Василий был старше Жанны на девятнадцать лет. Совершенно не примечательный, я бы даже сказала – невзрачный, серый дяденька. Позже Жанна еще долго будет спрашивать себя:
– И что я только в нем нашла? Где были мои глаза!?
(А глаза, как известно, были в розовых очках, произведенных компанией «Иллюзия и сыновья».)
– Фигуру отца! – сказал психолог.
(И ведь прав, зараза. Каждая вторая женщина ищет не любовь, а детство без травмы.)
Взрослый дядя из мира музыки, как и папа. Как и сама Жанна. (Больше он ничем на отца не похож.) Он ее понимал и не обесценивал ее любовь к музыке и сцене. Только отец был офицер, а этот просто ноль без палочки…
– Мы одно целое, – грезила Жанна.
Ее грезы поддерживал Василий, который умело «лил ей в ушки» то, что она так мечтала слышать: «Любовь к музыке», «родственные души», «общие ценности»…
(Ну конечно, музыкальный обман – самый тонкий: он тебе врет под аккомпанемент.)
А самая главная ценность и мечта Жанны – семья. И тут Василий «пел», что нагулялся и хочет детей, забыв упомянуть, что пара-тройка детей уже у него была – где-то росли и гуляли по свету. Без папки и алиментов, конечно. Это все мирское, а Василий мог думать только о великом, о себе единственном!
(Где-то там, в параллельной вселенной, несколько женщин тоже думали, что у них «первый и единственный».)
Не красавец, не качок, но зато «человек хороший» – наивно полагала Жанна, уже выбирая детский садик поблизости.
(Да-да, «зато человек хороший» – первая строчка некролога по женской самооценке.)
Василий был опытным манипулятором! Он прекрасно знал, как ездить по ушам молодым и наивным дурочкам. (Золотые слова, прям музыка – только партитура у него всегда одна и та же.)
Но об этом позже – сначала закончим его художественный портрет.
Василию было сорок плюс, прям плюс-плюс… Он был подающим надежды балалаечником, широко известным в узких кругах. Но самую большую популярность имел у своей мамы – Зинаиды Филипповны.
(Тут надо стоя аплодировать, потому что мать – режиссер твоей жизни – это отдельный жанр семейного хоррора.)
Василий рос в полной семье, у него был замечательный отец, которого в свое время приметила его мать и увела из семьи, оставив троих детей без отца. Таким образом, хладнокровный план Зинаиды Филипповны был выполнен – увести хорошего мужчину из семьи, посредством рождения сына и всю жизнь припеваючи сидеть на его шее, так как Зинаида Филипповна свято верила, что она рождена для сладкой жизни, правда за чужой счет. А раз сыночка-корзиночка план уже выполнил, то с этого момента он перестал быть нужен «любящей» маме. Она отдала его на воспитание доброй соседке и продолжала наслаждаться разгульной жизнью, до тех пор, пока он не стал зарабатывать денежки. Звон монет и солидный банковский счет сразу напомнил о безграничный любви к сыночке. Классическая схема: сначала увела мужа у другой семьи, потом сына у своего мужа, а в конце концов – всю жизнь у своего сына.
Мама была властная, деспотичная и беспринципная старушка, умело манипулирующая сыночкой и монотонно разрушающая всю его жизнь – исключительно в угоду своим интересам.
(Если бы за токсичное воспитание давали ордена, она бы звенела как новогодняя елка: яркая, шумная, которую никто и не любит по-настоящему.)
Вася рос и формировался сам по себе, где-то работал, то тут то там, никому до него особо дела не было, так он приехал в Москву и в попытках «зацепиться на новом месте» играл в переходе на своей балалайке, собирая мелочь на пропитание, пока его не заметил один музыкальный лейбл и не забрал к себе под крыло!
Казалось бы, Господь заметил тебя и помог! Будь благодарен, но нет, не все в состоянии быть благодарными, многим сносит крышу жажда власти и наживы… что и случилось с Василием.
Когда он «спалился» несколько раз на обмане и лжи, прикарманив гонорары, его выперли из лейбла на вольные хлеба. Иногда крысам уютнее копаться в помойке, не стоит их брать в теплый и чистый дом, не приживутся.
