Доминик нетерпеливо ходил из угла в угол, меряя пространство длинным чёткими шагами в такт своему сердцебиению. Это помогало унять боль и успокоиться.

Стадо бестий, вернувшихся из дома Ви Сентов, смело лабораторию почти полностью, разрушив до основания всё, что попалось на пути.

Гонимые неясным голодом и ожиданиями, бестии замерли перед Домиником, недовольно скаля пасти. Новый Бог метнулся в подвал, усилив напряжение в машине, создающей бестий. Железное сердце Сада заискрилось, покрываясь разрядами молний. Маленькие лампочки замигали. Две или три вспыхнули особенно ярко и лопнули. Доминик дёрнул рубильник вниз, снижая напор электричества.

Недовольные бестии медленно расползлись по норам. Тигр напоследок опасно огрызнулся на замершего Бога.

Доминик выдохнул.

Его руки мелко дрожали, на лбу выступил пот. Одно дело видеть со стороны, как бессмертный управляет созданными уродами, другое — чувствовать их голод внутри себя и ждать, что в следующую секунду монстры набросятся на тебя и разорвут.

Доминик готовился к такому повороту событий. Но искренне надеялся на свой разум, перелопативший сотни книг и тетрадей, усовершенствовавший систему подачи пара в машину, генерирующую электромагнитные заряды под Садом.

Сердце полностью подчинялось новому хозяину, как и его бестии.

Казалось, Доминик продумал всё, но…

— Что за девчонка? — голос нового Бога Мортена проскрежетал по вечнозелёным кронам.

Как только кованые ворота открылись, монстры тут же доложили, что к нему идут. Но кто, не соизволили показать. Птицы метались среди ветвей. Животные закрывали глаза. К тому же, Доминик слишком плохо владел сущностями фамильяров, чтобы заставить их подчиниться себе полностью.

Ему пришлось подняться и встретить гостя. Боль потоками накатывала на сознание, но Доминик преодолел себя. С трудом переставляя ноги и морщась, он всё равно пребывал в эйфории от новой силы, и это позволило ему преодолеть пространство от лаборатории до ворот за считаные секунды.

С одной стороны, время беспощадно растянулось, увеличивая страдания нового Бога, с другой — это замедление делало Доминика сверхбыстрым существом. Сам он пока не разобрался с этим феноменом, подозревая, что это могут быть проделки его сознания, желающего отгородиться от боли.

— Она принадлежит Богини, — Винченцо отступил на шаг, опасаясь приближаться к Доминику, который отлично чувствовал этот страх и пульсирующую вену на шее брата.

Доминик быстро подошёл, схватил Винченцо за руку и повёл за собой в лабораторию, не обращая внимания на сопротивление. Ему срочно нужен был союзник, опора, кто-то живой, человечный. Не зубастая тварь.

Ему стало казаться, что он и сам становится монстром. Столько диких желаний разрывалось у него в голове, столько голода и злобы!

Возле поваленного набок трона Доминик остановился, пропуская Винченцо по узкой лестнице первым.

— Настоящий ребёнок-вампир? Это невозможно, — переспросил он недоверчиво, подталкивая брата, замершего в нерешительности. Тот отрицательно покачал головой, не рискуя спускаться в бывшее логово Богини. Пришлось приобнять его за плечи и буквально силком втащить внутрь.

— Не знаю. Но Адриатика может подчинить себе любого фамильяра, — громче, чем это необходимо, сказал Винченцо. В голосе сквозили паника и гнев. — Ты не имеешь права напада́ть на Ви Сентов! Они моя семья!

Парень вырвался, чуть не покатившись по ступенькам, но Доминик вовремя поддержал его.

Винченцо боялся. И это знание почему-то невероятно будоражило сознание. Да и появление брата очень воодушевляло. Доминик больше не один. Он больше никогда не останется один.

Резкий рывок, и голова Винченцо опрокидывается назад, Доминик даже не пытался сдерживать головокружительную жажду. Клыки безошибочно нашли ярёмную вену и проткнули, добираясь до быстрого течения крови.

О да!

Вот что испытывает бессмертный!

Тягучую патоку наслаждения, затяжной оргазм и безусловную нирвану. Если от крови Богини Доминика рвало и выворачивало, то вкус Винченцо привёл его в восторг. Он затмил боль, рвущую Доминика на части, заглушил желание прекратить эти мучения, дал надежду и новую цель. Просто неповторимый вкус. Чего-то родного, забытого, важного. Великого.

Пытка наконец-то ослабла. И каждый глоток отсекал боль, уводил на задний план, даря забвение и негу.

Доминик еле остановил себя. Дрожащими пальцами стянул ворот рубашки брата, чтобы закрыть тканью место укуса. Дышать стало невыносимо тяжело. Прижался лбом к его лбу и, капая кровью на губы Винченцо, сказал:

— Теперь я твоя семья! Ты тоже сможешь управлять бестиями. Хочешь?

