Я прижалась лбом к прохладной стене. Какая-то деталь этой истории ускользала от меня. Вот только бы понять: какая именно?

Тем временем песня оборвалась, но воцарившаяся в доме тишина казалась ещё более жуткой. Прошло несколько минут.

- Мне кажется, или из печки доносятся какие-то звуки? – прошептал Родин.

Затаив дыхание, я посмотрела на облицованную белыми изразцами печь. С чугунной плитой, духовками и огромным зёвом топочного отверстия. Звук доносился из глубины дымохода. Будто кто-то ногтями скрёб по внутренней кладке, пытаясь зацепиться за выступы кирпичей.

- Смотрите, - полковник кивнул на заслонку и она вдруг мелко задрожала. А потом с грохотом сорвалась с петель и отлетела к противоположной стене. Из тёмного проёма топки вырвались клубы сажи. Александр Васильевич закашлялся, закрыв лицо локтем. А затем из темноты показалась рука. Неестественно длинная, она ощупала край плиты, оставляя на белых изразцах жирные чёрные следы.

Полковник оттолкнул меня в сторону, и в этот момент с противным хрустом рука схватила его за ногу. Сила сущности была невероятна. Она швырнула Родина на пол, с невероятной быстротой подобравшись к его горлу. Из топки начало протискиваться худое тело, на острых плечах которого криво сидела голова с клочками тёмных волос. Сквозь чёрное кружево, прикрывающее лицо Чёрной Няньки, я видела провалы глаз, разложившийся нос и звериный оскал.

Схватив с плиты чугунную сковороду, я наотмашь ударила по этой жуткой башке. Сущность издала свистящий, клокочущий звук и разжала костлявые пальцы, отпуская Александра Васильевича. От удара её шея неестественно выгнулась и голова упала на спину. Но то, что произошло дальше, было ещё страшнее. Монстр начал медленно, с противным щёлканьем вправлять позвонки обратно, возвращая голову в вертикальное положение.

Кашляя, полковник вскочил на ноги и вскинул револьвер.

- Нет! - я перехватила его руку. – Я уже говорила вам, что с ней не справиться пулями! Она уже мертва, её нельзя убить дважды! Бежим!

Мы выскочили из кухни и помчались вверх по лестнице. Оказавшись в коридорах второго этажа между дверями спален, нам пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

- И каким же образом мы уничтожим эту гадость? – поинтересовался Родин, потирая шею. – У вас есть какие-нибудь подходящие к этому случаю заклинания или молитвы, Татьяна Фёдоровна?

- Простыми заклинаниями это не уничтожить, - я потёрла виски, лихорадочно размышляя. - Эта нечисть привязана к месту своей смерти. Где-то здесь должно быть захоронение. Именно там нужно провести обряд упокоения.

- Захоронение? - удивился полковник. - Но как его найти? Где? В саду?

Я собралась было ответить, но слова застряли у меня в горле. Прямо за спиной полковника медленно появился худой искривлённый силуэт Чёрной Няньки. Не сводя с неё взгляд, я прошептала: - Александр Васильевич… Не оборачивайтесь. Оно за вами. На счёт три нам нужно бежать к парадной лестнице.

Родин моргнул, давая понять, что готов.

- Один... Два...

И тут из дальней комнаты в самом конце коридора послышалось чиханье. И снова всё затихло. Но этого было достаточно. Сущность замерла, а потом, резко развернувшись, упала на четыре конечности. Словно гигантский паук, она метнулась вперёд. С каждым прыжком нечисть преодолевала по несколько саженей, стремительно приближаясь к комнате.

- Кто-то остался в доме?! – рявкнул полковник. – Чёрт!

Мы бросились следом за монстром, который мчался, цепляясь за стены и дорогую лепнину.

С жутким треском Чёрная Нянька вырвала дверное полотно вместе с петлями, и из комнаты раздался полный ужаса детский крик.

Я ворвалась туда первой. Сущность зависла в воздухе, вцепившись когтями в потолочную балку, и держала над полом за шиворот парнишку лет тринадцати, который бессильно сучил ногами.

- Крест! - закричала я, понимая, что ещё минута и случится непоправимое.

Родин среагировал мгновенно. Он выхватил из кармана распятие и прижал его к руке монстра. По дому пронёсся душераздирающий вой. Нечисть отшвырнула мальчика в сторону, и я вытолкала его в коридор.

На запястье твари остался тлеющий след распятия. Она уже готовилась к новому броску, изгибаясь под невозможным углом. Но я была быстрее. Выхватив из-за пазухи пузырёк со святой водой, зубами выдернула пробку и плеснула содержимое прямо в оскаленную морду.

