Тем временем старший Вальмонт пребывал в ярости. Его брат, его тёмное отражение, был пленён! Юлиан каждой клеткой своего тела ощущал боль Нуара и сходил с ума. Но он был бессилен. Там, куда заточили брата, всё было пропитано такой святостью, что превратилось для Юлиана в непреодолимую раскалённую стену.

А потом наступила тишина. Сосущая пустота под рёбрами… Нуар перестал звучать.

Юлиан рвал и метал. Он жаждал крови, мечтал вырвать сердце каждому, кто приложил к этому руку. Но больше всего его грызла необъяснимая догадка. В пленении брата он чувствовал вмешательство тёмных сил.

Тьма выступила против Тьмы?

- Северский... - прошипел Вальмонт. - Только ты мог обернуть свою Бездну против нашей.

Юлиан подошёл к окну, за которым бушевала весна, и, распахнув створки настежь, жадно вдохнул прохладный воздух. Он надеялся, что это остудит пожар в груди. И в этот миг альбиноса будто прошило раскалённым копьем. Вальмонт согнулся пополам, хватаясь за подоконник. Когда маркиз выпрямился, в его глазах полыхало багровое пламя ярости.

Метка снята. Печать «Чёрной Луны», которая должна была навеки привязать Ведовскую к роду Вальмонтов, исчезла.

Юлиан закрыл глаза, сосредотачиваясь на остатках той связи, что ещё осталась между ними. И его астральная проекция появилась прямо в холле особняка Татьяны. Как раз в этот самый момент она вошла в дом в сопровождении Северского. Над их головами сияло золото венчального круга.

- Пошла против меня? - прошептал Юлиан, чувствуя, как ослаб граф. Его аура была практически невидимой. - Надела венец, решив, что он станет твоим спасением? Думаешь, я не достану тебя? Ошибаешься…

Вальмонт посмотрел вверх. Ему нужно к той, в чьих венах текла его собственная кровь, ещё не осознавшая своей разрушительной природы. Он переместился в комнату Серафимы и замер у кроватки, в которой безмятежно спала малышка. Вальмонт протянул руку и почти нежно коснулся пальцами лба ребенка.

- Exsurge, tenebrae intra te manentes... Sanguis meus, voco te. Veni ad me*…

Серафима застонала во сне, из уголков её глаз покатились слёзы. А потом она резко села и закричала.

* * *

Как только мы переступили порог, тишину дома разорвал истошный, полный ужаса крик Серафимы. Сердце моё оборвалось. Я бросилась вверх по лестнице и оказалась в детской в считанные секунды.

Фима сидела на кровати, сжавшись в комочек. Её ещё сонное личико было залито слезами. Подлетев к малышке, я схватила её в охапку и прижала к себе.

- Тише, моя хорошая... тише, - шептала я, гладя девочку по спутанным волосам. - Что случилось? Страшный сон приснился?

- Да... - прошептала она. - Мне приснился человек с белыми волосами. Как у меня.

- Здесь был Вальмонт, - раздался за моей спиной голос Дмитрия.

Граф стоял в дверях, опираясь на косяк.

- Я хоть и ослаблен, но почувствовал его присутствие.

- Что ему нужно от ребёнка?! - ещё крепче прижала к себе Фиму.

- Вальмонту нужно то, для чего Серафиму сюда и привели изначально. Вспомни слова из книги: «Использовать дитя невинное, как сосуд для чужой воли, исказив чистоту его в угоду вечным целям.». Юлиан хочет, чтобы ты использовала дар Фимы в угоду злу. Тогда будет преодолён второй предел.

- Я?! Но этого просто не может быть! – меня накрыло волной негодования. – Я никогда этого не сделаю!

В детскую вбежали взволнованные Прасковья и Григорий, и я осторожно передала дрожащую девочку горничной:

- Фиме приснился страшный сон.