Ну а поскольку яблочко от яблоньки упало недалеко, Зинаида Филипповна гордо возглавляла крысиный клан. Она вспомнила о существовании сына только тогда, когда услышала его балалайку по радио и умножила на количество роялти (авторские отчисления). Разумеется, сына она никогда не любила. Это было видно невооруженным глазом – по ее чисто потребительскому отношению. Зинаида Филипповна гордо шипела, что родила сыночку в угоду себе и своим интересам (ведь кто-то должен оплачивать все ее хотелочки) и никому из девочек не отдаст, ведь это же деньги налево.
(Если бы любовь к детям измерялась в рублях, Зинаида Филипповна любила бы Васю только в те дни, когда он получал аванс.)
Поэтому мариновала его под своей юбкой до сорока плюс лет. И продолжала мариновать дальше. Срок хранения – бессрочный. Без добавок и консервантов. Только мамина боль и контроль. Срок засолки не ограничен, банка плотно закрыта, крышка не отходит, мать вечно недовольна.
Но сыночка впервые в своей жизни решился на бунт!
(Обычно такие бунты заканчиваются либо браком, либо психотерапией. Спойлер: здесь будут оба варианта.)
Раньше у него уже были женщины – по воле рока или недогляду Зинаиды Филипповны. Но всех предыдущих мамаша мастерски изводила и проветривала из жизни сыночки. Ибо любая женщина – это лишние траты! (А траты для таких мам – хуже измены. Уйдет невестка – бог с ней, но чтобы 500 рублей на букет? Ни за что!) Ведь деньги – это святое. Зинаида Филипповна, подобно кроту из «Дюймовочки», тщательно пересчитывала денежки сына и следила, чтобы все «шло по адресу», то есть к ней.
(Зинаида Филипповна, как пограничник: ни одна женщина не пройдет без обыска, унижения и обязательного конфликта.) Поэтому мама регулярно срывала свидания, звонила ночами, изображая собственную погибель от лишнего кусочка сахара, лишь бы сыночка бросил всех и вся и мчался на другой конец Москвы спасать любимую мамочку, откачивать своей любовью и подарками, разумеется. А чем же еще?! Таким образом, Василий привык «извиняться» за своих женщин перед главной женщиной своей жизни – мамой – деньгами и подарками, да и ей было сильно выгодно придумывать все новые и новые обиды на сыночку; как говорится, нет ничего более полезного в хозяйстве, чем виноватый мужик.
У некоторых женщин хобби – вязание. У нее – моральный «терроризм».
С тех самых пор как Василий, подобно золотой антилопе стал приносить длинный рубль в карман Зинаиды Филипповны, у них появилось много семейных традиций. Например, Зинаида Филипповна никогда не пользовалась другим видом транспорта, только машина сына. Вот так плавно она пересела с шеи мужа на шею сына. Таким образом, делала из сына и таксиста, и носильщика. Василий же с завидным мазохизмом исполнял любые изощренные просьбы мамули, что только укрепляло детскую травму брошенного ребенка.
К слову сказать, у мамы было две горничные, которыми она распоряжалась как рабынями, отдавала глупые приказы, типа чистить зубной щеткой батареи или перебирать гречку. Но, несмотря на наличие горничных, мыть маму должен был только Василий, и, по всей видимости, ему это реально нравилось, поскольку он нежно закрывался с ней в ванной часами.
Финансовая зависимость – лучший клей. Особенно если клеит только мама, а сына держит за заложника.
Эта ролевая игра затянулась у них уже на несколько десятков лет, и кто бы знал, что Жанна своим присутствием в жизни обоих положит ей конец.
(Вот что бывает, когда мужчина не вырос из коротких штанишек, а просто поменял их на балалайку.)
А тут он решился жениться на молодой, красивой, талантливой и (о ужас!) честной, в отличие от его семейства, девушке Жанне! Нонсенс! Полундра! Без разрешения мамы, разумеется. Никто не собирался переть на танк с открытым забралом. Просто по-тихому, исподтишка, в его фирменном стиле, женился, а потом поставил перед фактом.
Зинаида Филипповна этот цирк с конями не оценила. И устроила свой – кровавый. Это было покушение на материнскую монархию. За такие вещи в их семье объявляли войну.
Полтора года после тайного брака сыночки-кровиночки она устраивала вырванные годы невестке и изображала собственную смерть сынуле. (Классика жанра «свекровь против мира»: из серии «если я несчастна – никто не будет счастлив».) Если бы «свекровкины страдания» показывали в кино, это была бы сага на 12 сезонов и ни одной счастливой серии.