Тварь забилась в приступе боли. Вой стал ещё страшнее.

Мы выскочили из комнаты и, подхватив трясущегося мальчишку, побежали к лестнице. И в этот момент пазл в моей голове сложился.

- Это та самая нянька Дарья, которая якобы уехала в деревню к больной матери! Никуда она не уезжала! Балыкин затеял это бесконечное строительство, чтобы спрятать тело! – на бегу выпалила я.

Родин резко остановился и встряхнул мальчишку за плечи.

- Где нам искать эту пристройку?!

Зубы парнишки выбивали дробь от страха. Он с трудом поднял руку и указал в сторону правого крыла.

- Это в стороне оранжереи… Я… покажу...

Несясь по анфиладам комнат, я слышала за спиной неприятный звук шлёпающего по стенам и полу тела. Чёрная Нянька догоняла нас.

- Туда! – паренёк махнул рукой в сторону узкого застеклённого коридора.

Мы ворвались в оранжерею. Яркое утреннее солнце заливало стеклянный купол, освещая раскидистые папоротники, филодендроны, апельсиновые и лимонные деревья. В золочёных клетках щебетали птички.

Мальчик добежал до неприметной двери, скрытой за высокими кадками с олеандрами, и, сняв с крючка ключ, легко провернул его в замке.

- Ты вообще кто такой, малец? – спросил Родин, снимая с настенного крепления масляный фонарь. - Почему не покинул дом вместе с остальной прислугой?

- Я Сёмка... на кухне служу, - виновато произнёс парнишка. - Заснул за печью, пригрелся... А когда проснулся, в доме уже жуть творилась. Вот и спрятался в спальнях…

Он открыл дверь и, шагнув внутрь, мы закрыли её за собой. Засветив фонарь, полковник поднял его повыше. Это было пустое недостроенное помещение с голыми кирпичными стенами. Каменный мешок, притаившийся в самом сердце роскошного особняка.

В дверь ударило с такой силой, что с потолка посыпалась крошка. Сущность опять завыла, долго и безысходно.

Не теряя времени, Александр Васильевич принялся осматривать кладку. И буквально через минуту воскликнул:

- Нашёл!

Я подошла ближе и увидела у самой земли узкую дыру, вокруг которой валялись битые кирпичи. В этот момент дверь в пристройку снова содрогнулась от страшного удара. Петли жалобно застонали, а по дереву поползла длинная трещина.

- Александр Васильевич, Семён, держите дверь! – приказала я, опускаясь на колени перед дырой.

Зажгла принесённую с собой церковную свечу и начала обряд.

- Услышь мя из мрака, взываю! Хладным железом не битая, святой водой не умытая, ныне омойся! Заклинаю тебя прахом твоим, что под камнем томится: изыди из тени, скинь личину звериную. Отпускаю тебя из темницы костей, из тюрьмы кирпичей. Иди на свет, где нет боли, где нет мести... Аминь!

И тут меня накрыло видениями из прошлого.

Я увидела молодую статную красавицу в строгом платье с изящным кружевным платком, повязанным на шее. Перед ней, загородив выход, стоял рыжебородый мужчина в дорогом сюртуке.

- Илья Несторович, прошу, не надо! - голос девушки сорвался на шёпот. Она попятилась от него.

- Что ты ерепенишься, дура? – криво усмехнулся тот. - Убудет, что ли, от тебя? Я тебе и кольца справлю, и матушке в деревню денег отпишу. Поди сюда, сласть моя, не ломайся... чай, не графиня, чтоб я у твоих ног расшаркивался! Будешь шёлковая, в золоте ходить станешь, а будешь ежом глядеть, живо в канаву выкину!

Балыкин грубо хватал бедняжку за плечи, пытаясь поцеловать. Извернувшись, она схватила стоящий на столике графин с водой и плеснула ему в лицо.

- Ах ты тварь... - прорычал мужчина. После чего рванул её за край платка так сильно, что кружево с треском разошлось. В тот же миг тяжёлый кулак обрушился на висок девушки. Она охнула и осела на плиточный пол. Уже не соображая от ярости, Балыкин нанёс ещё несколько ударов сапогом.

- Вставай! Вставай, говорю! - он схватил Дарью за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу.

Но её остекленевшие глаза смотрели сквозь него. Девушка была мертва. Илья Несторович отпрянул, глядя на свои руки. Оглядываясь на двери, он дрожащими пальцами поднял с пола платок и накинул его на лицо Дарьи.

Видение резко оборвалось. В ту же секунду за дверью раздался истошный вопль. Крик женщины, в котором смешались нечеловеческая мука и внезапное, бесконечное облегчение…