Обед прошёл почти в полной тишине. Я даже не заметила, что нам подали на этот раз. Каждый думал о страшной находке, и о том, как же это всё произошло. Реми Гарденс, по крайней мере, находился под арестом, как и Селин. Одиль вместе с сиделкой осталась в Сорбите, готовая приехать, когда понадобятся её показания.

Подкрепившись и собравшись с силами, мы отправились в прозекторскую. Да, я нарушила свою клятву не есть перед походом в обитель смерти и нашего экстравагантного эксперта.

“Надеюсь, мой желудок справится”,— помолилась я про себя, уже чувствуя сладковато-химический запах формалина, пробивающийся сквозь тяжёлые двери.

Эд Нежель встретил нас с яблоком в руке. Он с азартом хрумкал им, стоя между двумя, покрытыми простынями, столами.

— А, проходите, прошу. Я почти закончил! — проговорил он, слегка улыбаясь.

Положив огрызок прямо на полку, явно не предназначенную для еды, он откинул обе простыни одновременно. Простыни взметнулись и упали на пол, открывая два восковых, почти скульптурных тела. Их кожа была плотной, пергаментной, с синюшными прожилками.

— Итак, Алан Гарден, мужчина 60 лет. Смерть от гипотермии. То есть от переохлаждения. Да-да, не ожидали? — он искоса глянул на нас, явно довольный эффектом.

Мои глаза непроизвольно расширились. Даже на лице невозмутимого стража мелькнуло оцепенение.

— Но! — Нежель поднял палец, как профессор. — Чтобы стать ледяными скульптурами, им сначала помогли. И он, и его жена получили тройную дозу сонного порошка.

Он подошёл к голове лорда Гарденса, раздвинул седые волосы у затылка, обнажив вмятину размером с голубиное яйцо, окружённую тёмным, но уже поблёкшим пятном под кожей.

— Видите? Алан, наш храбрец, видимо, сопротивлялся дольше супруги, и его ударили тяжёлым тупым предметом. Ставлю на статуэтку.

— А жена? — мой голос прозвучал хрипло. Я невольно отвела взгляд от вмятины на черепе Алана к безмятежно-спокойному лицу леди Гарденс.

— Жена? — Нежель махнул рукой. — Элис Гарденс, 58 лет. Никаких следов насилия. Уснула сладким сном, как дитя. Проснулась... ну, вы понимаете где. Вернее, вовсе не проснулась. В сундук их сложили, как ненужный хлам, поверх их же чемоданов. А дальше... — Он широко раскинул руки. — Морозный воздух из разбитого окошка сделал своё дело. Замедлил метаболизм, остановил сердца. Консервация высшего сорта. Умерли они почти одновременно в течение пары часов.

— Получается, убийца не только Реми, но и Селин, — озвучила я свои выводы.

— Справедливости ради сонный порошок мог подсыпать кто угодно. Даже Одиль, — подал голос Крау. — Но думаю, вы абсолютно правы, госпожа Лаиш. Иначе Селин не врала бы насчёт причины появления Бекки у них в доме посреди ночи.

— Это уже вам, как говорится, виднее. — Эд снял перчатки, его лицо вдруг потеряло театральный задор. — Но с медицинской точки зрения — да. Это был медленный, расчётливый удушающий холод. И кто-то очень близкий подал им последний "ужин". Он бросил взгляд на тела. — Месяц в ледяной могиле...

— Пока бедная Бекки не обнаружила их, — прошептала я, представив весь ужас своей подруги.

...

Перед дверью допросной, куда уже провели Селин, меня окликнул сам Эммет Велор. Его шаги по каменному полу эхом отдавались в пустом коридоре.

Он подошёл ближе и заложил руки за спину. Аромат табака тут же окутал меня, норовя заставить чихать.

— Госпожа Лаиш, — его голос прозвучал неожиданно ровно, без привычной хрипоты гнева, — я поприсутствую на допросе, если вы не возражаете?

"Можно подумать, я имею права возражать!" — пронеслось в голове. Он не спрашивал. Он ставил меня перед фактом, лишь прикрываясь формальностью.

— Разумеется, вы начальник полиции, господин Велор, — напомнила я ему на всякий случай.

Он важно кивнул, словно одобряя, что я не забыла об этом, и бросил недовольный взгляд на Крау, но ничего не сказал.

Я уже открывала дверь, когда торопливые шаги повторились, и к нам присоединился Даррен Тенн.

— Господин Велор, позвольте мне тоже послушать. Вы же знаете, я в тупике с делом о проклинателе, а убийство Бекки как-то связанно и...

— Довольно, Даррен, — оборвал его торопливую речь Велор и сделал знак рукой: проходи, мол.

“Отлично!” — подумала я. — “Зовите всех! Чего уж там! Мой первый официальный допрос подозреваемых!”

Комната была просторной, но удушливой. Посередине — массивный дубовый стол, за которым, как королева на троне, сидела Селин Гарденс. Её руки с ухоженными пальцами лежали на столе спокойно и покорно. Лишь лёгкая бледность выдавала напряжение.

В углу, слившись с тенями, стоял Аксель. Его крепкая фигура казалась каменным изваянием, но глаза внимательно фиксировали каждое движение Селин.

Я прошла и села напротив госпожи Гарденс. Зрители — Эммет и Даррен, уселись на скамью рядом с Акселем. А Крау облокотился о дверной косяк.

Взгляд Селин скользнул по мне почти равнодушно. Интуитивно я держала паузу, глядя прямо на неё. А потом, вместо первого вопроса, обратилась к Акселю:

— Приведите господина Реми Гарденса, пожалуйста.

Надо сказать, Аксель, если и удивился, то не повёл даже бровью. Поднялся и пошёл выполнять приказ. Со стороны Эммета и Даррена я услышала недовольное кряхтение и ёрзание. Крау, как мне показалось, едва заметно улыбался.

А вот Селин явно занервничала. Она стала оглядываться на присутствующих, вытирать ладони, будто они вспотели, и часто моргать.