Айви

Сильные руки поднимают меня и заставляют встать. Коннор снимает с себя черную рубашку с длинными рукавами и надевает ее на меня. Как только я достаточно укрыта, он берет меня на руки, и я устраиваюсь в них. Страх и борьба полностью покидают мое сознание, когда наша сцена заканчивается.

— Молодец, маленькая лань.

Похвала окутывает меня, как теплое одеяло, и мягкий поцелуй Коннора на лбу заставляет меня еще сильнее прижаться к нему. Моя голова идеально ложится в изгиб его шеи, и мое тело становится невесомым, когда он несет меня обратно через лесной массив.

Я впервые вижу его без рубашки и инстинктивно провожу рукой по его мягкой коже, по покрытому темными волосами телу. Я знаю, что на его груди есть татуировки, но темнота их скрывает, и мне трудно проследить пальцами по линиям.

Поскольку адреналин, бурливший в моих венах всего несколько минут назад, рассеялся, мои глаза закрываются, и я теряю сознание, когда кайф проходит. Они не открываются, пока музыка не проникает в мои уши, а неоновые огни не появляются передо мной.

— Где мы? — спрашиваю я, раздвигая невероятно сухие губы, чтобы произнести слова.

— Вернулись в клуб.

Коннор улыбается, глядя на меня, и в свете розовых огней я вижу, насколько он действительно красив. Новая волна желания пробуждается во мне, и он подмигивает мне, словно слышит грязные мысли, кружащиеся в моей голове.

Эта версия меня — перерожденная. Новая и улучшенная. Старая Айви никогда не могла бы представить, что ее трахнет в лесу незнакомец.

Но эта Айви сделала это.

— В клубе? — спрашиваю я. — Почему мы вернулись сюда?

— Я забронировал нам номер, милая. — Уголки его губ поднимаются, а мои глаза расширяются от удивления. — Тебе нужна вода и отдых, детка.

Я провожу языком по губам, и его глаза следят за этим движением. Он прав. Я готова убить за стакан воды, и теперь, когда я уже не нахожусь в состоянии азарта от погони, я чувствую последствия на своем теле. Порезы на ногах причиняют боль, и в плечах быстро появляется ломота. Но в этом есть и блаженство, странное сочетание боли и удовлетворения.

— Нашел ее туфли, — слышу я, и, повернув голову, вижу, как один из вышибал протягивает Коннору мою пару красных туфель на каблуках.

— Спасибо, чувак.

Вышибала продевает ремешки через пальцы Коннора, чтобы тот мог нести и меня, и туфли, не переставляя меня.

Я краснею, понимая, что этот мужчина участвовал в нашей игре, пусть даже только тем, что поднял за мной.

— Не волнуйся, маленькая лань, — шепчет Коннор, когда мы попадаем в лифт. — Здесь никто не осуждает.

Я не знаю, как отреагировать на эту мысль, на идею, что мы находимся в здании с такими же людьми, как мы. Людьми, которым плевать на то, какую извращенную хрень мы вытворяем.

Эта идея слишком чужда мне, и Коннор смотрит на меня, как будто может читать мои мысли. Он нажимает локтем на одну из кнопок, выбирая наш этаж. Я впечатлена тем, как легко он меня несет, но вдруг мне кажется, что я, наверное, слишком тяжелая для его рук.

— Я могу идти. — Я пытаюсь подняться, заставить его поставить меня на ноги.

— Хер с ним, — выпаливает он. — Я несу тебя и не хочу слышать ни слова по этому поводу.

Его доминирующий тон заставляет меня снова опуститься в его объятия.

— Хорошая девочка, — хвалит он. Что-то в изменении его мягкого тона заставляет меня хотеть слушать все, что он говорит, и подчиняться каждому его приказу.

Комната, в которую он меня приносит, слишком хороша. В задней части комнаты кирпичная стена, а перед ней стоит роскошная современная кровать королевского размера с черным изголовьем и подходящими тумбочками по обеим сторонам. Одна стена имеет окна от пола до потолка, через которые серебристый свет луны озаряет всю комнату.

