Внизу все пульсирует, требуя его рук. Ерзаю, сжимаюсь, в попытках остановить эти ощущения, но не получается. Хочу, чтобы продолжил, закончил эти невыносимые мучения. Он же тоже этого хочет, знаю. Под его брюками, чувствую каменную эрекцию своей набухшей плотью. Он сам вжимается в меня ею.

Своим дыханием, обжигает мне ухо, руками сжимает бедра до боли. Думала, что мучиться буду от его напора действий, а мучаюсь от бездействия. Он сказал, чтобы не просила отпустить, так почему остановился?

— Накажешь меня тем, что не тронешь? Это не наказание! — говорю обижено, с разочарованием, а затем, набираюсь смелости и поворачиваю голову к его лицу. Ищу губами его губы и сама целовать начинаю. Только бы не останавливался, только бы не отвергал. Пугаюсь своих желаний, таких неправильных, таких запретных.

— Наказание, это когда ты трогаешь… — говорит мой разум. Ведь так должно быть, не иначе. Это же невозможно, трепыхать и наслаждаться в руках своего насильника? Говорю одно, но ведь чувствую совершенно другое. И это так! В мыслях прошу его: «Нет, не отпускай, не надо, не хочу, не наказывай так».

Целую его неумело, одними лишь губами. Понимаю, что не отвечает. Не хочет? Зачем же я это сделала? Так обидно стало, до слез. Остановилась… Снова разочарование нахлынуло с новой силой, но от губ его не отрываюсь, жду. Чего жду? Пока окончательно не отвергнет?

Отстраняюсь медленно, смотрю на него слезящимися глазами. Он задумчивый, напряженный и явно не довольный. Зря я это сделала…

— Прости… — говорю шепотом, одними лишь губами.

— Не наказание говоришь?

И в эту же секунду содрогаюсь, от того, как он резко и жадно впился в мой рот, выбивая непроизвольный стон. Сердце колотится, будто вырывается наружу. Его язык у меня во рту, переплетается с моим. Нападает дико, наказывая за мою дерзость. Покусывает мои губы, истязает. До невозможности страстно, до невозможности грубо, до невозможности пошло.

Выгибаюсь навстречу жадному рту. Его дыхание наполняет мои легкие, и я выдыхаю его же воздух вместе с еще одним стоном. И чувство удовлетворения возникает, когда он снова касается меня там так, что тело, будто стрелами пронзает. Ноги свинцом наливаются.

Словно оголенный нерв трогает: то нежно, то давит, то сжимает, теребит. И вместе с этим, кусает мою уже воспаленную губу, оттягивает, зализывает укус и снова набрасываясь на мой рот. Жадно ловит мои стоны, выбивая их своими пальцами и языком. Раздирает меня на куски и сам рычит от удовольствия.

Тело все изнемогает от чего-то неизвестного, накатывающего… Пальцами волосы его сжимаю, и впечатываю его лицо в свое, заставляя еще яростней целовать меня. Губы болят, хнычу, но не от боли, совсем не от нее. Внизу все сокращается, и будто готовится к взрыву. Что со мной… Секунда до, и…

— Ренааат… — разочарование наступило, когда он снова остановился. Невыносимо мучительно от того, что все тело ноет и требует какого-то завершения. Отстраняется от моих губ, смотрим глаза в глаза.

— А это, за то, что врешь мне! — говорит хрипло. Это очень жестоко, очень.

— Ренат… прошу… — хнычу, умоляю, снова к губам его льну. И снова не отвечает… Ухмыляется… Наслаждается моим состоянием и своей властью надо мной? Зажимаю его ногами, напрягаюсь.

Рукой, которой ногу мою держал, за волосы хватается на затылке, тянет назад безжалостными пальцами. Но от этого только глаза закатываю. Мне любые его касания нужны как кислород. Лишь бы не отпускал, не сейчас.

Ощущаю, как другой рукой начинает касаться самой дырочки, надавливает, проникает внутрь на всю длины. Шиплю, морщусь. — Ааай, — вырывается вместе со стоном. Сжимаю стенками влагалища его палец, чувствуя каждую фалангу внутри себя.

— Знаешь же, что больно сделаю, и просишь. — говорит сквозь зубы у самого уха, задирая мне голову назад еще больше.

