Я выбежала в коридор. Он стоял у входной двери, натягивая джинсы — криво, кое-как, одной рукой держась за стену.

— Ты куда? — спросила я, прислонившись плечом к шкафу.

— Ухожу, — ответил он, не глядя на меня.

— Куда?

— К себе.

— То есть по-человечески ты не можешь здесь находиться, да? Только как одержимый моей безопасностью сталкер?

Он рывком натянул джинсы, отвернувшись от меня, затем толстовку и кроссовки.

— Считай, что так.

Схватившись за ручку двери, он уже почти повернул щеколду.

— Клим!

Он остановился на пороге, стоя ко мне спиной. При своём росте он заслонял собой всю дверь.

Я закатила глаза от собственного глупого порыва удержать его. Выдохнула, уставившись в его затылок.

— Уйдёшь — рухнешь в подъезде. Или на улице.

Он медленно развернулся, разминая шею. Поднял на меня глаза — злые, уставшие, красные.

— Чего ты от меня хочешь?

— Чего? Хочу, чтобы ты остался. Восстановился. А потом уходи куда хочешь. Мне всё равно. Тимур меня больше не тронет, так что и тебе нет смысла меня стеречь. Верно?

Клим смерил меня ледяным взглядом. Я невольно нахмурилась. Почему он ведёт себя так сейчас? Злится на меня? За что?

— Да. Оставаться здесь мне нет смысла. Поэтому и ухожу.

Он хотел развернуться, но я рывком оттолкнулась от шкафа и схватила его за локоть.

— Нет. Ты не пойдёшь в таком состоянии.

Он оскалился. Дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но я не отпускала.

— Не вынуждай меня… — начал он.

— А что ты мне сделаешь? — Я оказалась перед ним и посмотрела ему в глаза. — Ударишь меня? Придушишь? Напугаешь маской?

Он смотрел на меня немигающим взглядом. Хотел покачать головой, но тяжело моргнул, сдерживая боль, и схватился за затылок.

Пока он был отвлечён, я перекинула его руку себе на плечо — тяжёлую, напряжённую. Помогла ему развернуться и поволокла обратно в спальню.

На удивление, он не сопротивлялся. Шёл, тяжело дыша, опираясь на меня, но стараясь не сильно наваливаться.

Я опустила его на кровать. Хотела отойти — но он схватил меня за запястье.

— Сядь.

Я выгнула бровь, помедлила, но села. Рядом с ним, на край кровати.

Клим скользнул взглядом по моим коленям, по рукам. Выдохнул, уперевшись лицом в ладони.

— Зачем ты спасла меня? Могла бы оставить там, на крыше. Через несколько дней меня бы не стало. Твоя жизнь стала бы гораздо лучше.

— Легче… Но не лучше.

Он сдавленно хмыкнул, растирая глаза.

— Ты должна ненавидеть меня. За то, что я сделал. За слежку. За угрозы. За то, что врывался в твою квартиру. За то, что пугал тебя. Ты должна ненавидеть меня.

Я усмехнулась. И не выдержала — провела рукой по его волосам. Темным, густым. Даже не расчесанные они были мягкие и гладкие на ощупь.

— Я не ненавижу тебя, — сказала я тихо. — Я ненавижу то, что ты делал. Но не тебя.

Клим застыл в этом положение с рукой на переносице.

Он молчал. Смотрел на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке.

— …Почему? — прошептал он.

Я не ответила. Ответ был слишком долгим и сложным. А сейчас у меня не было времени думать. Вместо этого я наклонилась и поцеловала его щеку.

Он напрягся всем телом, будто я только что коснулась его электрическим проводом.

— …Ты пожалеешь об этом.

Я тихо усмехнулась, моя рука тем временем поднялась до уровня его скулы.

— Я так не думаю.

Мои пальцы скользнули по его шершавой щеке, ладонь обхватила скулу. Я мягко, но настойчиво развернула его лицо к себе — он не сопротивлялся, только сглотнул, и кадык дёрнулся. Я чуть подала корпус вперёд, почти касаясь грудью его плеча, приблизила губы к его губам, но он вдруг взял меня за плечо, останавливая — ладонь упёрлась мне в ключицу, замерла. Я замерла тоже. Его тяжелый взгляд скользнул по моим губам, задержался — и тогда он сам, будто преодолев что-то внутри себя, потянулся ко мне и накрыл мои губы своими.

Он начал медленно, осторожно. Я решила следовать его примеру. Плавно провела языком по его нижней губе, чувствуя, как его пальцы напрягаются у меня на талии.

— Ты… — выдохнул он.

— Молчи, — прошептала я и поцеловала его снова.