука скользила между ее раздвинутых ног. Тем временем ее клитор набух, став невероятно чувствительным. Основание моей ладони прижалось к плотному бугорку кожи, растирая его в такт движениям пальцев.

Плоть пульсировала. Ее биение становилось безумным, ускоряясь, пока я перекатывал клитор, словно бусину, массируя его именно так, как нужно. Одновременно мои пальцы проникали в ее канал по самые костяшки, а податливая плоть мягко принимала меня.

С каждым движением моих пальцев ее пизда сокращалась, как единая мышца. Я чувствовал эту стимуляцию так, словно она была моей собственной — каждый крошечный разряд тока, проходящий сквозь нее.

Воодушевленный, я ускорил темп, нанося короткие, сладкие толчки, попадая в самое чувствительное место внутри нее. Она стонала, ее крики множились. Моя колючка раскачивала бедрами на мне, я вонзал в нее руку, а мое запястье синхронно стимулировало клитор.

Ее киска содрогнулась, истекая влагой, и сжалась вокруг меня. О, она вот-вот кончит так невероятно красиво.

Моя рука двигалась быстрее и глубже. Я проталкивал пальцы между дрожащими складками, одновременно давя на ее пик. Мы трудились в унисон, гонясь за тем, чего она так отчаянно желала, мчась навстречу оргазму.

— Ах, — задохнулась моя колючка, ее тело дергалось и трепетало.

Наконец, и слишком рано, стоны Бриар сорвались. Ее тело забилось в спазмах. Бархатистые стенки ее пизды распахнулись вокруг моей руки, пульсируя и истекая соками ее разрядки.

Этот божественный звук заполнил мои уши, мошонка отяжелела от нужды, а кровь прилила к самой головке члена. Опьяненный эйфорией, я продолжал ритмично двигать рукой, продлевая ее оргазм до тех пор, пока каждая ее капля не пролилась мне на пальцы.

Бриар обмякла на мне, пытаясь отдышаться. Пока она прижималась к моей груди, гордость переполняла то место, где покоилась ее голова. Если мне больше никогда не удастся заставить кого-то почувствовать подобное — пусть так. Я заставил ее почувствовать это. И ничто другое с этим не сравнится.

Я перебрал ее волосы пальцами и спросил:

— Тебе было хорошо? Шут угодил тебе?

Это бесценное лицо повернулось ко мне.

— А кто сказал, что ты закончил?

Моя ухмылка стала шире, когда Бриар отстранилась, к ней вернулись силы. На этот раз я не стал ее останавливать, когда она стянула бретельки сорочки. Ткань заскользила по ее фигуре и упала к ногам, стирая последние остатки разумных, цивилизованных мыслей.

Мои клыки клацнули, а язык прилип к нёбу. Прямые бедра. Уверенные руки. Небольшая грудь с дерзкими сосками. Веснушки, рассыпанные по коже. Этот блестящий влажный лоскуток между ее бедер. Она стояла передо мной абсолютно голая, если не считать венка из сорняков на голове.

Такая чертовски неземная. Такая прекрасная, эта женщина Осени.

Моя острая леди. Моя Бриар.

Я согнул пальцы, подзывая ее к себе.

— Ближе.

Она подошла, позволяя мне провести костяшками пальцев от ее виска к горлу, затем во впадинку между грудями и к животу. Я обвил руку вокруг ее талии. И одним резким движением прижал ее к себе.

Сексуальный вздох вырвался изо рта Бриар, и ее ладони оперлись на мою грудь.

Я наклонился к ее уху.

— Позволишь мне побаловать тебя, Высочество?

— Позволю, — разрешила Бриар, ее дыхание стало прерывистым.

