Я резко рванула к выходу, но он сделал резкий выпад и небрежно, играючи, дёрнул меня назад, припечатав к своей груди.
— Пистолет хочешь взять? — спросил он спокойно. — Тот, что в цветочном горшке? Я уже взял. Тебе отдать?
Ноги подкосились. Я перестала вырываться и мыслить здраво. Посмотрела на его протянутую руку в перчатке. Папин Макаров…
— Не бойся, — он сжал пальцы на рукоятке, и я отшатнулась к стене, вжавшись в неё спиной. — Я его разрядил. Не нужен он нам.
Дрожь колотила всё тело. Он стоял в двух метрах от меня. Белая маска с пустыми глазницами смотрела в упор. Я не видела его глаз, не видела лица. Это было страшнее всего. Просто фигура в чёрном с этим жутким белым пятном вместо головы.
— Как ты... как ты вошёл? — выдавила я, заикаясь. — Я вчера поменяла замки.
— Замки у тебя, — он покачал головой. Голос скрежетал, как ржавое железо. — Детский сад. Я тебе потом нормальные поставлю.
— …Что тебе надо? — мой голос сорвался на хрип.
— Хочу посмотреть с тобой кино, — он кивнул на телевизор. — Детектив. Я тоже люблю старые фильмы.
Он сел на диван. На то самое место, где только что сидела я. Похлопал ладонью в перчатке рядом с собой.
— Присядь.
Я не двигалась. Все поглядывала в сторону прихожей.
— Даже не думай об этом, — пробасил он, и я физически ощутила, как пустые глазницы маски прожигают меня насквозь. — Я всё равно догоню. И тогда придётся тебя связать. А я не хочу. Я хочу, чтобы мы просто посидели. Как нормальные люди. Или ты боишься, что я тебя прямо сейчас трахну?
От его грубого, механического голоса и этих прямых слов по коже побежали ледяные разряды. Мне стало невыносимо мерзко.
— Если бы я хотел, — продолжил он, — ты бы уже давно была без сознания. Или привязана к батарее. Но я не за этим. Так что сядь сюда.
Я медленно, очень медленно, шагнула к дивану. Села на самый край, положив вспотевшие ладони на коленки. Пистолет на журнальном столике маячил перед глазами. Бесполезный.
Он взял пульт, прибавил громкость, сев поудобнее.
— Хороший фильм. Я его в детстве с дедом смотрел. А ты? Видела раньше?
Я молчала. Смотрела в экран, но ничего не видела. Только белое пятно его маски боковым зрением.
— Я спросил, — его голос стал жёстче, металлический скрежет резанул по нервам. — Смотрела этот фильм раньше?
— Д-да, — выдохнула я. — Когда была ещё в школе.
— Вот и славно. Сюжет, наверное, уже подзабыла.
Он откинулся на спинку дивана, положил руку на спинку — почти касаясь моих плеч. Я вжалась в подлокотник.
Так прошло минут десять. Я сидела, не шевелясь, боясь даже дышать. Он смотрел телевизор. Иногда брал моё пиво со столика, отпивал прямо через прорезь в маске, ставил обратно. Это было настолько сюрреалистично-ужасно, что меня начинало подташнивать.
— Чего такая дерганая, — заметил он, когда ещё раз тянулся за пивом. — Ещё боишься?
Я мотнула головой.
— Правильно. Бояться нечего. Я же сказал: не трону. — он сделал глоток и хмыкнул. — Пока.
Я молчала. Он вздохнул, повернулся ко мне. Какое-то время просто смотрел, но потом я заметила, что он чуть наклонился ко мне. Я зажмурилась, чтобы не видеть эту пустую маску в сантиметрах от себя.
— Открой глаза. Посмотри на меня.
Я медленно приоткрыла. Повернула голову. В чёрных провалах не было ничего. Абсолютная пустота. Но я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий.
Мне захотелось отвести взгляд, отвернуться, зажмуриться и просто проснуться. Я попыталась сделать это, но тут же его перчатка легла мне на подбородок и заставила повернуться обратно к нему лицом.
— Сейчас я уберу руку, — сказал он тихо. Динамик сделал его шёпот пугающим. — И ты сядешь нормально. Не в угол. Рядом со мной. Поняла?
Я кивнула. Он убрал руку. Я, как послушная кукла, отодвинулась от подлокотника и села ровно. Между нами оставалось сантиметров тридцать.
— Умница, — он погладил меня по голове. Я вся сжалась от этого прикосновения.
Он снова уставился в телевизор. А я смотрела на него. На его профиль, скрытый под маской. Кто он? Откуда взялся? Почему я?.. А главное — за что?