К назначенному часу я была готова, выбрав платье из плотного тёмно-красного бархата. Насыщенный благородный цвет выгодно оттенял кожу, а строгий закрытый ворот с кружевной оторочкой придавал образу изысканность. Волосы я уложила в сложную высокую прическу, заколов тугие локоны серебряными шпильками.

Северский прибыл ровно в четыре часа. Услышав, как в холле хлопнула входная дверь, и, пригласив поручика следовать за мной, я вышла из комнаты. При виде меня во взгляде Дмитрия вспыхнуло нескрываемое восхищение, смешанное с какой-то странной, почти голодной жадностью. Граф, не мигая, следил за каждым моим движением, пока я спускалась с лестницы, и казалось даже, что он забыл, зачем пришёл.

- Татьяна Фёдоровна... – тихо произнёс Дмитрий, когда я приблизилась. - Вы сегодня воплощение опасного очарования. Я восхищён.

- Благодарю вас, - так же тихо ответила я, чувствуя, как от звучащих так интимно слов внутри разливается приятное тепло.

Северский принял из рук подоспевшей Прасковьи пальто и помог мне одеться. В этот момент в холл вихрем влетела Фима. Подхватив девочку на руки и вытащив из кармана жестяную коробочку с леденцами, Дмитрий протянул ей.

- Маленький сюрприз.

Глаза Серафимы радостно вспыхнули.

- Спасибо! Я так люблю конфеты!

Граф передал малышку горничной, а я строго предупредила, стараясь скрыть улыбку:

- Слушайся Прасковью. Хорошо? Без шалостей. Я скоро вернусь.

Мы с Северским вышли из дома и направились к дорогому закрытому экипажу, лакированные бока которого отражали лучи закатного солнца. Граф галантно распахнул дверцу и помог мне подняться внутрь, после чего устроился напротив. Экипаж плавно тронулся в сторону Мойки. Окна были закрыты плотными шторами, и в полумраке бледное лицо Дмитрия казалось вылепленным руками талантливого скульптора. Он долго молчал, глядя на меня, а потом всё-таки заговорил:

- Я нашёл способ навсегда избавить вас от пагубного влияния Вальмонта, Татьяна. Оказывается, к нему мы и шли…

- И что же это за способ? - взволнованно поинтересовалась я. - Я готова на всё, ваше сиятельство. На любое испытание, лишь бы убрать с себя эту гадость и никогда больше не чувствовать чужую волю у себя под кожей...

- Мы должны обвенчаться, Татьяна Фёдоровна. И как можно скорее, - граф взял мои руки в свои жёсткие ладони и легонько сжал. - Только таинство брака, скреплённое силой высшего порядка, способно выжечь след Вальмонта. В тот миг, когда вы станете моей перед лицом Господа, его печать потеряет всякую власть. Вы будете принадлежать мне. Всецело. Навеки. Конечно, я мог бы просто отправить Юлиана к праотцам прямо сейчас. Моя рука не дрогнет. Но время еще не пришло. Вальмонт - лишь одна из фигур на этой доске. Нам нельзя спугнуть их раньше времени. Моя цель заключается в том, чтобы собрать всю нечисть в одном месте и уничтожить разом под корень.

Радость от осознания, что я совсем скоро могу стать женой Дмитрия, смешалась со жгучим страхом за него. Я знала, что природа Северского стояла неизмеримо выше чёрного ремесла Вальмонтов. Но в этом и таилась опасность: тёмная сила Юлиана десятилетиями подпитывалась мерзостью, развивалась через боль и запретные ритуалы, превращаясь в изощрённое оружие. Дмитрий же, храня свою чистоту и благородство, не давал своей силе развиваться в ту сторону, где она могла бы стать сокрушительным мечом против демонов.

- Но что сделает Вальмонт, узнав, что вы стали моим мужем? – мой голос дрогнул. - Он ведь не простит этого. Юлиан коварен…

Северский слегка улыбнулся.

- Этого я не могу знать наверняка. Но что бы он ни задумал, как бы ни пытался сплести свою сеть, поверьте мне, Татьяна, я не тот человек, которого легко стереть с лица земли. Вы согласны стать графиней Северской и принять мою защиту, зная, какую бурю это вызовет? В эту субботу?

- Да, Дмитрий Александрович. Я согласна, - не раздумывая, ответила я. - Моё сердце и моя судьба теперь в ваших руках.

На губах графа заиграла еле заметная, чуть ироничная улыбка, когда он заговорил снова:

- Но вы ведь понимаете, дорогая Татьяна Фёдоровна, что, став моей супругой, вы встретите во мне самого решительного противника тех опасных авантюр, в которые ввязываетесь сейчас с такой завидной регулярностью? Мой покой закончился в тот день, когда я встретил вас, и я не намерен позволить вам рисковать собой без нужды.

- Опасаюсь, что не могу этого обещать, ваше сиятельство. Ведь сейчас я себе не принадлежу.

Северский сузил глаза, вглядываясь в моё лицо с нескрываемым любопытством и лёгким недовольством.

- Вот именно об этом я и жду вашего подробного рассказа. Признаюсь, вы крайне странно смотритесь в компании полковника Родина и жандармов. Что связывает хрупкую молодую женщину с сыскным отделением империи? Мне не хочется узнавать это за вашей спиной.

- Я всё вам расскажу, - пообещала я. - Клянусь, ничего не утаю. Но только не сегодня. Это слишком длинный и непростой разговор.