Целовать начинает в шею, засосы ставить, кусает, рычит. Внизу, не так больно, как вчера, и я хочу терпеть, хочу завершить эти мучения в теле.

Он высовывает палец, и затем просовывает снова, два. Немного щипет, совсем не много. Он двигает ими внутри, надавливая на стенки и доставляя новые для меня ощущения. Желание заглушает неприятное жжение, оставляя только невыносимую похоть. Чувствую себя неправильной, падшей.

— Мне не больно, пожалуйста, только не останавливайся, не наказывай так. — хнычу, хочу до потери пульса еще. Отпускает волосы, и к ремню тянется. Звук расстегивающегося ремня и молнии, словно наслаждение для ушей сейчас. Замираю в предвкушении.

Другой рукой, он вынимает пальцы из меня, и снова нажимает на ту самую кнопочку, заставляя выгибаться и дрожать.

— Кричи… — кричу…

— Имя мое кричи… — теребит все сильнее, напористей, до искр из глаз. Каждый мой выдох, как болезненный стон.

— Ренат… Ренат… Нееет…

— Даааа!

Разряды импульсов тока прошибают все тело насквозь и оглушительный крик вырывается из груди. Сумасшедшая судорога сводит все мои органы, и это не заканчивается. Дрожу вся, воздух хватаю. Бьюсь в конвульсиях экстаза.

И в это мгновение, он резко входит в меня на всю длину, заставляя кричать еще громче, до надрыва. Себя не чувствую, мир замер, есть только он, он внутри меня, губы на губах. Его гортанный стон и мои всхлипы сплетаются воедино. Сейчас кажется все таким правильным, как и должно быть, как и положено.

Снова жить захотелось, чувствовать, радоваться. Как ему это удается? Ранить и залечивать одним и тем же?

Ренат.

Наказал ее. Ложь! Себя в первую очередь. Ведь хочу ее стонов до одури, до безрассудства. Но понимаю, что если продолжу, то не остановлюсь, порву снова и снова.

Вжимаюсь в нее своим членом. Вдыхаю ее запах за ухом, с ума схожу. А она еще так сладко ерзает, просит всем телом, чтобы трогал, но при этом, говорит обратное. Маленькая лгунья!

Напрягся весь, когда повернула голову ко мне и сама меня поцеловала. Сама! Повергла в шок. Замер, отдаваясь этим нелепым и до безумия приятным поцелуям.

Девочка, которая видела, какой я жестокий и беспощадный в своем гневе. Девочка, которую сам в грязь окунул, больно делал, словами ранил, когтями вырвал из ее привычной жизни и забрал насильно себе, подвергая смертельной опасности. При всем при этом, сейчас сама меня хочет, сама целует. Я не ожидал такого, никак не ожидал.

Прощение просит, мать вашу… Это я должен просить! Просить, чтобы не останавливалась.

Внутри огонь разгорелся. Она всех демонов с цепи сорвала. Чувствую ее желание, и хочу, чтобы она сама осознала это, чтобы подсела на мой член, на оргазмы, на меня, как на иглу! Чтобы зависима была! Получи же это, девочка. Доведу тебя до точки невозврата! Но сначала помучаю…

Набрасываюсь на ее рот, словно делая глоток воды, после длительной жажды. Пожираю, трахаю ее рот языком. Губы кусаю, заставляя всхлипывать от боли. Насытиться не могу, с ума схожу от ее стонов, всхлипов, вкуса и запаха. Снова прикоснулся к горячей, влажной плоти. Делаю так, чтобы извивалась, кайфовала, грань с реальностью потеряла. Но теряю я, когда сама руками меня вжимает в свои губы, что бы целовал жестче. Зарычал в ее искусанные губы, и остановился, когда понял, что она уже на пике.

— Ренааат… — выдыхает мое имя не осознанно, как в бреду. И я болезненно понимаю, насколько правильно звучит мое имя на ее губах, что хочется слышать еще и еще.

Смотрю на нее, как мучается, как хныкает, просит меня, глазами умоляет. Да, девочка, ты попала, нет больше пути назад, я — твоя доза удовольствия. А ты — моя больная зависимость.

Губы ее, такие истерзанные, такие красивые, чувственные, порочные. Тянется ко мне снова. Ухмыляюсь и кайфую от того, как хнычет от желания и потребности во мне.