— Нет, я не могу… — Винченцо попытался вырваться, его тонкое тело извивалось, словно змеиный хвост. Но в тесноте винтовой лестницы он не смог воспользоваться своей вёрткостью. — Я уже был в Саду, и Богиня меня чуть не сожрала. Отец…

Доминик усмехнулся. Да, кровь его рода не даёт возможности обладать фамильяром, вступает в борьбу с силой вампира. Но превратившись в бессмертного, он стал сильнее Богини и любого клыкастого. Именно из-за своего иммунитета. Именно из-за этих родовых особенностей крови. И видимо, поэтому она казалась настолько прекрасной на вкус. Доминик против воли облизнул губы:

— Да, сейчас семя не приживётся в тебе, но я знаю способ. Верь мне.

— Ты с ума сошёл! — ужас и восхищение смешались в словах Винченцо. И Доминик почувствовал недоверие. Его брат не понимал этой силы, насмехался.

Но прежде чем продемонстрировать ему всю мощь своей новой власти, Доминик внезапно задумался и произнёс, нахмурив чёрные брови:

— Она нужна мне. Эта девочка, которая контролирует фамильярами. Как её зовут?

— Она совсем ребёнок.

— Её сила опасна для окружающих даже больше, чем власть Богини.

Глаза Винченцо метали зелёные молнии, он презрительно процедил:

— Я согласился с тобой в том, что Богиню надо уничтожить. Но убивать детей не по мне.

— Я не собираюсь её убивать! Просто выясню, что даёт ей силу, и изыму это.

— А если эта сила у неё в крови?

— Тогда она примкнёт к Ван Хельсингам.

— Ты удочерить её хочешь? При живых-то родителях? Ты не представляешь, насколько неуёмен этот ребёнок. Без матери тебе с ней не справиться, — Винченцо всё-таки вырвался. Но не устоял и свалился вниз, к подножию лестницы. Недоумённо оглядел белый пол лаборатории, прислушался к писку.

Доминик неторопливо спустился к нему и, глядя на то, как гримаса отвращения на лице Винченцо сменяется удивлением и страхом, прошипел:

— Я делаю то, что позволит взять под контроль бестий и вампиров! И ты поможешь мне, потому что знаешь: вместе мы станем непобедимы. Ты же хотел обрести эту силу!

— Ты ненадолго засел здесь. Валериана собрала Ви Сентов под своей крышей. Они объединятся и надерут тебе задницу. — Хамелеон меланхолично закатил глаза. Он совсем не верил в успех Ван Хельсинга.

— Предупредить меня об этом — это так… мило с твоей стороны, — Доминик помог брату подняться. Задержал горячую руку в своей ладони. Он слышал биение его сердца, скользящее по артериям, чувствовал ток крови. Вкусной, как чистая родниковая вода. Обезболивающей.

Винченцо кашлянул, слегка смутившись следующих слов:

— Я пришёл укокошить тебя. Но за смерть Максимилиано тебя можно пощадить. Свали из города! И оставь бестий в покое!

— Ух ты, какая щедрость. Только с моим исчезновением ничего не выйдет. Монстрам нужен хозяин.

— Валериана справится с этой ролью.

— Да что ты? Лучше, чем я?

— Лучше, чем кто-либо.

— Что же, пожалуй, эта женщина мне тоже интересна. Она слишком самоуверенна.

— Она тебя в порошок сотрёт!

— А ты, я смотрю, ею восхищаешься?

— Доминик, просто убирайся из города…

— Она будет моей!

— Зачем?! Чего ты добиваешься?!

Доминик чуть не рассмеялся: столько ревности и страсти было в словах брата.

— Власти, конечно же. Но не над одним городом, пусть он даже очень большой. А над всей Европой. Поэтому мне и нужны мозги Валерианы и сила девочки!

— Ого, а я думал, ты на мордашку её клюнул, — Винченцо досадливо отвернулся, пряча зелёные глаза.

Доминик скрипнул зубами, потому что Валериана далеко не самая умная женщина на свете. Можно и поумнее найти. Но хотел он именно её. При воспоминании о её беззащитном теле у Доминика даже слюна во рту выделилась. Интересно, её кровь будет такой же сладкой, как у Ви́на?!

Почему-то новообращённому бессмертному казалось, что блондинка будет даже лучше на вкус.

Видимо, разглядев это предвкушение пополам с похотью, Винченцо оттолкнул брата и выкрикнул:

— Ты свихнулся!

Не хватало ещё бороться за юбку. Хотя они никогда не станут соперниками.

Доминик слишком долго искал семью, чтобы ссориться с братом.

— Ты же присоединишься ко мне? — Опять не дав Винченцо сбежать, он зафиксировал его руки на груди, надкусил своё левое запястье и заставил его слизнуть кровь. — Хочешь стать непобедимым?

— Это безумие…

— Ты же мечтал об этой силе…