Я села на кровати, лихорадочно набирая ответ:

Я: «НЕТ! НЕ СМЕЙ! НЕ ТРОГАЙ НИКОГО! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО!»

Тишина.

Я отправила ещё одно:

Я: «КЛИМ! НИКОГО НЕ ТРОГАЙ!»

Ничего.

Я позвонила. Сброс. Позвонила ещё раз. Снова сброс.

Я швырнула телефон в угол комнаты, где он жалобно стукнулся об плинтус. Упала лицом в подушку и завыла в голос, сжимая в руке серебряный браслет, который жёг ладонь.

* * *

Очнулась я от протяжного писка телефона. Еле отыскала его на полу. Я села, чувствуя себя разбитой, с чугунной головой и саднящим горлом. На экране вспыхнуло сообщение от Тимура.

Тимур: «Подъехал. Спускайся»

Я посмотрела на часы. Боже, уже семь! Я проспала больше часа.

Вскочила, заметалась по комнате в поисках своей косметички. Нашла и побежала в ванную. Быстро умылась ледяной водой, замазала тональником круги под глазами, накрасила губы, чтобы не выглядеть совсем уж покойницей. Натянула джинсы в облипку, свободный свитер крупной вязки, сверху — кожаную куртку. Волосы расчесала, оставила распущенными.

В лифте смотрела на себя в зеркало. Нормально вроде. Даже лучше, чем ожидалось.

Тимур ждал у подъезда, прислонившись к своей чёрной Тойоте. На нём была тёмная джинсовка, простая белая футболка под ней, выгодно подчёркивающая загар и ширину плеч. Увидев меня, он улыбнулся, но улыбка тут же погасла, как только я подошла ближе.

— Ты плакала? — спросил он прямо, без предисловий.

— Всё нормально, — отмахнулась я, садясь в машину. — Поехали.

Всю дорогу я смотрела в окно, впиваясь ногтями в запястье. За стеклом проплывали спальные районы Москвы, сменяясь сначала промзонами, а потом и лесом. Огни города гасли, небо темнело. Нужно было прекращать паниковать. Всё заходило слишком далеко, и мне казалось, что я сейчас просто взорвусь изнутри.

Тимур, почувствовав моё состояние, не задавал никаких вопросов. Просто включил тихую, спокойную музыку — кажется, джаз — и сосредоточенно вёл машину по Дмитровскому шоссе.

Через час с небольшим мы наконец приехали.

Бар назывался «Волна» и стоял прямо на берегу канала, в районе Дубны. Место было атмосферное: большое двухэтажное здание из стекла и дерева, с открытой верандой, выходящей прямо на воду. В темноте переливались теплые огни, играла негромкая музыка, пахло рекой, шашлыком и свободой.

Как только мы нашли место на парковке, я открыла дверь и выскочила, не дав Тимуру сказать ни слова. Мне нужно было вдохнуть этот воздух, услышать шум воды, заглушить собственные мысли.

Внутри бара было тепло и людно. Я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Шум толпы, звон бокалов, смех — это заглушало панику. Вика написала, что они с парнем опаздывают, и ещё пара подруг будут позже. Блин. И зачем мы так торопились?

Я подошла к Тимуру, который уже стоял у входа, оглядывая зал. Остановилась рядом.

И не могла отвести взгляд.

В тусклом, тёплом свете бара он выглядел просто умопомрачительно. Джинсовка была расстёгнута, футболка обтягивала каждый мускул на груди и плечах. Точёные скулы, лёгкая небритость, тёмные глаза, которые сейчас внимательно изучали пространство. Тёмные волосы, чуть взлохмаченные, естественно падали на лоб. Он выглядел как падший ангел, случайно залетевший в придорожную забегаловку.

Нас проводили к большому столу на веранде, забронированному для компании Вики. Вид открывался потрясающий: тёмная вода канала, огни проплывающей вдалеке баржи, тёмное небо с первыми звёздами.

Мы сели за столик. Тимур взял меню и углубился в изучение кухни. А я углубилась в изучение его.

Это было неправильно. Он не мог мне нравиться. Не сейчас, не в этой жуткой ситуации, не с тем грузом, что висит на мне уже полгода.

Но он нравился. Очень, очень сильно. Рядом с ним меня накрывало странное, почти забытое чувство безопасности. И ещё одно, новое, — чувство ревности, которого я раньше не знала ни с кем. Мимо нас прошли две девушки в коротких платьях, и ни одна не посмотрела на меня. Все их внимание, откровенно, хищно, было приковано к нему.

То что я испытала от этого, было странно. Парень не мой, но почему тогда так защемило в груди?