За долю секунду до этого, пока мир ещё был в моей власти, я услышала звук, с которым треснул защитный купол, окружавший Арнольда. Это было последнее, что я услышала. А последней мыслью было: «Ничего не вышло… Мы все умрём»...Нас с Эйданом отбросило ударной волной. Уши вмиг заложило, будто мы оказались в комнате, полностью заполненной ватой… всё даже именно так и побелело. А потом наступила тишина. Абсолютная, катастрофическая, звенящая. Эта пустота длилась одно мгновение, а следом прогремел второй взрыв — но уже в моём сознании. Он ударил по разуму лавиной образов. Словно что-то прорвало плотину, и сквозь трещины хлынуло всё, что было от меня скрыто. Я тонула в этих воспоминаниях. Я кричала. Я плакала. Захлёбывалась, пытаясь осознать в одно мгновение целую жизнь, скрытую в моём подсознании. Я упала на колени. Или уже лежала? Я не помнила, как оказалась на полу. Зато отлично чувствовала, как память прорывалась в мой разум, продираясь сквозь пустоту, заполняя пробелы воспоминаниями, которых ещё секунду назад, мне казалось, и вовсе-то не было в моей голове. Точнее, они были, просто их спрятали. Свадьба с Эйданом. У меня мурашки по телу побежали от одного его взгляда. Как он смотрел на меня, когда я под руки с отцом и матерью шла к нему через зал, полный гостей… включая моих погибших родственников… Был среди них и дядя Магнус. Я вспомнила руки Эйдана — тёплые, сильные, сжимающие мои пальцы, когда он надевал кольцо. Вспомнила слова клятвы, которые мы произнесли. Вспомнила, как дядя Магнус обнял нас на свадьбе и сказал: «Вы сделали правильный выбор. Вы лучшая пара из всех, кого я знаю». Дядя любил нас. Искренне. Всю семью. Вспомнила рождение Кайла, моего маленького дракончика-защитника. Его победоносный крик, разрывающий тишину моих покоев. Вспомнила, как взяла впервые сына на руки, прижала к груди… но это не конец, я знала это тогда и помню это ощущение теперь. Короткая передышка и… рождение Эмбер, моей красавицы-малышки. Это было проще, словно она уже при рождении помогала мне своей магией. Вспомнила, как прослезился Эйдан, бережно взяв свёртки с малышами на руки. Как благодарил меня за это счастье. Как мы строили этот дом. Как спорили, где повесить ТОТ самый портрет. Как я настояла на лестнице, а Эйдан сказал: «Ладно, ты у нас главный архитектор». Как Магнус назначил Эйдана своим наследником на приёме во дворце. Ропот толпы. Недовольство. Ненависть. Теперь я их чувствовала, хотя тогда не понимала — ещё не знала, как может быть жесток мир. А потом — чёрная пелена. Я не помнила, когда и как она опустилась, но вот я уже в доме Гидеона. Он отчитывает меня и за суетливость детей и тащит в постель. Боги, какой кошмар… Когда я открыла глаза, оказалась на полу в коридоре перед кладовкой. Стены обуглены, дверной проём превратился в зияющие чернотой врата в ад. От кокона Магнуса не осталось и следа. Как и от кокона Арнольда. — Эйдан! Эйдан! Дети! Бассейн! — прохрипела каким-то чужим голосом я. Тело болело так, словно на меня каменная глыба упала. Я едва могла пошевелиться. — Ты как? — также хрипло спросил он откуда-то справа. — В порядке? Сейчас пойду к ним. — Я в порядке, — ответила я. — А ты? Где Магнус? Арнольд? — Я в порядке. Их — нет, — присев рядом и осмотрев меня, мрачно произнёс Эйдан. — Сейчас вернусь. Я тоже медленно начала вставать… Посмотрела туда, где ещё недавно стоял дядя. Ничего. Только чёрный круг на полу. — Дядя… — подползая к месту его гибели, прошептала я. Обернулась. Поползла в комнату ко второму чёрному кругу. — Арнольд… Зачем… Зачем?!Такой меня Эйдан и нашёл, когда вернулся от детей с новостями, что с детьми всё в порядке. Я сидела на коленях, тупо пялясь в выжженное место, где недавно стоял на коленях Арнольд. Эйдан притянул меня к себе, а я уткнулась лицом в его грудь и разрыдалась. Все слёзы, что я копила — за дни замужем за Гидеоном, отчаяние и страх за детей, за потерю семьи и последнюю потерю здесь, в доме — всё вырвалось наружу. — Я вспомнила всё, — всхлипнула я. — Но какой ценой… — Наши близкие очень упрямые, — хрипло ответил он. — И очень любили нас. Мы должны прожить достойную жизнь, чтобы это всё не было зря.