Коннор укладывает меня на кровать, и я естественно тянусь к нему, желая притянуть его к себе на роскошный матрас.

— Сначала вода.

Коннор легко целует меня в лоб, затем открывает дверцу мини-холодильника и достает бутылку воды. Он садится рядом со мной и открывает бутылку.

— Подними голову, — просит он, и когда я это делаю, он подносит бутылку к моим губам, наклоняя ее так, чтобы холодная жидкость потекла мне в рот и по горлу. — Хорошая девочка, — ласково говорит он мне.

Когда он закончил попоить меня, я снова ложусь и поднимаю руки над головой, потягиваясь.

— Тебе будет больно, — говорит он, ложась рядом со мной на кровать. — Перевернись, — приказывает он, и я делаю это. Его толстые пальцы ложатся на мои плечи и надавливают на узелки, которые там образовались.

— Ух, это потрясающе.

Я не могу сдержать стон, который вырывается из меня, пока он продолжает работать над моим телом.

Мы остаемся в тишине на мгновение, пока он массирует мои плечи, руки, а затем спину.

— Это действительно был твой первый раз, когда ты делала что-то подобное? — спрашивает он через некоторое время.

— Когда меня преследовали по лесу? — я смеюсь. — Да.

Он хихикает.

— Ты казалась естественной.

Я переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть на него, лениво улыбаясь.

— Я отлично умею попадаться.

— Ты отлично умеешь многое... — Коннор улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать меня в губы. Его нежность так контрастирует с его грубыми прикосновениями и резкими словами в лесу.

— Ты хорошо слушаешь, — тихо говорит он, перекидывая ногу через меня, чтобы сесть верхом на мою талию. — Ты чертовски сексуальна, — говорит он, проводя руками по бокам моего тела и снимая с себя рубашку.

Моя киска снова обнажена, все еще влажная и чувствительная после наших предыдущих занятий. Его руки добираются до моих грудей под рубашкой, и он ласкает их ладонями, сначала нежно, а потом сильнее, зажимая мои соски между большим и указательным пальцами и заставляя меня стонать.

Что-то в этом потрясающе привлекательном мужчине, говорящем мне, какая я горячая, заставляет мое тело таять под ним, как расплавленная лава. Интересно, знает ли он, насколько он чертовски сексуален. Мышцы, татуировки, борода — все это заставляет меня попасть под его чары. Я протягиваю к нему руки, проводя их по гладкой коже, не в силах удержаться от желания почувствовать его еще сильнее.

— Ты никудышно бегаешь от меня. — Он улыбается, и это заявление заставляет меня снова рассмеяться. — Но мне это в тебе нравится, — добавляет он, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня в губы. На этот раз он сливается с моими губами, его язык проникает в мой рот, а руки блуждают по моему телу.

Я не знаю, что в этом мужчине заставляет меня сбросить всю свою защиту и открыться ему. Его прикосновения зажигают мою кожу, и когда его руки блуждают по изгибам моего тела, я чувствую, как я жажду его прикосновений ниже.

Я выгибаюсь ему навстречу, мое тело просит трения, которое дают мне его джинсы.

— Непослушная девочка, — шепчет он. — Ты все еще хочешь большего?

— Пожалуйста.

Это слово срывается с моих губ как мольба. Я никогда раньше не просила мужчину ни о чем. Но сегодня вечером я дважды умоляла этого мужчину, прося всего, что он может мне предложить. Я готова была принять все.

— Мне нравится слышать, как ты просишь, — его голос становится глубже, а глаза темнеют, когда он смотрит на меня. — Тебе просто не хватает, да? — спрашивает он.

— Никогда.

Слово звучит томно, когда произносится моими губами. Новая версия Айви ненасытна; теперь, когда она узнала, насколько хорош может быть секс, ей не хватает.

— О, красавица, — он практически стонет. — Ты слишком хороша для меня.

