В висках начинает греметь пульс.

— Я не буду с тобой разговаривать на эту тему, — мой тихий голос звучит ровно. — Ближе к делу, — предлагаю настойчиво.

Лицо Платона заметно меняется. С его ухоженного довольного лица исчезает усмешка. Он вытягивает губы, пронзая меня ледяным взглядом, прожигающим меня насквозь.

Мне кажется, Платон считывает с моего взгляда моё состояние, в котором плещется буря эмоций. Которую я пытаюсь скрыть от него.

Я сглатываю, сдерживая слова. Не отвожу от него взгляда, испускающего злость, накрывшую меня.

Выдвигаю стул и медленно отпускаюсь на него.

Облокачиваюсь на высокую спинку стула, перекинув ногу на ногу. Складываю руки у себя на груди.

Вцепляюсь в него своим проникновенным взглядом.

В груди разгорается пламя, захватив меня в свой плен.

— Ты полностью станешь зависеть от меня, если решишь уйти или подать на развод, — громом звучат его слова в моей голове.

Мышцы стягивает от напряжения и от его жёстких слов.

Ледяная волна тушит пожар внутри меня.

Мне так хочется сорваться сейчас с места и разрушить всё вокруг.

Так хочется уничтожить Платона.

Но я сдерживаю себя. Уже ощущаю боль на своих влажных ладонях от острых своих ногтей.

— В чём подвох? Зачем тебе я нужна? — продолжаю спокойно.

Платон ухмыляется, снова наклоняясь ко мне ближе. Прищуривается.

— А говорила не хочешь со мной разговаривать на эти темы, — подмечает с ехидством. — Запомни, Кира, — в глубине его глаз танцуют языки пламени. — С сегодняшнего дня я буду решать, что тебе делать. Я буду контролировать твой бизнес. Я буду тебе разрешать покидать наш дом, когда захочу. У меня ты будешь спрашивать разрешение… — задыхаясь, выпаливает Платон. Его глаза наполняются кровью, а на виске пульсирует вена.

Его пальцы сжимаются в кулаке, на котором тут же прорисовываются белые плети сухожилий.

Он шумно глотает.

Платон старается дышать ровно, насколько это возможно.

Мне кажется, его горячее дыхание долетает до меня через стол, разделяющей нас, ставший моим щитом.

Собираюсь силами. Крепко стискиваю зубы. И наклоняюсь к нему, словно делаю ему вызов.

— Нет, — выдаю ему решительно громким голосом. — Я не твоя. И больше никогда не буду твоей. Мне жаль, что ты был моим мужем. Я ошиблась в своём выборе.

Моя грудь заметно вздымается от разогнавшегося резкого дыхания.

— Ты не можешь так со мной разговаривать, — рявкает на меня Платон. — Я твой муж, и ты должна слушаться меня во всём.

Нервно усмехаюсь, откинувшись назад. Взмахиваю волосами. Поправляю их рукой, запустив в них пальцы. Лохмачу.

— Могу, — кидаю холодно. — Ещё как могу. Своей любовнице можешь указывать. Не мне.

Платон сдвигает брови, потушив огонь во взгляде.

Смыкает пальцы перед собой.

— Ты о Вике, что ли? — его голос становится вкрадчивым, мягким. — так это недолго исправить. Она мне была нужна лишь, как отдушина, — говорит о ней хладнокровно, словно о вещи. — Ты всегда в своих делах, в своих разъездах. Обо мне ты подумала? Рядом с тобой я стал одиноким мужчиной. Это при живой-то жене.

Принимаю его слова, как обвинения в свой адрес.

— Для тебя это пустяки? Мелочи? — провожу рукой по напряжённой шее.

— Конечно, — плечи Платона устремляются вверх.

Мне становится страшно. Ведь он и на самом деле так думает.

— Я брал её несколько раз на отдых, чтобы не терять свой имидж, — продолжает Платон. — Ты же знаешь, что мой бизнес должен быть безупречен во всём. Меня должны окружать красивые женщины, дорогие машины и вещи, — от его величия огонь снова загорается в его широко распахнутых глазах.

— Мне не понять тебя, Платон, — выдаю ему с усмешкой жалостливо. — Я думала ты любил меня, а не всю эту мишуру вокруг, которую сам же и создал.

— Без этого мне не прожить, Кир, — вцепляется в меня воодушевлённым взглядом. — Это моя жизнь. Я люблю её такой. Понимаешь? — бьёт ладонью по своей широкой груди, устремляясь ко мне ближе. — Без этого всего — я не что. И да, мне мало тебя одной.

Разглядываю лицо Платона, кажущегося мне бездушным.

От моего мужа не осталось и тени. Он исчез и оставил взамен злобного заносчивого нарцисса вместо себя.

— Раз так, — начинаю я. — Давай разведёмся и будем жить так, как желаем. Каждый будем проживать свою жизнь.

Предлагаю ему такой вариант, а с его взгляда считываю приближающуюся опасность.

— Нет, Кира, — препятствует он мне звенящим голосом. — Всё останется так, как есть.

— Зачем я тебе нужна?

Платон облизывает зубы.

Обнажает их своей неподражаемой фирменной улыбкой.

— Не понимаешь? Совсем не понимаешь, Кир?

— Не понимаю, — мой голос немного вибрирует. — Не понимаю, зачем меня удерживать возле себя. Объясни мне, — напираю на него.

— Хорошо, Кир, — на его лице играют желваки. — Если просто, — останавливает на мне холодный взгляд, сделав паузу. — Ты — жена. Вика — любовница. Причём очень удобная. Всегда под рукой. Не воспринимай её серьёзно.