Весть о том, что король Ли Хон намеревался лично провести отбор невест, вызвала настоящую панику – по крайней мере, в одном месте.

– Что?.. Лично?!

В комнате женского совета лицо госпожи Со побелело, как рисовая бумага. Она едва могла вымолвить слово. Все, что она годами выстраивала, заводя связи с придворными дамами и подготавливая почву, разрушилось в один миг. Она была уверена, что сделает Хёнхи королевой, но теперь все ее долгие приготовления пошли прахом.

– Что же нам теперь делать?

Ее голос дрожал. Если король Ли Хон сам станет выбирать супругу, угадать его выбор было невозможно. Отработанная походка, правила этикета, заученные вопросы и образцовые ответы – все могло оказаться бесполезным. Руки госпожи Со мелко задрожали. «Столько лет я это выстраивала – и ради чего?»

В отличие от нее министр военного ведомства, сидевший рядом, говорил сдержанно и холодно. Он и сам не ожидал такого поворота, но во что бы то ни стало обязан был найти выход.

– Что насчет той девчонки, Соран? Что с ней?

– Ли Синвон дал слово, что она уедет в Цин. Просил, чтобы больше ее не трогали.

– Вы уверены?

Глаза министра блеснули – остро, как лезвие.

– Тогда поступим так. Я прекрасно помню, как Его Величество потерял самообладание, когда впервые увидел девушку, похожую на покойную принцессу Ан. Ответ один.

Он подозвал Хёнхи, ждавшую снаружи.

– Да, господин министр. Вы звали?

Министр внимательно, почти придирчиво, всмотрелся в ее лицо.

– Из всех именно она больше всего похоже на Соран, верно?

– Ч-что? – Хёнхи удивленно моргнула.

Когда министр впервые увидел Хёнхи, в памяти действительно всплыла Соран. И это неудивительно – они ведь единокровные сестры. Сейчас она выглядела иначе, более изысканно, утонченно – но если правильно наложить макияж, подобрать прическу и манеру держаться… вполне можно вернуть сходство.

– До конца оставшегося времени она должна стать как можно больше похожа на Соран.

В ответ раздался резкий, колкий голос Хёнхи:

– Нет, я не буду. Чтобы я копировала эту убогость?

По ее разумению, женщина должна была сверкать дорогими камнями – только так она становилась по-настоящему хороша собой. А ей велели сделать наоборот. Хёнхи решительно мотнула головой: «Ни за что».

– В нынешнем виде ты никогда не станешь королевой, – тяжелый голос министра военного ведомства приглушил ее возмущение. – Прежние способы больше ничего не стоят.

Раз король Ли Хон проведет отбор лично, ухищрения внутреннего дворца теряли силу. Важно было только одно: кто придется по сердцу самому королю.

– Ты правда готова выкинуть на ветер семь лет? – спросил он, и Хёнхи вздрогнула.

Госпожа Со поджала губы; унизительно, но выбора не было. Она вынула платок и стерла с губ дочери алую помаду.

– Матушка!

– А у тебя есть иной способ?

Министр повернулся к госпоже Со и резким голосом сказал:

– Главное сейчас – чтобы Соран во что бы то ни стало исчезла из страны.

Даже если все пойдет по их плану, внезапное возвращение Соран может вновь сорвать отбор.

Госпожа Со твердо кивнула:

– Если на сей раз они не отправятся в Цин, их настигнут несколько десятков наемных убийц.

Это был запасной ход на случай провала. План заключался в том, чтобы запугать Синвона и Соран настолько, чтобы им ничего не оставалось, кроме как покинуть Чосон.

– Ваше Величество, прошу сюда.

Пустой павильон на восточной стороне дворца – вот куда привел короля Ли Хона главный советник, чтобы провести… нечто вроде тренировки. Ли Хон должен был научиться различать лица придворных дам. Нельзя же не глядя выбрать первую встречную и объявить ее королевой.

– Итак, вам нужно отыскать вот эту придворную, – сказал главный советник, указав на одну из девушек.

Она встретилась взглядом с королем, после чего обернулась и растворилась среди других женщин.

– А теперь, Ваше Величество, найдите ее среди остальных.

С добрый десяток служанок, стоявших в ряд, разом обернулись к мужчинам лицами.

– Узнаете?

Хон медленно прошелся вдоль опустивших головы служанок, вглядываясь в них и стараясь выудить из памяти недавний образ. Нельзя ударить в грязь лицом перед собравшимися сановниками и придворными.

– Не она ли? – спросил он неуверенно, указав на одну из девушек.

– Нет, Ваше Величество.

Совсем мимо. Как можно было выбрать ту, что и близко не похожа?! Из груди главного советника вырвался тяжелый вздох.

– Я ничего не могу удержать в памяти, когда речь идет о женщинах, – Ли Хон тоже вздохнул, досадуя на себя. Лица словно стирались – ни одного не удавалось запомнить.

Главный советник снова вздохнул: все оказалось куда серьезнее, чем он думал. Симптомы ничем не отличались от тех, что были прежде. Будто король снова вернулся в то состояние, в каком пребывал до появления Соран во дворце.

– Посмотри. У меня крапивница, – сказал Хон и показал руку.

– Ваше Величество, похоже, личный отбор невозможен.

– Но и вверить выбор будущей королевы людям, которым не доверяю, я не могу.

– Видимо, придется искать иной способ.

Но все было хуже, чем представлял главный советник.

Поздней ночью Ли Хон снова не мог уснуть. Как и всегда, он сидел у окна, глядя в беззвездное, черное небо.

И тут…

– Ваше Величество.