— Тогда слушай внимательно, потому что вот что сейчас произойдет. — Я слегка прикусил ее мочку, позволяя своему голосу растекаться, как свечной воск. — Ты скажешь мне, чего хочешь, а я исполню это. Я буду разрушать твое тело своим ртом, языком и руками до тех пор, пока ты не изнеможешь, пока единственным, чего будет жаждать твоя киска, не останется та часть меня, которую я ей еще не дал. А потом я использую это… — моя свободная рука легла поверх ее ладони, прижимая ее к твердой плоти моего члена, — …чтобы заполнить каждый влажный уголок внутри тебя. Я использую его, чтобы вывести твое тело за грани возможного, а затем разнесу эти грани вдребезги.

Ее дыхание замерло, когда она обхватила твердый ствол, чувствуя его пульсирующий жар и то, как он увеличивается под ее прикосновением.

— Я не думаю, что ты поместишься.

Мои губы изогнулись у ее уха.

— По долгу службы я гибок. А ты по своей природе трудолюбива. Мы заставим нас поместиться.

— Поэт.

— Я так хотел тебя. Отчаянно хотел. Во мне скопилось столько желания, что оно высечено на мне, — прохрипел я. — Если ты хочешь этого так же сильно, ничто нас не остановит. Я буду входить в тебя так медленно, что ты почувствуешь каждый дюйм моей твердой длины — и каждый дюйм своей скользкой глубины. Я буду двигаться в тебе до тех пор, пока это не станет всем, что ты знаешь, пока ты не сможешь думать ни о чем, кроме моего члена и твоей киски, слитых воедино. — Мои зубы слегка оцарапали ее кожу. — Чем тише ты будешь стонать, тем глубже я буду тебя трахать.

Бриар вонзила зубы в губу, подавляя восхитительный стон.

Я переключился на другое ухо.

— Чего бы мне это ни стоило, ты не покинешь это место без крика. Потому что, видишь ли, мои стандарты твоего удовольствия весьма высоки. Мне недостаточно просто подарить тебе блаженство. Нет, я хочу, чтобы ты сохранила его. Я подарю тебе тот жесткий поцелуй и сладкий трах, которые когда-то обещал. И я использую и то, и другое, чтобы заставить тебя кончать так мокро, так громко… — я прижался губами к ее мочке, — …что ты будешь чувствовать и слышать саму себя еще несколько дней.

Пальцы ее свободной руки изогнулись, ногти впились в мою грудину. Отстранившись, Бриар перевела взгляд на мои губы, затем на пояс моих штанов и, наконец, на бугор, упирающийся в ткань.

Ее язык скользнул наружу, увлажняя пухлые губы. Она посмотрела с моего члена мне в глаза в немой мольбе.

Томление вихрем пронеслось по моей эрекции. Чего бы она ни пожелала — для меня это закон.

Я отпустил ее и расстегнул штаны, не разрывая зрительного контакта. Низкий пояс сполз. Завязки разошлись. Не отводя взгляда, она сплела свои пальцы с моими.

Не отрывая глаз друг от друга, мы стянули штаны вниз. Мой член вырвался на свободу, поднявшись и туго натянувшись вдоль тазовых костей.

Очаровательно, но Бриар отвела взгляд. Однако через мгновение ее ресницы опустились, и она приоткрыла рот, шумно выдыхая.

Не скажу, что я наделен чудовищными размерами гиганта, но я был вполне удовлетворительным экземпляром, за что не раз получал комплименты. Тем не менее, ожидание сковало мой язык. Взгляд принцессы скользил по всей длине моего члена — длинному стволу, внушительной толщине, широкой, налитой кровью головке.

Тяжесть взгляда Бриар заставила кровь прилить к вершине. Я едва не потерял рассудок, подавив стон, когда ее пристальное внимание заставило увеличившуюся головку потемнеть, а в прорези выступила капля смазки.

Ее горло судорожно сглотнуло, на щеках вспыхнул румянец. Наконец, Бриар подняла глаза, и в ее радужках плескалось опьяняющее одобрение.

