Мы вышли на улицу, и я с облегчением вдохнула холодный невский воздух.

- С вами всё в порядке? – Родин внимательно посмотрел на меня.

- Да. Всё хорошо, - я натянула перчатки и направилась к экипажу. – Но если честно, мне будет ещё лучше, когда мы окажемся подальше от этого места.

Когда дверца кареты захлопнулась за нами, полковник спросил:

- Удалось что-нибудь узнать?

- Тело забрали двое мужчин. И, судя по всему, они отвезли его прямиком в особняк Гжельской.

- Почему вы так решили? - Родин слегка подался вперёд.

- Потому что один из похитителей упомянул женщину, которая должна была встретить их у чёрного входа. Он назвал её «щелеротой». Смею предположить, что речь о той самой служанке Ольги Гжельской. У несчастной лицо изуродовано так, будто ей разрезали рот острым и тонким стилетом. Это слишком своеобразная примета, чтобы быть совпадением.

Полковник задумчиво кивнул, после чего произнёс:

- Что ж, я немедленно доложу об этом Константину Петровичу Победоносцеву. Это дело принимает совсем уж скверный оборот. А вы, Татьяна Фёдоровна, постарайтесь пока избегать встреч с Гжельской. До того момента, пока нам не будут выданы четкие инструкции, как действовать дальше.

- Хорошо, я поняла, - согласилась я и вдруг вспомнила о письме. - Александр Васильевич, ещё один момент. Сегодня мне доставили приглашение от некой графини Стречиной. Она пишет, что наслышана о моих «специфических талантах» и просит содействия в каком-то неотложном деле. Ждёт меня в семь вечера. Что бы это могло значить?

- Ничего опасного для вас, Татьяна Федоровна. Это прямое следствие тех слухов, которые мы сами начали о вас распускать. Вы теперь загадочный медиум и обязаны поддерживать эту легенду, помните?

- Благодарю за разъяснение, Александр Васильевич, - я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Родин улыбнулся мне в ответ.

- Однако за вашим домом отныне ведётся круглосуточное наблюдение. И к дому графини вас будут сопровождать мои люди в штатском. В свете последних событий это лишь мера необходимой предосторожности.

Карета притормозила у моего дома и, открыв дверцу, полковник спрыгнул на тротуар. Он подал мне руку и добавил:

- А теперь позвольте откланяться. Берегите себя, Татьяна Фёдоровна.

Подняв воротник шинели, Родин быстро пошёл прочь, а я не спеша направилась к дому. В голове крутился один и тот же вопрос: «Зачем Гжельской тело альбиноса? Или всё же не Гжельской? Может, это приказал сделать Вальмонт? Поручик ведь сказал, что они родственники… Как же всё запутанно!».

Остаток дня я провела за чтением. Когда стрелки часов показали половину шестого, тихо позвала:

- Адам, вы здесь?

Мой призрачный помощник объявился моментально. Словно ждал, что я его позову.

- Oui, ma chère*... Я здесь. Чем могу быть полезен моей прекрасной подруге?

- Вы знаете, кто такая графиня Стречина? - я отложила книгу в ожидании информации. – Что она за человек?

- О-о-о… Наталья Павловна… - усмехнулся поручик. – Непростая женщина, скажу я вам. Она пережила своего супруга на добрых пятьдесят пять лет. После его смерти графиня проявила ум, которому позавидовал бы любой делец. Стречина вкладывала средства в строительство железных дорог и текстильные мануфактуры, причём делала это с поразительным чутьём. Что принесло ей огромные доходы. Несмотря на почтенный возраст, она сохранила острый, как бритва, разум. Но у графини тяжёлый характер. Она строга ко всем без исключения: от своих детей до последней судомойки. Но при этом Наталья Павловна удивительно справедлива. Она не терпит лжи и глупости. Имеет двух сыновей. Старший, разумеется, унаследовал титул графа, но вот беда - его кошелёк остался пуст. Графиня является единственной и полновластной наследницей всего колоссального состояния. Она содержит своих сыновей на те средства, которые считает нужным им выделять, буквально держа их на коротком поводке. Представляете, Татьяна Фёдоровна, каково это — быть сорокалетним графом и выпрашивать у маменьки деньги на новые панталоны или карточный долг? Стречина видит их насквозь и не позволяет промотать то, что она кропотливо преумножала десятилетиями. Надеюсь, вы возьмёте меня с собой? Уж очень любопытно, что заставило графиню позвать медиума!