«Мамина пуповина и женская драма: сепарация как акт выживания»
Мораль этой главы проста. Если мужчина не отделился от мамы – готовься жить в трехкомнатной связи: ты, он и тень Зинаиды Филипповны. Она даже в этой главе, посвященной сынуле, заняла больше места, чем предполагалось автором. (Да-да, ты можешь купить новый матрас, поставить свечи и сделать уборку, но мама все равно будет «на линии». Даже если физически живет в другом городе, духовно она вечно сидит на подоконнике с фразой: «А я ж говорила!»)
И самое ужасное, что она правда говорила. Просто не то, что нужно.
Комментарий психолога Евгеники
«Когда мама видит в сыне мужа – патология, упакованная в кружевной передничек».
Бусинка моя, сейчас я тебе расскажу одну важную психологическую тайну, которую в приличных семьях произносят шепотом, а в неприличных – вообще не замечают: иногда мать НЕ растит сына, а выращивает себе мужа.
Но не того, с которым секс и постель – нет, такие особы «слишком благородны». Она растит эмоционального мужа, человека, который:
• должен ее утешать;
• должен ее содержать;
• должен ее развлекать;
• должен ее слушать;
• должен ее спасать;
• должен быть «хорошим мальчиком» до самой ее смерти.
Должен… Должен… Должен…
Это – инцест без физики, но с полной программой по психике.
1. Сын как эмоциональный муж – это когда мальчика не любят, а используют.
Такие мамы никогда не спрашивают: «Как ты, сынок?» Они спрашивают: «Почему ты мне мало внимания уделяешь?», «Когда ты ко мне приедешь?», «Почему у тебя дурочка новая появилась?»
У них нет интереса к сыну как к личности – он для них ресурс, эмоциональный банкомат, карманный адвокат и домашний психотерапевт.
Это не любовь. Это зависимость.
2. Женщина, которая «замужем за своим сыном», всегда ревнует.
Причем ревнует к любой женщине, которую сын выбирает. От слова «любой». Хоть богиню. Хоть святую. Хоть Жанну. Потому что в ее внутренней вселенной есть только две роли:
• Я – королева.
• Сын – мой паж, кормилец, психотерапевт, водитель, банкомат и прислуга.
А любая другая женщина – конкурентка. За власть, за внимание, за деньги, за место на пьедестале.
3. Мамы с такой психологией всегда играют три роли.
Роль № 1: жертва – «я бедная, одинокая, несчастная…». Чтобы вызвать у сыночки чувство вины и встроить обязанность «спасать мамочку». Это редкая форма шантажа – «любовь за обслуживание».
Роль № 2: контролер – «как ты живешь? почему не позвонил? кто эта женщина?». Сын – не сын. Сын – собственность. И его жизнь – ее территория.
Роль № 3: царица – «я заслужила, я рождена для лучшего, ты мне должен». Тут все просто: она считает, что раз родила – мир обязан ей абонентскую плату.
4. Психологический диагноз: эмоциональный инцест.
Да, бусинка моя, это тот самый термин. Когда границы между ролями «мать – ребенок» размыты, и мать делает сына своим:
• партнером;
• утешителем;
• опорой;
• обслуживающим персоналом.
Именно такие сыновья вырастают эмоционально искалеченными. Они потом либо избегают женщин, либо выбирают только тех, кого можно подавить, либо ищут маму в каждом браке, либо сами становятся домашними тиранами.
5. Почему такие мужчины – катастрофа для брака?
Потому что они идут в отношения, не чтобы любить, а чтобы:
• сбежать от мамы, но тайком продолжать на нее работать;
• переложить свой груз на женщину, найти «вторую маму», но помоложе.
Такой мужчина не способен на ответственность, зрелость, диалог, потому что всю жизнь был либо сломан материнской властью, либо слеплен материнским контролем. Он женится не ради семьи – а ради роли: «Мама будет мной довольна». Жену он выбирает по принципу: «Кто лучше прогнется?»
6. Почему такие матери ненавидят невесток?
Потому что у невестки есть то, чего у нее нет:
• молодость;
• женственность;
• сексуальность;
• место рядом с сыном;
• право на внимание;
• право на любовь.
Это их бесит, как красная тряпка – быка. Они искренне считают, что невестка – вор, который украл у них собственного «мужа».
7. Что происходит с женщиной, которая связалась с таким сыном?
Она постепенно:
• теряет собственные границы;
• перестает верить себе;
• оказывается между двух психопатов – мамы и сыночка;
• тянет за двоих;
• становится виноватой во всем;
• превращается в эмоциональную служанку семьи.