- Хорошо, - нехотя согласился граф. - Я принимаю вашу отсрочку. Но не затягивайте с этим. Тайны между нами - это лишнее оружие в руках Вальмонта.

В этот момент экипаж остановился у «Донона». Дмитрий вышел из кареты, подал мне руку, и мы поднялись к главному входу. Швейцар низко поклонился и распахнул перед нами двери. Тут же подошёл метрдотель:

- Ваше сиятельство, сударыня... Прошу вас.

Он проводил нас к столику у окна и взмахом руки позвал официанта. Тот положил перед нами меню, после чего бесшумно удалился.

Дмитрий принялся изучать карту вин, а я сконцентрировалась и зашептала:

- Модест Карпович вы здесь?

Пространство вокруг столика тут же подёрнулось дымкой, потянуло холодком, и рядом со мной появился полупрозрачный силуэт.

- Я ждал вас!

Северский закрыл винную карту и посмотрел на меня.

- Я так понимаю, что наш призрачный гурман уже здесь?

- Да, он рядом.

- Хорошо. Тогда пусть укажет на того, кто его обслуживал в тот роковой вечер.

Я перевела взгляд на силуэт Модеста Карповича.

- Его нет! Уже неделю как нет, сударыня! Прохор, лакей, что подал мне ту проклятую осетрину не выходит на службу! Он не просто исчез, а словно в бездну канул! Лакеи шепчутся, что на квартиру Прошка не возвращался, вещей не забирал, жалованье за прошлый месяц так и осталось в кассе!

Я пересказала его слова Дмитрию

- Вот как? – протянул граф. - Значит, свидетель уже устранён… А наш призрак может спуститься в подвал?

Модест Карпович горестно покачал головой.

- Увы, сударыня! Я словно на цепи! Дальше зала и кухни меня не пускает невидимая преграда. Словно в ледяную стену упираюсь!

- Нет, призрак привязан к месту своей кончины. Он не может покинуть зал, - ответила я.

- Что ж, - сухо хмыкнул Северский. - Придётся мне самому заняться обыском этого сомнительного заведения. Мои полномочия Тайного советника откроют любые двери, даже если за ними прячут дюжину пропавших лакеев и мешок алмазов.

- Зачем же привлекать лишнее внимание? - возразила я, хитро прищурившись. - У меня есть надёжный помощник, для которого не существует запертых дверей. Покойный поручик Левинский с лёгкостью обследует каждый закоулок подвала.

- Поручик? - брови графа поползли вверх. – Как интересно. У вас, Татьяна Фёдоровна, целый полк невидимых кавалеров? Позвольте полюбопытствовать: этот господин живёт в вашем доме? Слушает наши разговоры? Посещает ли он вашу спальню так же бесцеремонно?

В этот момент рядом с Модестом Карповичем материализовался поручик Левинский.

- Передайте его сиятельству, душа моя, что его ревность лести подобна! Но пусть не беспокоится… я офицер старой закалки и заглядываю только в те спальни, куда меня зовут.

- Он говорит, что ваша ревность совершенно беспочвенна, - я не могла сдержать улыбки.

- Пусть идёт в подвал. И если поручик что-нибудь там найдёт, я, так и быть, прощу его незримое присутствие в вашей жизни, - проворчал Северский.

Адам залихватски откозырял и растворился в воздухе. Модест Карпович исчез следом за ним. Мы остались вдвоём. Я лукаво посмотрела на раздосадованного графа и примирительно сказала:

- Ваше сиятельство, право, не стоит злиться. Это всего лишь бестелесные духи.

- Я не злюсь, - недовольно ответил Дмитрий, но в его глазах вспыхнуло тёмное обжигающее пламя. - Просто меня выводит из себя тот факт, что этот ваш поручик, прыгающий сквозь стены, наделён привилегией видеть то, чего я пока лишён.

Я не выдержала и тихо рассмеялась, видя, как этот грозный мужчина искренне негодует из-за невидимого соперника.

- Неужели вы пасуете перед призраком? Спешу вас утешить: поручик, может, и видит больше, чем дозволено, но у него есть один существенный и непоправимый изъян для любого кавалера... Он решительно неспособен на что-то большее. Так что ваши позиции, граф, вне всякой конкуренции.

На губах Северского появилась почти мальчишеская улыбка.

- Вы мастерски заговариваете мне зубы, Татьяна Фёдоровна…

В этот момент у столика снова появился поручик.

- Мa chère! В подвале, за огромными бочками с андалузским хересом я обнаружил фальшивую стену! А за ней - потайной ход, ведущий прямиком в заброшенную прачечную соседнего доходного дома на Большой Морской!

Я быстро пересказала услышанное Дмитрию. Тот на мгновение задумался, барабаня пальцами по скатерти.

- Чёрный ход в обход жандармских постов? Наверняка, это и есть перевалочный пункт для контрабанды… Я должен немедленно спуститься вниз.

- А разве вам не нужен ордер? – поинтересовалась я. – На обыск частного владения?

- Ордер? - граф насмешливо приподнял бровь. - Видите ли, Татьяна, в обычных обстоятельствах - безусловно. Но для человека моего ранга «ордером» является само присутствие там, где совершается преступление. А если хоть кто-то посмеет упомянуть судебные формальности, я напомню ему, что Тайная канцелярия иногда проводит обыски без бумаг, но с последующим немедленным заселением в Петропавловскую крепость.