Облегчение и голод затопили мое существо. Принцессе нравилось то, что она видела.

Мой член дернулся, предлагая себя ей.

Бриар положила руки мне на бедра, притягивая нас ближе. Ее дерзкая грудь коснулась моего напряженного тела, выдохи участились и стали рваными. — Теперь ты сдержишь обещание? Ты поцелуешь меня жестко и трахнешь сладко?

Я прижался торсом к ее груди и скользнул губами по ее губам, задерживаясь. — Да, сдержу, — прошипел я. А затем схватил ее за затылок и впился в ее рот.

Стон сорвался с губ Бриар. Ее пальцы вцепились в мои волосы, с силой притягивая меня к себе. Сила моей челюсти откинула ее голову назад, пока мой язык грубо вторгался в ее рот.

Наши языки сплелись, ее был знойным и полным того самого терпкого вкуса. Я проглотил ее сладкий стон, как афродизиак, принимая его глубоко в себя.

Тихо рыча, я оторвался от ее губ и присосался к ямочке под подбородком. Я ласкал ее там, а затем спустился к шее и плечу. Жадные поцелуи скользили по ее телу, пробуя каждую веснушку, словно деликатес.

Тело Бриар дрожало как осиновый лист, но она держалась прямо — фигура, выкованная из плоти и стали. Как будущая королева. И перед будущей королевой шут преклонит колени.

К тому времени, как мы закончим, она познает экстаз. Она будет знать свое удовольствие так же хорошо, как собственный голос. Мои слова уже проникли в нее, а теперь остальная часть меня будет ей поклоняться.

Все для нее.

Я опустился ниже, мой рот блуждал повсюду, запечатлевая каждый изгиб, от сосков до пупка. Мои зубы покусывали ее пальцы, от костяшек до кончиков, дразня их один за другим. Там, где не доставали губы, действовали руки. Я оглаживал ее бедра, сжимал полушария ягодиц, массировал заднюю поверхность икр.

Опустившись коленями на траву, я закинул одно ее бедро себе на плечо и целовал внутреннюю сторону ноги, прокладывая путь к ее киске. Мой рот коснулся рыжих завитков, укрывавших ее лоно, и я раздвинул блестящие губы языком.

Резкий вдох вырвался у Бриар.

— Ох!

Ее руки вцепились мне в затылок, пока я слизывал возбуждение с ее тела. Ненасытно, плоская сторона моего языка скользила по расщелине, от входа вдоль всей ложбинки. Я двигался взад-вперед, проникая в ее покрасневшие складки и очерчивая их. Мое нёбо целенаправленно слизывало остатки того, что до этого сделали с ней мои пальцы.

Пизда Бриар дрожала. Она всхлипывала, и эти бессвязные звуки терялись в кронах деревьев.

Больше. Громче, милая.

Громче стало, когда я снова нашел этот мягкий узелок между ее ног. Мой язык скользнул по ложбинке одним нежным движением, которое закончилось на клиторе, выступающем из ее тела бутоне. В то мгновение, когда я прижал к нему кончик языка, Бриар пронзительно вскрикнула, пронзая мою проклятую душу.

Ее клитор набух, выглядывая из-под рыжих волосков. Горошина покраснела под ударами моего языка, кожа пульсировала. Я чувствовал ее давление, которое нарастало с каждым жадным касанием. Мой рот нежно ласкал ее, кончик языка кружил вокруг крошечного овала.

Бриар растворялась в рыданиях. Безжалостно, я охотился за этим звуком. Я вылизывал щель ее пизды до тех пор, пока ее тело не начало вибрировать, возбужденное заново и готовое принять меня еще раз. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимаясь к моему рту.

С жадным рыком я взял то, что она щедро предлагала. Я обхватил бутон губами и нежно потянул его в себя, не останавливаясь, пока она в отчаянии рвала мне волосы. Ее колени подкосились, она была готова рухнуть на землю. Обхватив ее ноги одной рукой, я удерживал ее, продолжая посасывать клитор, втягивая его в рот.