- Конечно, я возьму вас с собой, - пообещала я, поднимаясь. – Кто знает, как вы мне можете пригодиться.

- Всегда к вашим услугам… - Адам растворился в воздухе, заставив огоньки свечей едва заметно затрепетать.

Я поднялась к себе и выбрала в своём гардеробе закрытое платье цвета бархатного индиго с отделкой из чёрного кружева по воротнику-стойке. Оно не было траурным, но несло в себе некую строгую элегантность, которая соответствовала ситуации.

В небольшой кожаный саквояж я аккуратно уложила настольное зеркало в серебряной оправе, свечу из жёлтого натурального воска. И в половине седьмого спустилась к ожидающему меня экипажу.

Дом графини на Сергиевской улице оказался монументальным особняком с массивным гранитным цоколем и высокими окнами, за которыми тускло мерцал тёплый свет. Я вышла из кареты, поднялась по широким ступеням к парадному входу и решительно постучала. Дверь открыл пожилой дворецкий и сразу вежливо поинтересовался:

- Татьяна Фёдоровна Ведовская?

- Да, я по приглашению графини Натальи Павловны.

- Проходите, сударыня. Вас ожидают, - он отступил в сторону, приглашая меня в просторный вестибюль.

Дворецкий проводил меня в кабинет и, поклонившись, вышел. Графиня сидела за массивным столом из красного дерева: маленькая, высохшая, но с такой прямой спиной, будто внутри у неё был стальной стержень. Седые волосы Стречиной были уложены в безупречную причёску, а на сморщенной шее и пальцах сияли камни, стоимость которых я даже предположить боялась. Её блёклые, почти прозрачные глаза изучающее скользили по мне.

- Значит, это вы тот самый медиум, о котором уже шепчется весь Петербург? – надменно поинтересовалась графиня, не предлагая мне сесть.

«Ого, - пронеслось у меня в голове, - люди Константина Петровича работают быстрее, чем я думала.».

- Совершенно верно, ваше сиятельство, - я ответила максимально спокойно, глядя ей прямо в глаза. - Благодарю за приглашение. Рада знакомству с вами.

- Посмотрим, как вы справитесь с моим делом... – она сделала паузу, барабаня сухими пальцами по столешнице, а потом проворчала: - А потом я скажу, рада я нашему знакомству или нет.

- Что же за дело у вас ко мне? - спросила я, проигнорировав её холодный тон.

- В моём доме исчезла очень дорогая вещь. Украден гарнитур «Сердце Императрицы». Огромный сапфир в окружении сорока бриллиантов чистой воды, серьги и брошь. Это подарок Екатерины Великой моей свекрови. Ценность его неисчислима. И я точно знаю, что вор кто-то из своих. Либо мои сыновья-бездельники, либо их жёны, либо кто-то из прислуги, живущей в доме. Полицию я в это дело впутывать не желаю… не хочу, чтобы имя Стречиных полоскали в газетах. Но вор должен быть наказан. Может быть, ваши духи окажутся разговорчивыми? Например, моя покойная свекровь... эти камни принадлежали ей, и она при жизни была женщиной крайне ревностной к своему имуществу…

- Конечно, мы можем устроить сеанс, ваше сиятельство. Где мы могли бы расположиться? – бровью не поведя, поинтересовалась я.

Не говоря ни слова, графиня поднялась, тяжело опёрлась на трость и пригласила:

- Следуйте за мной.

_______________

Oui, ma chère*(фрн) - да, моя дорогая