Откуда-то донесся голос – словно наваждение. Хон невольно смежил веки. Видение не просто являлось – оно уже заговаривало с ним.

– Чем вы заняты, Ваше Величество?

В опочивальне снова возникло видение – Соран, сидевшая у ложа в одежде придворной служанки.

– Я же велел тебе исчезнуть! – Хон сорвался на крик.

Но это была не Соран. Лишь его собственная иллюзия – что-то среднее между сном и явью, как ночное оцепенение, когда и не спишь, и не бодрствуешь.

– Почему тогда вы отвернулись от меня? – спросила она. – Неужели в вашем сердце больше не осталось для меня места?

– Если бы не осталось – я бы тебя больше не видел.

– Почему же вы не пытаетесь меня вернуть?

– Потому что ты уже стала женщиной Синвона.

– Может, это недоразумение.

– Скажи прямо: это недоразумение?

– Так почему бы вам не спросить лично? Что толку цепляться день и ночь за призрак?

В груди бухало, словно били в барабан; вместе с гулом накатывала резкая боль.

– Чего вы так страшитесь, Ваше Величество?

– Мне надлежит выбрать новую супругу. Я больше не могу видеть тебя. Я обязан тебя забыть.

Призрачная Соран медленно приблизилась, почти неслышно шурша платьем, и Хон почувствовал, как сердце разрывается: он не мог оттолкнуть ее.

– А если, Ваше Величество, прежде этого вы отойдете в мир иной?

Слова были до крайности кощунственны, но накричать на видение он не мог.

– Вы ведь лучше всех знаете, что чахнете с каждым днем.

Хон посмотрел на приближающийся призрак злым, упрямым взглядом.

– Прежде всего вам надо выжить. Тогда вы и отбор невест доведете до конца, и делами страны займетесь.

– Я справлюсь.

– Не справитесь. Без меня вы не справляетесь, – тихо ответил призрак.

– Дерзкая! Не заткнешь ли ты свой рот?!

– Тогда что это у вас на шее?

Хон опустил взгляд: к нему ползли сотни черных, тонких, как нить, змей. Они сплетались в петлю, стягивая грудь и горло. От ужаса он закричал, срывая этих нитяных змей обеими руками, но змеи рассыпались черным дымом и забивали ноздри, рот, перекрывая дыхание.

– А-а! А-а-а!..

Он рывком очнулся и сел. Оцепенение наконец отпустило, и тело снова слушалось. В опочивальне, как и прежде, не было никаких следов гостьи – лишь главный евнух, всполошенный внезапным криком, вбежал босиком.

– Государь, что стряслось?

– Евнух!.. – Хон судорожно схватил его за руки. – Я не понимаю, жив я или мертв. Такая жизнь – не жизнь.

Главный евнух крепко зажмурился и успокаивающе похлопал короля по плечу. Вид его был нестерпимо жалок. С тех пор как Соран покинула дворец, Ли Хон ни разу не засыпал по-настоящему спокойно. Время должно было притупить боль – так казалось, – но королю легче не становилось. Напротив, мрачные наваждения терзали его все сильнее, словно злой дух.

Так продолжаться не могло. Главный евнух понял: пора принимать чрезвычайные меры.

– Господин главный советник, вы у себя?

Оставив едва задремавшего государя, главный евнух поспешил в королевскую канцелярию. Главный советник еще не уходил: сидел при свете масляной лампы, разбирая бумаги.

– В такой час… что стряслось?

– С государем беда. Вы даже не представляете, насколько все плохо. Какой уж там личный отбор – он сегодня-завтра может упасть без чувств.

– Недуг телесный или душевный?

Главный евнух медленно поднял глаза – лицо его было мрачнее тучи.

– Душевный.

Они оба, как ближайшие к государю люди, понимали: время для колебаний кончилось.

– Что же делать?

– Для начала – сохранить ему жизнь.

Личный отбор, не личный – если он валится с ног, что толку?

– Надо вернуть Соран во дворец, – сказал евнух. Его слова прозвучали как приговор.

– Что? – советник замахал рукой. – Это невозможно.

– Иначе он не выживет.

– А выбор невесты? Сможет ли он его провести, если рядом будет Соран?

– По крайней мере, он сможет снова спать. Он придет в себя.

– Мы не можем снова перевернуть весь его мир с ног на голову.

– Даже если так – выбора нет. Любовь всегда начинается на руинах. С первого камня, положенного на развалинах.

Евнух прямо говорил: восстановить короля Ли Хона может только она.

– Вы ведь знаете, что из-за Соран отбор не раз откладывали.

– Но и сделать этот отбор возможным может только Соран.

– Вы хотите, чтобы Соран помогла государю с личным отбором?

– Да.

Для главного советника это все равно граничило с безумием.

– Государь снова потеряет голову.

– Это неважно. Главное, чтобы он смог провести отбор в здравом уме.

– А вдруг он потом даже не взглянет на выбранную жену?

– Тоже неважно. В сердце короля никогда не было места двоим. Странно было бы ждать, что он привяжется к королеве.

– Если так… если так… – Поразмыслив, главный советник сжал кулак. – Тогда позовем ее лишь временно. Пусть будет рядом до окончания отбора – только как опора государю.

Евнух помолчал и тяжело кивнул:

– Так и поступим.

Сейчас главное – спасти Ли Хона. А раз личный отбор уже объявлен – провести его во что бы то ни стало. Ответ был только один: Соран. Она должна вернуться во дворец. Пусть недолго – но быть рядом.

– Только… согласится ли государь? – спросил главный советник, и голос его дрогнул. Ведь король Ли Хон только и делал, что отталкивал ее. Согласится ли король, чтобы она вернулась?