Сломленный скулеж Бриар звенел в моих ушах. К тому моменту, как я выпустил ее из плена своих губ, ее хриплое дыхание оглашало лес, а клитор налился яркой краснотой. Я остановился, прежде чем ее накроет новая волна.

Моя колючка издала недовольный звук. Но я бы не звался Поэтом, если бы позволил ей получить разрядку так легко и так быстро.

Моля принцессу о прощении, я поцеловал набухший бугорок и поднял глаза на нее. Она смотрела на меня, ее лицо сияло от желания.

Этот взгляд стер с моего лица любые следы ухмылки. Желание пронзило мой член и запульсировало на кончиках пальцев. Я схватил ее за бедра и потянул на себя.

Иди сюда.

Послушно Бриар опустилась на землю. Я усадил ее верхом на себя, ее бедра обхватили мою талию. Ладони опустились мне на плечи. Влажный жар исходил от ее щели, когда она оказалась прямо над моим членом, торчащим между нами, с изнывающей головкой.

Сжав ее ягодицы, я подал ее вперед, раздвигая ноги еще шире. Ее пизда скользнула по головке моего члена. Измученный стон вырвался у Бриар, а я издал хриплый рык.

Наши рты соприкоснулись, приоткрытые и тяжело дышащие. С гортанным стоном я усадил ее над собой, направляя ее сочащуюся влагой щель прямо на верхушку моего члена. С шипением я обхватил ее лицо.

Лицом к лицу, кожа к коже, на одном уровне, как равные.

Больше никаких слов. Только это.

Мой взгляд впился в ее глаза.

— Ты позволишь мне доставить тебе удовольствие сейчас, Принцесса?

— Да, — взмолилась она сорвавшимся голосом. — Да.

— Тогда скажи мне.

— Удовлетвори мое тело. Дай мне это. — Она облизала губы. — Трахни меня сладко, Поэт.

Рык вырвался из моих легких. Я подал член вверх и надавил. Головка протиснулась сквозь ее складки и — всемогущий ад — раздвинула их; влажные губы сомкнулись вокруг меня.

Бриар поморщилась от боли.

— Ах.

— Милая, смотри на меня, — процедил я.

Ее веки дрогнули. Как только она сфокусировала взгляд на мне, я продвинулся выше, медленно погружая головку в ее пизду. Влага обволокла мою корону. Что-то колючее сжалось у меня в горле, готовое сорваться с языка, но я сдержался, держась ради нее.

Заставляя себя двигаться осторожно, я делал мелкие, покачивающиеся толчки и шептал ободряющие слова ей в губы.

— Продолжай смотреть на меня. Держи бедра так же раздвинутыми. Смотри, как я открываю тебя.

Не разрывая зрительного контакта, Бриар прислушалась к моим словам.

Это изменило все. Мой бархатный голос и ритмичные покачивания бедер расслабили принцессу. Нахмуренные брови разгладились, рот приоткрылся, а бедра, обхватывающие мою талию, расслабились.

Я погрузился глубже, дюйм за дюймом проскальзывая сквозь ее влажные стенки. Она обвилась вокруг меня, сжимаясь, когда было больно, и выдыхая, когда становилось приятно.

Наконец, ее киска полностью растворилась вокруг меня. Ее тело обмякло, талия ловила каждый извилистый толчок моего тела, бедра двигались в такт моим. Короткие выдохи вылетали из ее легких и слились в единый скулеж.

— Вот так, — проворковал я. — Вот так, моя принцесса. Откройся для меня пошире. Наслаждайся.

Пальцы Бриар запутались в моих волосах. Приняв это за разрешение, я протолкнул член дальше… выше… глубже. Влага охватила головку и втянула ее внутрь.