В таких семьях мужчина не выбирает жену – мать выбирает себе удобную жертву.
8. Вывод от главврача.
Если в отношениях присутствует его мама больше, чем его мозги, – беги. Если мама сына – королева, а ты – прислуга – беги быстрее. Если мама ревнует сына сильнее, чем он ревнует тебя, – ты не в отношениях. Ты в треугольнике по Фрейду.
И никакая любовь не исправит то, что не исправили 40 лет психотерапии, которой, разумеется, не было.
9. Главная мысль.
Это не ты ему не подошла. Это он никогда не был свободным мужчиной. Он – мамин заложник. А ты – случайная жертва.
Именно поэтому сепарация – это не каприз, а санитарная норма.
Что такое сепарация (человеческим языком)? Сепарация – момент, когда человек перестает быть эмоциональным ребенком своих родителей. Не когда съехал от мамы. А когда внутри перестал согласовывать с ней каждое движение, мысль и чувство.
(То есть перестал звонить, чтобы спросить: «Мама, а я правильно чувствую?» )
У нормальной сепарации есть три признака:
• финансовая самостоятельность – ты платишь сам за свою жизнь, а не «ждешь перевод от мамы»;
• эмоциональная автономия – ты не ищешь одобрения, чтобы быть в порядке;
• психологическая дистанция – ты понимаешь, где заканчивается «их жизнь» и начинается «твоя».
Теперь внимание, девочки: если мужчина не прошел сепарацию, ты не его женщина, ты – вторая мама с функцией «все разрешить и простить». Он не выбирает тебя, он просто ищет новое теплое место, где ему снова дадут компот, похвалят и не будут ругать за носки. И ты – с синдромом спасательницы – встаешь в стойку: «Я полюблю так сильно, что он вырастет!»
(Спойлер: не вырастет. Только отрастит новые претензии и будет называть их любовью.)
Немного психологии от Евгеники
Мужчина, который не отделился от матери, живет под бессознательным лозунгом «Любовь = контроль». Потому что мама его любила так, как умела, – то есть через критику, жалость и чувство вины.
(«Я тебя родила, я тебе жизнь отдала, теперь ты мне жизнь верни» – цитаты из самых страшных сказок детства.)
И когда он встречает женщину, он не ищет в ней партнера – а ищет спасательницу и разрешительницу. Она должна быть доброй, но не слишком; красивой, но без права на мнение; заботливой, но не требовательной. (И желательно, чтобы готовила борщ по ГОСТу 1983 года, как мама.)
А теперь угадай, кто попадает под прицел таких Василиев? Да, ты – та, что сильная, умная, самостоятельная и считает, что «любовью можно вылечить любого».
Сепарация – это не предательство родителей!
Это взросление. Ты не обязана любить своих родных ценой собственной психики. Ты можешь благодарить за жизнь и при этом жить своей. Можешь уважать родителей и при этом не пускать их в спальню своего брака – ни физически, ни морально.
(А если мама твоего мужчины все еще звонит ему по утрам и спрашивает, ел ли он, – смело передавай трубку психотерапевту. Пусть вместе обсудят, на какой стадии утробного развития они застряли.)
Сепарация – это не когда ты отдаляешься от родителей. Это когда ты перестаешь жить для того, чтобы они тобой гордились. И вот тогда ты впервые начинаешь жить для себя. (А рядом остаются только те, кто не пугается твоей самостоятельности.)
«Мамина любовь – как кредит: с процентами, контролем и напоминанием „ты мне должен”. А настоящая – та, где тебе не звонят каждый день с вопросом, ел ли ты, а просто верят, что ты выжил». – Евгеника, главврач по сепарационным операциям без наркоза.
Комментарий психолога Евгеники
О, Василий. Типичный мамин сын, эмоционально несамостоятельный и с внутренним убеждением: «Женщина – это надзиратель с кастрюлей».
Жанна же, с ее синдромом отличницы и комплексом спасателя, встретила не мужчину, а проект под кодовым названием «Реанимация». Она думала: «Полюблю, и он оживет». А оживет-то не он – оживет мама, чтобы снова всех построить.
С психологической точки зрения, это созависимые отношения:
• он ищет «маму без ремня»;
• она ищет «сына, которого можно воспитать».
(И да, у таких пар вечно включен фон «Мы одно целое», пока одно не сбегает в психотерапию, а второе – к маме на котлеты.)