И я бы сейчас снова ее зацеловал до смерти, но хочу смотреть на ее эмоции. Впитывать их, запоминать. Поэтому, отстраняю, рукой голову ее опрокидываю, вижу как глаза закатывает от каждого прикосновения к ней. Замечаю на шее засосы и укусы. И какой же это чистый кайф, видеть свои отметины на ее шее, губах, что захотелось еще и еще помечать ее собой, заклеймить каждый участок тела.

Я решил уже про себя, что доведу ее до оргазма, будет кончать снова и снова, не буду мучать. Да и не смогу остановиться, потому что свою точку невозврата, я уже давно перешел.

Скользнул пальцем в ее тесную глубину, замечая каждую эмоцию. Морщится, больно ей, сжимается вся… Сука… Но не смогу уже остановиться, это выше моих сил.

Снова набрасываюсь на ее шею, оставляя новые отметины. Готовлю ее, растягиваю уже двумя пальцами, тугая и мокрая до невозможности, что крышу сносит.

Говорит, что не больно. Врет. Сладко врет, желая, чтобы не останавливался. Маленькая, порочная Юля.

Говорит, чтобы не наказывал так… Да, она уже всем своим существом осознала, что наказание — это, когда не трогаю.

В висках пульсирует, разрывая от желания войти в нее, сейчас же! Даже трясти начинает. Хочу до боли почувствовать ее сокращения на своем члене. Поэтому, как в лихорадке начинаю расстегивать ремень, доставая набухший член, который уже гудит и ноет от длительного напряжения.

Начинаю доводить ее до мощного оргазма, клитор ее терзаю пальцами, все сильнее, напористей. Стонет, выгибается… Захотелось, чтобы кричала для меня мое имя, снова слышать его из ее уст. И она кричит. Кричит и кончает, содрогаясь всем телом. Одним рывком насаживаю ее на себя, падая в пропасть от ощущений и эйфории. Впервые. Впервые, с ней!

Блять… Какая же она маленькая и тугая, пульсирует на моем члене, принимает меня на всю глубину. Вжимаю ее в себя, рычу хрипло ей в губы и ловлю ее стоны губами. Снова набрасываюсь на ее жаркий рот и яростно начинаю нанизывает ее на себя, управляю ее. Она в волосы зарывается пальцами, хнычет, стонет, имя мое выкрикивает. Слизываю его с ее губ.

Как же охуенно. Ее эмоции — это самый вкусный коктейль, которым невозможно напиться. Жестче беру ее, сильнее, вдалбливаюсь по самые яйца. Ей должно быть больно…

Ее смазка и влага стекают по мне, хлюпая при каждом движении. Извивается от наслаждения, дрожать начинает. Впивается зубами в мою губу, прокусывая ее, передавая мне свою боль. Чувствую соль от ее слез во рту.

Слезы… Она плачет... Кричит или рыдает? Уже не важно, потому что в следующую секунду, она снова содрогается вся на мне, жадно хватая воздух и судорожно сжимая мой член до предела.

Захлебывается криками, а я, тем временем, окончательно теряю контроль. С ума схожу.

Она вся обмякла, расслабилась, дышит полной грудью и трется ею об меня. Я чувствую этот запах, запах ее оргазма. Терпкий, остро-сладкий, который срывает все планки, скручивает все органы.

Рычу как зверь, ругаюсь сквозь зубы, все сильнее тараню ее податливое тело, еще больше причиняя боль. Это бешеная страсть, бешеная скорость… Безумие вылетает наружу.

И вот он, мой оргазм… Он разбивает вдребезги, на осколки, самого себя. Сам начинаю биться в конвульсиях, что становится невозможно дышать. Изливаюсь в нее, сжимая ладонями влажные бедра.

Зачем я это делаю? Зачем в нее кончаю? Чего добиваюсь? Но хочу, впервые, все с ней впервые.

И нет, это не освобождение…. Это плен! Ядовитая болезнь. Болен, и снова же, впервые…

—

Дорогой читатель! Хочу предупредить, что это черновик, который будет в дальнейшем редактироваться! Сразу прошу прощения за ошибки!

И очень хочу, чтобы вы поделились своими эмоциями от книги в комментариях! Это очень вдохновляет! Сразу хочется стараться писать быстрее, лучше и интереснее! Спасибо!