Мои губы растянулись в беззвучном шипении; ее теплое сжатие было настолько восхитительным, что грозило разорвать мой самоконтроль. Мне стоило огромных усилий не испортить этот момент и не всадить весь член во влажные тиски ее тела.

Размеренными движениями бедер я раздвигал ее складки шире… еще шире.

Вздохи Бриар перешли в стоны, звучащие в такт моим движениям. Ее бедра дрожали, еще шире раздвигаясь вокруг меня. Внутренние своды ее пизды сочились влагой, щедро смазывая мою эрекцию.

Мое тело знало толк в ритме и движении. Бриар нуждалась во мне — чтобы я был длиннее, тверже. Она была готова, а я уже давно перешагнул грань благоразумия.

Святой ад, она стекала по мне.

Со стоном я схватил ее за бедра. Словно в замедленной съемке, я насадил ее на себя до самого конца.

Крик сорвался с ее языка. Хрип вырвался из меня, когда мой член пробил ее щель, стенки раздвинулись и плотно обхватили меня. Жар сдавил мою плоть от основания до самой головки.

Она казалась завораживающей, сексуальной, всемогущей. Она казалась моей погибелью.

Рот Бриар распахнулся напротив моего, мелкие вздохи вырывались из ее легких. И все же она не сводила с меня глаз, когда выдохнула затаив дыхание:

— Ох.

— Твою мать, — измученно выдавил я. — Бриар.

— О, боги… Поэт.

Я покачал головой и обхватил ее лицо руками. Мой рот впился в ее губы. Как и обещал, я целовал жестко и начал сладко ее трахать.

Мой язык вторгался в ее рот, в то время как бедра вколачивались в Бриар. И то, и другое обрабатывало ее: одно глубоко, другое протяжно. Мои губы сминали ее губы, пока член медленно, ритмично, чувственно скользил внутри нее. Как только я почти полностью выходил из ее хватки, я снова подавался вперед.

Снова. И снова. И снова.

Стоны Бриар разбивались о мой рот. Ее ноги обвились вокруг моей талии, отдаваясь моим толчкам. Я задавал темп, вращая бедрами, отступая до самой головки и вонзаясь до основания. С каждым томным проникновением моего члена я вырывал из нас обоих хриплые звуки, разносившиеся по лесу.

Мои бедра дернулись вверх, член проскользнул сквозь складки ее киски. Они раздвинулись, обхватывая ствол и прижимаясь к каждому дюйму. Я вкручивался в нее, мои бедра раскачивались взад-вперед, округлая головка ритмично ударялась о тугое основание ее стенок. Каждый раз, когда я задевал это место, она сладострастно всхлипывала в бреду.

Мой член погружался внутрь, полностью выходил наружу и снова погружался. Ее соки блестели на широкой верхушке моей эрекции за миг до того, как я снова погружался в нее, до самой мошонки. Я делал это, и делал еще, и еще, и еще.

Я бесконечно входил в Бриар. Мой таз лениво терся о ее таз, тело нежно нанизывало ее на себя, а ее складки безжалостно сжимали меня. Я не останавливался даже тогда, когда она расширилась вокруг меня, принимая мой член уже без усилий. Напротив, я сделал толчки жестче, вколачиваясь чуть мощнее и поддерживая мучительный ритм. Рот Бриар был приоткрыт. Ей нравилось это давление, его постоянная тяжесть, то, как оно подталкивало ее вверх.

Она хватала меня за волосы. Мои пальцы впивались в ее бедра, которые лежали поверх моих, ловя каждый мой размеренный толчок. Пока я вгонял в нее свой член, наши рты были слиты воедино, языки переплетались. Мы целовались в унисон, тела были спаяны, тазы сцеплены.

Я терпеливо раскачивал бедрами, мой член становился все шире между ее стенок. Каждое столкновение бедер отдавалось шоковой волной в позвоночнике. Я мог бы умереть так, медленной и мучительной смертью.