Его руки снова блуждают по моему телу, сжимая мои бедра, лаская мой живот, а затем задерживаясь на моих грудях. Он наклоняется, целуя мою щеку, подбородок, ключицу. Затем, следуя следам, которые оставляют его руки, он целует каждый сантиметр моей кожи, опускаясь все ниже, пока не ложится между моих бедер, его рот парит над моим ожидающим сексом.

Если бы его руки не прижимали мои бедра, я бы уже пыталась тереться о его лицо. Моя киска болит, жаждет его прикосновений, и он это понимает, но не стыдит меня за это. Вместо этого он наклоняется, проводя языком по моей щели.

Ощущение невероятное, но его недостаточно, и мои руки невольно тянутся, желая схватить его голову и подтолкнуть туда, где я хочу.

— Ух-ух. — Он отстраняется, цокая языком. — Руки по бокам, или я прекращу.

— Нет, — кричу я. — Пожалуйста, не прекращай...

— Тогда слушайся. — Предупреждает он меня, и по какой-то причине это зажигает огонь в моей душе. Мне нравится, когда он требователен, когда он говорит мне, что делать.

Я сразу же опускаю руки по бокам, засунув их под задницу, чтобы не пытаться использовать их снова.

— Хорошая девочка, — говорит он мне, и снова эти слова проникают в мою грудь, заставляя меня чувствовать тепло и легкость.

Его язык снова находит мою болезненную середину, бегая по моей щели с раздражающей медлительностью. Ногти впиваются в кожу моей задницы, когда я пытаюсь держать руки на месте. Я отчаянно хочу использовать их, чтобы направлять его, прижимать его язык к моему клитору, но я знаю, что Коннор держит слово, и если мои пальцы схватят его волосы, он прекратит свои ласки.

— Ты такая хорошая шлюшка.

Грязные слова обдают меня, и я вздыхаю. Я снова нахожусь в туманном пространстве, где существуют только Коннор и я. Когда его язык снова погружается в меня, я дрожу.

Желаю. Отчаянно. Болезненно.

Коннор прикасается ко мне так, как никто никогда не прикасался. Его язык исследует меня, как будто я самое вкусное блюдо, а он не ел несколько дней.

Мои бедра извиваются, моя киска отчаянно хочет, чтобы его рот поднялся выше и нашел мой пульсирующий клитор.

— Пожалуйста.

На этот раз моя просьба вырывается из меня в виде мучительного стона.

Наконец, его язык находит мой клитор, лениво описывая круги над набухшим бугорком. Ощущение опьяняющее, оно посылает еще больше тепла в мое лоно. Он ускоряется, давая мне почувствовать, что будет дальше, разжигая пламя моего оргазма самым лучшим образом. А потом он снова замедляется, позволяя теплу кипеть и забирая то, что почти было.

Это заставляет меня корчиться от разочарования, я отчаянно хочу, чтобы он ускорил темп и позволил мне кончить снова.

— Так чертовски отчаянно, — бормочет он, прерывая свои ласки настолько, чтобы бросить мне хитрую улыбку. Его подбородок мокрый, покрытый моими соками, и это только делает меня еще более возбужденной, еще более жаждущей его.

Одна татуированная рука тянется, чтобы обхватить мою грудь под его рубашкой, пока он снова опускается на меня. Он продолжает свою безжалостность, доводит меня до грани очередного оргазма, а затем отстраняется, прежде чем я падаю с обрыва, заставляя меня скулить под ним.

— Ты была такой хорошей девочкой для меня, — воркует он, облизывая мою киску, а его пальцы щиплют один из моих сосков. — Я хочу, чтобы ты кончила снова, маленькая лань.

Он опять погружается в меня, и стимуляция в сочетании с каждой похвалой и непристойным словом, витающим между нами, доводит меня до оргазма за считанные секунды. Его язык ласкает мой клитор, а он вводит палец в мое отверстие, легко проникая в меня. Когда он добавляет второй палец, изгибая их так, чтобы они самым прекрасным образом касались стенок моей киски, это все, что мне нужно, чтобы кончить снова.

— Блядь, блядь, блядь!

Неразборчивые ругательства вырываются из моих губ, смешиваясь со стонами и криками, и прежде чем мой оргазм заканчивается и позволяет мне погрузиться в блаженство, Коннор продолжает.

