Я любила это место. Несмотря на мерзкого начальника и надменных посетителей, у которых были не просто членства, а VIP-карты, чтобы тешить своё эго. Здесь можно было исчезнуть в движении, забыть о том, что ждёт снаружи.

Зал тут огромный, с приглушённым светом и темно-синей подсветкой. Другие фитнес-клубы в округе слишком яркие, слишком стерильно-белые. А этот был как тёмная лошадка — мрачноватый, стильный, с запахом кожи от новых тренажёров. Поэтому его многие любили.

Народу сегодня было немного: несколько мужчин у зоны с железом, накачивают бицепсы, поглядывая на себя в зеркала. Парочка на беговых дорожках, девица у кулера с бутылочкой воды, строящая глазки тренеру по йоге.

Я нашла свою клиентку — Наталью, дамочку лет сорока, которая пришла в зал после второго развода и теперь хотела «вернуть форму своей юности, чтобы все мужики сворачивали шеи».

Мы начали тренировку.

Час пролетел незаметно. Наталья пыхтела, я подбадривала её, показывала упражнения, поправляла технику. Тело работало на автомате, мысли были далеко.

После тренировки у меня было окно — час свободного времени до следующей клиентки. Я подошла к беговой дорожке, надела наушники, врубила старый русский рэп и побежала.

Сначала медленно, разминка. Потом быстрее.

Ноги сами несли, дыхание сбивалось, но я не сбавляла темп. Быстрее. Ещё быстрее.

Первый километр — мысли о нём. О черно-белой маске. О руке на моём плече.

Второй километр — о маме. О том, что будет, если он выполнит угрозу.

Третий — о Вике, которая сейчас в Ярославле и даже не подозревает, что её лучшая подруга ночевала в обнимку с маньяком.

Четвёртый — о папе. О том, что он бы знал, что делать. Он бы нашёл этого ублюдка и свернул ему шею. Но его нет…

Пятый километр — о себе. О том, что я превратилась в тряпку. В жертву. В игрушку. И тихо ненавидела себя за эту беспомощность.

Шестой — о злости.

Седьмой — о ненависти.

На восьмом километре я начала рыдать.

Слёзы смешались с потом, текли по щекам, заливали глаза. Я не останавливалась. Бежала и беззвучно плакала, и злилась, и ненавидела. Вспоминала, как он сидел на мамином диване, пил пиво, гладил меня по голове, как нашкодившего щенка. Как я боялась пошевелиться, боялась дышать. Как он смотрел на меня этими пустыми дырами в маске.

Пот уже лил ручьями. Футболка прилипла к спине, груди, под мышками. В зале уже поглядывали — сумасшедшая тренерша наворачивает круги.

На восьмом с половиной я резко сбросила скорость, нажала на красную панель «стоп» и упала локтями на сенсорную панель беговой дорожки. Лбом в руки. Смотрела себе под ноги.

Слёзы и пот капали на чёрный пластик. Я открыла рот в немом крике, но звука не вырвалось — только сиплый выдох. Плечи тряслись.

— Да, я понял, — раздалось откуда-то сбоку. — Тренировки направлены на отработку реальных уличных ситуаций. Не театральное карате, а жёсткая самооборона. Без защиты — только нападение. Удушающие, болевые, удары в пах и горло. Если надо — доведём до автоматизма. Записывайся, цену я озвучил.

Я медленно подняла голову.

У кулера, спиной ко мне, стоял парень. Высокий, широкие плечи обтянуты чёрной футболкой, на спине проступают мышцы. Тёмные спортивные штаны, кроссовки. Короткий разговор по телефону — кажется, записывал клиента.

Он закончил, убрал телефон в карман, сделал несколько глотков из бутылки. Потом развернулся.

Я встретилась с ним глазами.

Красивый. Очень. Лет двадцать восемь — тридцать. Густые каштановые волосы, чуть взлохмаченные, высокие скулы, тёмные глаза, внимательные, цепкие. Челюсть волевая, щетина лёгкая. Телосложение — мечта любой девушки: широкие плечи, узкие бёдра, мышцы рельефные, но без фанатизма, как у тех качков, что похожи на надувные шары.

Он скользнул по мне взглядом — равнодушно, будто я часть интерьера, и пошёл в сторону тренажёров.

Я смотрела ему вслед. Девушки у зеркал проводили его глазами, перешёптываясь. Конечно, такой красавчик не мог остаться незамеченным.

Самооборона. Он же говорил что-то про самооборону?..

Я вытерла лицо полотенцем, сделала глоток из бутылки и, сама не понимая, что делаю, направилась за ним.