Бриар начала извиваться, приглушенные всхлипы срывались с ее губ, пока она терлась о мои бедра, заливая мой член влагой. Мои глаза закатились. Я оторвался от ее губ, чтобы посмотреть, как она сходит с ума. Она подпрыгивала на мне, губы приоткрыты, грудь раскраснелась, огненно-рыжие волосы водопадом струились по спине.

Капли пота собрались между ее ключицами и блестели на моем торсе. Ее искаженные страстью черты лица кричали: еще, еще, еще.

Исполняя желание, я обхватил ее ягодицы и дал себе волю, с силой насаживая ее на себя. От этого толчка ее ноги раздвинулись шире, мой член вонзился в нее, удвоив темп.

Бриар заскулила, выкрикивая в такт моим движениям. С каждым плавным толчком ее насквозь промокшее тело прижимало меня к основанию и отпускало к самым краям.

Так хорошо. Так влажно. Такая моя.

Руки и ноги горели огнем. Но мой член продолжал вколачиваться в Бриар в безудержном ритме.

Ее голова упала на мою, глаза зажмурились. Жалобные звуки вырывались из ее груди.

— Подожди, милая, — предупредил я сквозь ее стоны. — Останься со мной.

— Я не могу, — выдохнула она, между нами повисло тяжелое, сбитое дыхание.

— Можешь, — хрипло сказал я.

Чтобы доказать это, я налег верхней частью тела, проникая глубже, намного глубже. Я швырнул ее на себя, мой член вошел под новым углом, ударив в то самое место, от которого ее пизда сжалась, а голова откинулась назад. Она выгнулась так сильно, что венок из сорняков слетел с ее головы. Ее прекрасная грудь взмыла к сводам беседки, бедра раздвинулись, а таз подался навстречу моему.

Ее желание затопило мой член. Она вцепилась мне в затылок, сняла ноги с моей талии и уперлась ступнями в траву, используя опору, чтобы скакать на мне.

— Поэт, — пронзительно вскрикнула она. — Да!

— Да, моя колючка, — уговаривал я, толкаясь горячо и глубоко. — Растекайся по мне. Почувствуй это.

Но мы больше не могли. Это было невыносимо.

Я довел нас до грани, но больше не мог терпеть. С очередным рычанием я повалил ее на траву и приподнялся на коленях. Ее ноги взмыли вверх, обхватывая меня, хороня в скользкой глубине ее тела.

Выпрямив торс, я прижал ее руки по обе стороны от головы и с силой всадил в нее член. Бриар зарыдала и оторвалась от травы, когда мое тело навалилось на ее. Ее пятки зацепились за мои ягодицы, а мои бедра задвигались в бешеном темпе. Я стонал с каждым скользящим входом и выходом, ее удовольствие обволакивало меня. Вид ее раскинутого тела, потерянного в экстазе и принимающего тяжесть моего члена, доводил меня до абсолютного безумия.

Я мог умереть. Или я мог просто убить нас обоих.

Я хотел ее на всех проклятых поверхностях, какие только есть. Я хотел ее под собой, как сейчас, на себе, как раньше, нагнув перед собой, как-нибудь потом. Я хотел, чтобы ее непокорные волосы текли, как лава, по ее веснушчатой коже.

Я хотел видеть, как я с любовью ее трахаю.

Я хотел, чтобы она шлепала босыми ногами по моим покоям только в моей рубашке, рукава которой свисали бы ниже запястий, а подол развевался бы вокруг бедер.

Я хотел ее быстро и медленно. Я хотел ее жестко и нежно.

Я хотел ее сумасшедшей и умиротворенной. Я хотел ее во тьме и при свете дня.

Я хотел Бриар прижатой к стене. Я хотел ее распластанной на столе. Я хотел, чтобы она оседлала мой член, скача на мне на своем троне. Я хотел Бриар в ее постели и в своей.

