Скептический взгляд Хартрата был мне наказанием. Глупо теперь отпираться. — Ну, — протянула я. — Я думаю, что мой дядя жив. Выражение лица Арнольда было настороженно-удивлённым: он поджал губы и вскинул брови. Надо же, хоть что-то этот мистер помощь на все случаи жизни не знает! — Правда? Даже не знаю, хорошая ли это новость или плохая, — медленно проговорил мужчина. — А откуда ты это знаешь, Сиара? — У меня есть способ это определить, — уклончиво ответила я. — Не доверяешь мне? — усмехнулся Арнольд. — Дело не в этом. Я не доверяю не тебе, а вознице, — решила ответить я, решив воспользоваться аргументом Хартрата. — Мне бы не хотелось лишний раз поднимать эту тему в присутствии постороннего человека. — Картер — это мой человек, я ему полностью доверяю, — усмехнулся Арнольд. — Но я тебя понял, не буду пока настаивать, у нас сейчас другие задачи. Мы почти подъехали поместью Гидеона, но я прошу вас обоих набраться терпения, а не сразу рваться в бой. Подождём моего наблюдателя и действовать будем в зависимость от обстановки. Если там всё мирно, ты, Сиара, просто зайдёшь и заберёшь детей. Если же там выставлена стража — это дело другое. Без разведки весь наш побег может пойти насмарку: мы и детей не спасём, и сами попадёмся. Хартрат, одобряешь? Эйдан хмуро кивнул. Умом я понимала, что это верно, но протестовать хотелось жутко. Я подавила в тебе это чувство: они правы. Шанс у нас один, и испортить его нельзя. — Вот и хорошо, — удовлетворённо ответил Арнольд. Как оказалось, встречу Арнольд назначил около сторожки лесника на границе нашего поместья. Но ждать пришлось долго. Слишком долго: я места себе не находила. Возница, которому доверял Арнольд, оказался вполне приятным мужчиной средних лет. Он по-отечески относился к Арнольду, спокойно перенося его непростой характер и ехидные реплики, которыми он умудрялся нас изводить этот час, пока мы ждали наблюдателя. Хартрат впал в странное состояние. Он молчал, не вовлекался в оживлённые перепалки с Арнольдом, который, похоже, начинал язвить, когда нервничал. А нервничал он за наше короткое время знакомства много. Эйдан же не участвовал в этой пустой беседе и казался мне отрешённым. Поэтому, когда Арнольд и мистер Картер решили отлучиться, я сама заговорила с мужем, впервые так назвав его про себя. — Эйдан, что случилось? Почему ты так? Что-то не так? — мягко спросила я. «Всё не так, — мрачно ответил Хартрат. — Я должен перед тобой извиниться». — За что? — настороженно нахмурилась я. «Я, как мужчина, твой муж и отец нашего семейства, не оправдал возложенной на меня ответственности, — отрешённо «произнёс» Хартрат. — Если Арнольд смог нас зачаровать и разлучить, значит, я свои обязанности не выполнил. Я сожалею об этом». — Ты же слышала о его магическом даре? — удивлённая таким поворотом событий, произнесла я. — Это что-то нереальное! Это, видимо, уникальный дар. Я даже никогда не слышала о подобном!«Я знал о существовании таких магов, — ответил Хартрат. — Это не просто менталисты, это трейсеры. Очень редкий дар. Я не помню, чтобы в последние пятьдесят лет рождались люди с таким даром, видимо, семья Кайрлоу скрывала его рождение — это слишком опасная и могущественная магия. Но я о нём знал и должен был предусмотреть эту возможность. Я подвёл вас. Прости меня, если сможешь». — Я точно прощаю тебя, — всплеснула я руками. — Знать и предугадать всё невозможно: мы с тобой не оракулы. Так что, всё нормально. Нет, конечно, всё ненормально, но на тебя я зла совершенно точно не держу. Не надо ругать себя: мы даже ещё не знаем обстоятельств, при которых это всё с нами произошло. Может, в том была моя вина? В этом случае я у тебя прошу прощения. «Как я посмотрю ИМ в глаза? — с болью, едва «слышно» ответил мне Эйдан. — Прости, это глупости. Я не жду сочувствия или тем более жалости, нет. Просто я понял, что не достоин быть им отцом. Сначала я по глупости обрадовался обретению семьи, не подумав об их чувствах. А теперь даже не представляю, каково будет им узнать, что вся их жизнь — ложь. Я не готов им этого сказать. Не хочу отнимать у них отца, хоть он и ложный. Думаю, нам не стоит им говорить, кто я. Пусть считают меня просто… дядей». У меня сердце сжалось оттого, что я почувствовала эту его боль и цену, что он был готов заплатить, назвавшись «дядей». Я понимала, что он действительно не просил о жалости и не ждал её. Он столкнулся с новой реальностью, в которой у него есть дети, которых он думал, что потерял. Привыкший быть сильным, закрытым и холодным, он, видимо, никак не мог внутри себя понять, как ему реагировать на это. — Это нечестно, — прошептала я. — Нечестно по отношению и к ним, и к тебе. Гидеон их не любил, не любит и не полюбит так, как можешь это сделать ты. Если на то пошло, то это я виновата и я плохая мать, что допустила, чтобы такое произошло с детьми. А также плохая жена и истинная для тебя, что не усомнилась в нашем браке с Гидеоном. «При чём здесь это? — возразил Эйдан. — Ты и не знала, что что-то не так. Как ты могла догадаться, если ни о чём не знала?». — А ты? Ты тоже не знал, Эйдан, — парировала я. — Не надо корить себя. Давай сначала спасём детей, потом узнаем всё и вернём себе память, а потом уж будем виниться друг перед другом. Ты так отрешён, потому что уже мысленно наказываешь себя? Зря. Эмбер — эмпат, она всё и так поймёт, даже если ей не сказать, кто ты. Если честно, я бы поговорила с ними. Они у меня… у НАС достаточно взрослые и разумные, чтобы понимать, что такое магия и какие она может иметь последствия. И они заслуживают знать правду о том, кто их отец. Но, ты прав, можно чуть повременить, пока не доберёмся до какого-нибудь убежища. Заодно познакомитесь. — Эмбер... Красиво... А парня как зовут нашего? — приятным, чуть хриплым баритоном спросил Эйдан. — Кайл… — ответила я и внезапно осознала, что последний вопрос Хартрат задал вслух.