— Пожалуйста. — Это слово едва слышно. — Я больше не могу.

Два оргазма в лесу и один в постели — это уже больше, чем любой партнер когда-либо давал мне, но Коннор, должно быть, полон решимости. Его язык движется по моему клитору в бешеном темпе, а пальцы входят и выходят из меня, каждый раз касаясь чувствительного места, от чего мои ноги дергаются, прижимаясь к его голове.

— Ты это примешь, — требует Коннор.

Я скулю. Умоляю. Задыхаюсь.

Каждое нервное окончание зажжено, каждый сантиметр моего тела покрыт блестящим слоем пота. Я грязная, порезанная и в синяках. Мое платье давно исчезло, разорвано и оставлено в словах. Мой макияж, наверное, уже в полном беспорядке, тушь стекает по щекам, а краска размазана вокруг губ.

Но я чувствую себя самым сексуальным существом на свете. Созданным из эйфории. Мое тело дрожит от удовольствия, и я уже чувствую, как нарастает следующий оргазм.

Коннор ласкает мою киску, как будто знает ее всю жизнь, как будто он рожден, чтобы доводить меня до оргазма. И я кончаю. Следующий оргазм наступает быстрее, взрываясь в моем нутре с такой силой, что его имя вырывается из моих губ в крике, настолько громком, что у меня звенят уши. Мои руки взмывают вверх, отчаянно пытаясь оттолкнуть его и дать моей чувствительной киске передохнуть.

— Руки вниз, — строго приказывает он глубоким, властным голосом. — Я еще не закончил.

— Пожалуйста!

Слово едва слышно, мой голос охрип. Каким-то образом мои руки слушаются, хотя мой мозг уже не способен функционировать, и они скользят обратно под мою попку.

— Ты кончишь для меня еще раз, маленькая лань.

Коннор едва прерывает свой ритм, чтобы произнести эти слова, прежде чем снова войти в меня, его язык и пальцы творят свое волшебство.

— Я не могу, я не могу.

Моя грудь поднимается и опускается, я тяжело дышу, пока Коннор снова возбуждает меня. Чем больше я кончаю, тем быстрее наступает следующий оргазм.

— Но ты кончишь, — говорит он. — Ты кончишь, потому что я этого хочу. И ты делаешь то, что я хочу, не так ли?

— Да. — Я лихорадочно киваю головой.

— Скажи это, — требует он.

— Я делаю то, что ты хочешь.

Это звучит как самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорила. Может быть, это жар момента, когда его язык на моем клиторе и его пальцы в моей киске доводят меня до рая. Может быть, это потому, что он осуществил мою фантазию, сметая весь стыд, который когда-то сопровождал ее.

Что бы это ни было, эти слова вызывают еще один оргазм. Все остальное тает. Стыд, унижение — ничего из этого больше не существует. Страх, который вибрировал в моей груди, когда я бежала по лесу, исчез, вероятно, рассеявшись среди деревьев. Не осталось ничего, кроме потребности, которая наполняет меня, отчаянного желания угодить Коннору.

Он гудит у моего лона, и когда я кончаю снова, этот оргазм сильнее, ярче, глубже. Я чувствую, как будто разлетелась на миллион мелких осколков. Я здесь, но меня здесь нет. Мое тело парит, невесомое. Я каким-то образом одновременно ничто и все.

Я не знаю, какие слова вырываются из моих губ, что я кричу, когда кончаю на лицо Коннора. Он может заставить меня сказать что угодно, сделать что угодно, и по какой-то причине меня это не беспокоит.

Когда я возвращаюсь в себя, медленно возвращаясь на планету Земля, он там. Его губы на моей коже, он целует меня, хвалит меня, говорит, какая я хорошая девочка.

Каждая часть моего существа чувствует себя удовлетворенной, достойной, совершенной.

И когда Коннор обнимает меня, крепко прижимая к своей обнаженной груди, я благодарю богов приложения для знакомств за то, что они показали мне рекламу «Desire».