Но этого клочка травы должно было хватить. Вколачиваясь в нее, я проживал эту фантазию. Я продлил ее резким выдохом и сильным рывком бедер, чтобы ее прекрасная киска чувствовала меня всю оставшуюся ночь.

Бриар изогнулась вперед, прижимаясь лбом к моему. Эта поза подняла ее колени выше и изменила угол наклона наших бедер. Я зарычал и навалился на нее, бросая таз вперед, трахая ее так глубоко, что ее узкие стенки захлестывали мою эрекцию.

Я отпустил ее запястья, обхватил лицо и начал быстро двигать членом. Наши тазы соударялись, беспомощно набрасываясь друг на друга. Ее бедра разъехались, и она вцепилась в мой зад, подгоняя меня — быстрее, жестче.

Во имя Сезонов, она заливала меня. Мое сердце и голова готовы были взорваться.

Лихорадочные стоны вырывались из Бриар, каждый на октаву выше предыдущего. Этот звук мчался от моей мошонки до самой вершины члена. Я вбивал свое тело в ее, жаждая звуков, которые она издавала, отчаянно нуждаясь в них.

Ее лицо умоляло меня: Закончи это. Ее измученные черты умоляли: Никогда не заканчивай.

— Почти, — тяжело дыша, произнес я. — Почти всё.

Мои мышцы дрожали, пока я гнался за ее прекрасной киской, верхушка моего члена била в нужное место, била сладко. Я подался вперед, делая резкие, неглубокие толчки внутри Бриар, вжимая ее в траву. Ее стенки напряглись, спазмы прокатились по моей эрекции, сила нарастала — и была готова прорваться.

— Сейчас, милая, — крикнул я. — Сейчас.

Бриар рассыпалась на куски. Ее складки содрогнулись, киска сжалась вокруг моего члена. Ее голова откинулась назад, тело изогнулось над землей, и она закричала.

Я задвигал бедрами еще быстрее, поршнем входя в нее, продлевая ее кульминацию.

Пока ее киска пульсировала, мой член содрогнулся. Я замер, приоткрыв рот напротив ее губ. А затем рухнул в небытие, цепная реакция вспыхнула в моей крови. С последним толчком бедер рев вырвался из моих легких, и я кончил. Моя разрядка хлынула в Бриар, пока она кричала, ее стоны походили на рыдания, на крики.

Мое рычание и ее стоны слились воедино, эти катастрофические звуки разнеслись по лесу. Я утонул в них, желая слышать все те дикие вещи, которые мы делали друг с другом, надеясь, что весь этот проклятый мир тоже нас слышит. Ибо, наконец, нам не нужно было молчать.

С последним криком Бриар обмякла на траве, и я упал на нее. Мы лежали бесформенной, обессиленной кучей. Пот покрывал мою спину, мои бедра покоились в горячей долине ее раскинутых ног, пока мы тяжело дышали друг в друга, пытаясь восстановить дыхание.

Пальцы Бриар легли мне на ягодицы, а свободная рука перебирала влажные пряди на моем затылке — это ощущение мгновенно стало одним из моих любимых.

Проклятье. Ад.

Вот каково это — трахать ту, кого я люблю.

Мы тяжело дышали, по телу все еще прокатывались остаточные волны. Прошли минуты или часы. Я не мог сказать, да мне было и плевать.

Все еще оставаясь внутри нее, я приподнялся на одной согнутой руке. Глаза Бриар сияли, лицо светилось благоговением и удовольствием. Это сделал я. Я отдал ей всего себя, обнажил свою душу почти во всех смыслах.

Кроме одного. Я перехватил ее запястье и поднял его, касаясь губами того места, где железные кандалы врезались в ее кожу. Тихо я заговорил прямо над ее пульсом и назвал ей свое имя.

Не Поэт. Не Придворный Шут Весны.

Мое настоящее имя.