- Ох, бедное дитятко... Ну-ну, заинька, - заворковала Прасковья. - Сейчас мы всё исправим, все страхи лихо разгоним! Знаешь, что лучше всего прогоняет кошмары? Леденцы на палочках, с капелькой липового меда! Пойдём-ка на кухню…

Как только они покинули комнату, Дмитрий продолжил наш разговор:

- Игры закончились. Я должен поговорить с братом. Мы вместе решим эту проблему раз и навсегда.

- Но ты еще слишком слаб! – взволнованно произнесла я.

- Мой брат силён. Матушка тоже далеко не так проста, как кажется. Да и сила отца никуда не делась.

Взгляд мужа стал отчуждённым.

Я похолодела. Он снова собирался обратиться к тёмной части своего наследия!

- Нет! Не смей! - воскликнула я, вглядываясь в застывшее лицо графа. - Не нужно пользоваться ею! Мы найдём другой путь!

Но глаза Северского оставались ледяными и непроницаемыми.

- Я уже всё решил. А ты пока собирай вещи.

Дмитрий резко развернулся и вышел из комнаты. Меня же охватило ужасное предчувствие: чтобы победить одного монстра, он решил разбудить другого…

Прошло несколько часов. Фима успокоилась, а я металась по комнате, не в силах унять дрожь в руках. Нужно было что-то делать. Вот только что?!

Когда раздался стук дверного молотка, я бросилась вниз. Но это был не Дмитрий, а Александр Васильевич Родин. Полковник выглядел так, будто не спал несколько суток: осунувшееся лицо, круги под глазами. Я пригласила его в библиотеку, где налила полную рюмку коньяка и молча протянула гостю.

Родин выпил, после чего опустился в кресло. Его левая рука медленно разжалась, и я увидела на широкой ладони брошь. Изящная золотая веточка с жемчужными ягодами омелы.

- Мне вернули жену, Татьяна Фёдоровна… - тихо произнёс он, глядя на украшение.

А меня будто жаром обдало. В голове вспыхнуло воспоминание из прошлой жизни. Эта же брошь, завёрнутая в носовой платочек… Единственная вещь, оставшаяся от матери... Украшение у меня украли в первую же неделю моего пребывания в детдоме.

Если эта брошь передалась мне через поколения, то получается, Александр Васильевич — мой прямой предок??? Ничего себе… Вот это лабиринты судьбы!

- Как она? Всё в порядке? - спросила я, чувствуя к полковнику необъяснимое тепло.

Родин тяжело вздохнул, убирая брошь в карман.

- Ирине нужно год пробыть в монастыре. Она онемела. Это всё последствия ужасного колдовства Вальмонтов. Но Полина Андреевна сказала, что всё наладится. Ирина снова заговорит.

- Я очень рада за вас, Александр Васильевич, - я не выдержала и крепко обняла мужчину, почувствовав, как его плечи мелко задрожали. Полковник беззвучно и горько плакал.

Я гладила Родина по жёстким волосам и невольно улыбалась сквозь собственные слёзы. «Всё будет хорошо. У вас с Ириной ещё будут дети. Я тому доказательство, хоть вы об этом никогда не узнаете.»

Через некоторое время полковник пришёл в себя. А сделав ещё один глоток коньяка, окончательно взял себя в руки.

- Татьяна Фёдоровна, простите меня за эту невольную слабость. А теперь к делу, - произнёс он, доставая из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. - Вот адрес поверенного Калиберды, как вы просили. Вам удалось ещё что-нибудь узнать в доме купца Солодова?

- Немного, - ответила я, принимая бумагу. - Надеюсь, этот Калиберда расскажет больше.

Внутри меня всё сжималось от беспокойства за Дмитрия, но я заставила себя спрятать эту тревогу в самый дальний уголок души. Сейчас нельзя позволить себе слабость. Если мне не удастся отправить монстра из дома купца в Преисподнюю, снова пострадают дети.

________________

*Перевод заклинания: Восстань, тьма, оставшаяся внутри тебя. .. Кровь моя, я взываю к тебе. Иди ко мне.