Честно говоря, я бы с радостью уехала в тот же день. Оставаться в замке, где от каждого дракона веяло неизвестной опасностью, мне было невероятно сложно. Да еще и Аэрдан не рассказывал ничего, хотя с его стороны было бы правильно выдать мне мини-справку на каждого из присутствующих. Хотя бы для того, чтобы я понимала, кто друг, а кто враг.

Сейчас же я напоминала себе раненого зверя, который, стоило кому-то на него посмотреть, тотчас бросался за защитой к хозяину. Я старалась держаться рядом с владыкой. А он, будто чувствуя мой страх, не отпускал меня ни на шаг. Впрочем, к себе тоже не приближал, держался отстраненно и сухо, словно и не было между нами этого мимолетного проблеска взаимопонимания, возникшего после нападения Лардана.

Наказанием ледяного дракона стали браслеты на запястьях, от самого наличия которых он недовольно морщился и недобро на меня косился, но подойти не решался, к счастью. А я не могла собраться с духом и спросить у Аэрдана, что это такое. Он же не счел нужным ничего объяснять, впрочем, как и всегда. Возможно, прав был Лардан, когда назвал меня игрушкой черного дракона. Он и относился ко мне так, не как к равной, а как к существу, о котором заботился со старанием ребенка: накормить, спать уложить, другому мальчику не отдать. О том же, что игрушка может чувствовать, Аэрдан, казалось, снова позабыл.

Еще одна вещь, которую я успела понять: драконы до безобразия много едят. Все разговоры проходили исключительно за столом. Мужчины нудно обсуждали какие-то территориальные споры, что-то про ресурсы, магические источники, руду, торговлю... В общем, мне довелось присутствовать на унылом политическом сборище в качестве отвлекающего элемента: я то и дело ловила на себе внимательные взгляды присутствующих.

И всякий раз, когда кто-то поворачивал голову в мою сторону, я видела, как стискивает зубы Аэрдан. Кажется, драконья традиция приводить истинную на знакомство, доставляла ему только отрицательные эмоции. Его раздражало буквально все, но он отчаянно пытался держать себя в рамках приличия.

Лишь однажды, когда он заметил, что на меня смотрит Лардан, на лице владыки отразилась такая неистовая ярость, что я неосознанно схватила его за руку и зашептала:

— Все хорошо, слышишь? Не надо...

Мужчина глубоко вдохнул, устало прикрыл глаза на несколько мгновений, а после, не отпуская моей руки, спокойно продолжил разговор. Освободились мы лишь к ночи, уставшие и сонные.

— Где моя комната? — поинтересовалась я, когда мы с Аэрданом вышли из зала, где слуги торопливо убирали со стола. — Я так хочу спать...

— Там же, где моя, — пожал плечами дракон. — Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя на ночь одну? Особенно в присутствии этого...

— Надеюсь, там есть дополнительная кровать, да? — осторожно уточнила я. — Или диван, или что-нибудь?

Аэрдан не ответил. Он только вел меня по бесконечным коридорам, по-прежнему сжимая мою ладонь в своей.

Я уже было подумала, что мы идем туда же, где были после нападения, но, как оказалось, это была лишь комната для отдыха, а покои для сна располагались в дальней башне. Точнее, у каждого дракона эта башня была своя, во избежание всяких недоразумений.

Зато в выделенной для нас башне было просторно и неожиданно уютно. Покои владыки состояли из трех помещений: большой гостиной, где были кресла и крохотный узкий диванчик, по моим предположениям для сна никоим образом не подходящий. Там же располагались журнальные столики, тумба с напитками и фруктами и даже книжные полки.

За одной из дверей я приметила вполне приличную ванную: купальня с огромной мраморной чашей, полки с аромамаслами, зажженные свечи с легким запахом хвои и лаванды. А за второй дверью оказалась спальня с единственной кроватью.

— И как мы будем ее делить? — вырвалось у меня. — Ты не влезешь на диванчик... Да и я тоже...

— Мы не будем ее делить, Лейна, — прищурился дракон. — Я думал, это очевидно.

Угу, очевидно только ему. А мне он, как обычно, ничего не сказал...