Бертиан не интересовался историей своей семьи. Для него достаточно было знать, что его клан — сила, с которой должен считаться весь город. Достаточно ощущать себя самым сильным мужчиной в Мортене, щелчком отправлять пешеходов на другую сторону улицы и затыкать словесный понос одним взглядом. Это Бертиан любил, а вот истории — не очень.

На самом же деле, Максимилиано стал первым из фамилии Ви Сентов, кто добился какой-либо власти среди мафиози. До него семейство занималось изготовлением мебели: деревянных столов и шкафов для фарфора. Не очень крутое занятие. Поэтому сам Максимилиано тоже не любил историю. Он сколотил банду, подражая клану Де Лот, потому что однажды в детстве увидел Гильермо Де Лота с отцом. Его поразил красивый богатый юноша, перед которым склонялись остальные прохожие. Ну и дорогущие часы у него на руке.

Максимилиано втянул слюну, подтёр обиженные сопли и поставил целью своей жизни сравняться с богемным подростком и добиться аналогичного уважения.

Прошло сорок лет, и вот его цель близка.

И последнее препятствие на пути: Валериана Де Лот. Железная сука, не желающая умирать.

И сколько бы ни отдавал приказов на её уничтожение Максимилиано, она всё ещё была жива.

Бертиан слышал эту историю от самого отца, но предпочитал игнорировать тот факт, что Ви Сенты не наследные мафиози. В конце концов, бандитами не рождаются, бандитами становятся.

Он немного задрал штанины дорогого костюма и встал на колени возле саркофага в фамильном склепе. Прикоснулся губами к холодному камню с надписью «Чезаре Ви Сент. Любимый брат, сын и муж».

Его младший брат никогда не упускал возможности порезвиться.

В день его гибели они с Бертианом устроили соревнование: кто быстрее убьёт Фабрицио Де Лота. Самого Бертиана ранили в плечо, а Чезаре уже не вернулся.

Его тело привезла полиция, утверждая, что нашли его в заброшенном доме, и это было самоубийство. Пулевое отверстие во лбу не тянуло на суицид, но и утверждать, что прекрасно знает, кто виновен в смерти брата Бертиан не мог.

Заявление «Чезаре пытался убить Де Лота, но тот оказался быстрее» граничило с безумием.

У семьи Ви Сент не было доказательств, кроме абсолютной уверенности. Ведь Бертиан почти добрался до горла Фабрицио в тот день.

Чезаре не любил цветы, поэтому Бертиан принёс ему россыпь конфет из бутика на центральной улице Мортена. Аккуратно высыпал сладости прямо на крышку каменной могилы.

В склепе было больше десяти могил. Первые — деда и бабушки, их Максимилиано установил в центре павильона, остальные веером расходились от центра, образовывая огромный круг.

Ви Сенты выкупили огромный участок кладбища и выстроили на его месте настоящий мёртвый дворец.

Бертиан прошёл вдоль гранитных гробов. На каждой крышке было изображено лицо покойного: Мария — первая жены Максимилиано и мать Бертиана, для неё сын принёс букет камелий; Чезаре, Уго, Трой, Стефания — жена Бертиана; Тильд, Леон, Илона.

Бертиан настаивал, что предателей нельзя хоронить в семейном склепе, а надо отдать на растерзание собакам, но отец остался непреклонен. И заставил наследника собственноручно закапывать жену.

«Как быстро редеет клан Ви Сентов», — подумал Бертиан, оставляя на могиле матери Клементины одинокую жёлтую гвоздику. Стефания очень обижалась на то, что Бертиан назвал фамильяра её именем.

Но было в этом что-то очень личное. Самому Бертиану казалось, что так он демонстрирует свою любовь всему миру, но Стеф, конечно, этого не оценила. Зато оценила ухаживания младшего брата и попыталась сбежать с ним.

Злость и ненависть уже стёрлись из памяти, но здесь, в темноте склепа, среди пыли мертвецов, Бертиан позволял себе слабость воспоминаний.

Кто бы что ни говорил, но он не желал для Стеф смерти. Прошло больше семи лет, а он всё ещё не мог жениться второй раз. Отец настаивал, что роду нужна новая кровь, ещё больше детей, наследников.

Но Бертиан лишь отнекивался. Достаточно того, что отцу наплевать на смерти сыновей. Сам Бертиан не представлял, как можно пережить гибель шестерых детей и остаться в здравом рассудке. Впрочем, отец у него никогда с нормальным человеком и не ассоциировался. Сила, мощь, упорство. Всё, кроме любви.

Голос за его спиной зашептал страстно и опасно:

— Ты же хочешь отомстить, Бертиан? Поэтому втираешься в доверие к Валериане?

Он неохотно обернулся. Его тяга к семейному склепу ни для кого не была тайной. Но увидеть здесь Лилиану Дес Фл'эр стало неожиданностью.

Блондинка похорошела с их последней встречи. Длинные золотые волосы скользили вдоль тела до самых бёдер, пухлые губки чуть улыбались, голубые глаза в сумраке могил казались чёрными от страсти.

Или от страха.

Бертиан поманил женщину ближе. Грация, с которой она двигалась, поражала воображение, изгибы фигуры манили. Золотистое платье поблескивало в свете тусклых ламп склепа. Разрез с левой стороны начинался от бедра, при каждом шаге распахивая платье чуть ли не полностью.

Когда женщина подошла, Бертиан откинул её волосы за плечо и провёл указательным пальцем от ключицы вдоль глубокого выреза в самую низкую точку декольте. Мягкая грудь сжала его и не пожелала отпускать.

— Ты абсолютно права, красавица, — врать другим гораздо приятнее, чем себе. Вопросы, которые сам Бертиан предпочитал не затрагивать, разжигали в нём настоящую ярость. Хорошо, что в отличие от отца он научился трансформировать её в страсть. — Почему ты здесь?