Ранена девушка. Молоденькая совсем. Ранение в грудь.

Парамедик тараторит. Четко информирует, пока бежим внутрь. Я на ходу пытаюсь оценить ситуацию.

— Кира, спаси ее! — Слышу знакомый голос, оглядываюсь. Джексон. Сам весь в крови.

— Ты как? — Нафига спрашиваю? Плевать мне, как он.

— Я в порядке! Спаси Люси! У нее дочка маленькая! Мы были вместе в учебке, она мой друг! — Кричит, все подряд несет в шоке. Глаза бешеные, туда-сюда мечутся.

В третью травму закатываем. Осматривать начинаю. Медсестра одежду разрезает. Кровь так и хлещет. Девушка в сознании, как ни странно. Сильная, держится.

Стонет чуть слышно, зубы жалко.

— Где доктор Льюис? — кричу в никуда. В помещении стоит гул. Суматоха, неразбериха полная. Все устали, но продолжают работать, как пчелы в улье. Быстро, слаженно.

— В операционной! — кто-то кричит мне в ответ.

— Вызовите Льюиса! — еще громче ору. Нужен он. Лучший в своем деле. Его это стихия, не моя. Я тут по ошибке, заплыла на время. Могу и не справиться, подвести.

— Он только начал. Там подросток с огнестрелом.

— Твою мать, — не сдерживаюсь, громко ругаюсь. — Готовьте операционную. — Снова говорю, медсестра рядом стоит. Катетер ставит Люси.

— Свободных нет. — И снова ответ разочаровывает. Злюсь. Думаю. В голове множество мыслей. Отвлекает голос по громкой связи. Почему я не собрана? Глубоко вдыхаю. Включаюсь. Снова думаю. Нахожу нужную мысль.

— Значит, оперируем тут. Вызовете анестезиолога, срочно. Готовьте инструменты, — раздаю персоналу распоряжения, пока зажимаю рану девушке. Молоденькая, патрульный. Двадцать пять от силы. Глаза испуганные, на меня смотрит, а я не могу слабость показать. Я врач. Мне плевать, кто на столе. Моя задача спасти жизнь.

— Ты ее тут будешь резать? — От Джексона упрек? Он мне, что ли?

— Джексон, уйди, — говорю парню. Отхожу, пока рентген делают.

— Кира! — орет.

Подхожу. За плечи беру его, вижу, он в шоке до сих пор. Визуальный контакт настраиваю. В глаза уставилась, смотрю не отрываясь.

— Смотри на меня. Смотри! — прикрикнула. Смотрит. — Я сделаю все и даже больше для твоей подруги. Слышишь? Не мешай только.

— Ладно. — Головой машет и назад отходит. Двери закрываем и приступаем.

Не знаю, сколько времени прошло. Много. Тихо стало в травме. А это значит, больница переполнена, больше скорые не принимаем.

Люси стабильна. Переводят в интенсивную терапию. Я сегодня сделала что-то невероятное, сама за себя горда. А может, ну это кардио? Пойду в травматологию.

Выхожу. Глазами по залу. Вижу Джексона. Меня увидел, подскочил.

— Все хорошо. Ее в интенсивную терапию повезли, — начинаю говорить сразу, пока он только подходит ближе.

— Будет жить? — с надеждой спрашивает. А я кайфую, когда хорошие новости сообщаю. Это, как доза обезболивающего, — сразу чувствуешь, что отпускает.

— Будет. Все будет хорошо. Она справилась.

— Спасибо. Правда спасибо. Можно к ней?

— Пока нет. Близким позвонил? — уточняю. На панике мог и не подумать.

— Муж дома с ребенком. Я ему сейчас позвоню.

— Давай. И в смотровую зайди, тебе надо руку зашить. Это что? Пуля? — замечаю рану на предплечье. Довольно серьезная, но он, думаю, и не чувствует ничего на адреналине.

— Люси рядом стояла. Два выстрела было. Один мне в руку, царапина, а вторая в нее.

— Звони мужу и вон в ту смотровую. Я зашью.

Пока Джексон по телефону разговаривает, наливаю кофе. Через пару глотков сразу становится лучше.

Как бы сейчас было здорово оказаться в своей постели. Поесть бы еще не мешало. Эмма мне после тяжелой смены всегда что-нибудь вкусненькое готовит.

Как она там? Надо бы позвонить. Я со своими делами совсем про нее забыла. Но это и к лучшему, мне так легче. Хотя бы за нее я спокойна.

— Давай я помогу тебе, — говорю и начинаю снимать футболку с детектива. Она вся в крови. Морщит лоб, когда поднимает руку. Осматриваю рану, кровь запеклась уже. Рану промыть нужно, грязная.

Шрам останется. Жаль. Красивое у Девиса тело. На груди еще пара шрамов, будто от ножа.

«Хватит разглядывать копа», — мысленно осекаю себя.

— А ты молодец, Кира.

— Почему? — спрашиваю и обрабатываю. Я бы с радостью помолчала, но детектива на разговоры потянуло.

— Подругу мою подлатала. А говорила, что не можешь.

— Я такого не говорила.

— Не заставляй меня пересказывать твой допрос.

— Любой врач сможет вытащить одну пулю. — Смотрю в глаза. Как бы мне хотелось ему довериться, он все же коп. Я не знаю его. Но слова сами льются из моего рта.

— А если ранение несерьезное, сколько времени понадобится? — пристально смотрит. Не вижу я больше осуждения во взгляде, лишь интерес. Любопытство.

— Обработать, вытащить пулю, зашить. Минут пятнадцать, — рассказываю все, как было.

— А потом можно спокойно уйти из дома.

— Еще нужно убраться, как следует, чтобы ни одной капли. Мусор выбросить. А потом да, уйти из дома, — спокойно ему отвечаю. Обработала. Обезболивающее еще не до конца подействовало, но начинаю шить. Слишком уж он разговорчивый.

— Это понятно. Но все еще неясно, зачем это делать? Рисковать своей жизнью, свободой. Для чего? — не уймется никак, а меня злить начинает его гипотетический разговор. Лезет парень, сам не зная куда, а я зачем-то ему помогаю разобраться.

— Джексон, ты с виду хороший парень. Это не твое дело, ты занимаешься наркотиками, не бандами и уж тем более не картелями. Так занимайся, не лезь куда не следует.

Отхожу к инструментам, а он меня за руку резко хватает и подтягивает ближе. Пристально смотрит, проскользнула искра жестокости. Я напряглась.

— Я не знаю почему, но мне кажется, ты не преступница. Ты спасаешь людей, я видел сегодня. Я перерыл всю твою биографию от и до. Я не понимаю, Кира, зачем ты покрываешь Риверо? Тебе заплатили? Шантажируют? Скажи мне, я помогу.

— Хм. — Ухмыляюсь. — Ты не понимаешь… — Смотрю по сторонам: никого. Но если кто-то заглянет, мы будем выглядеть странно, уж очень он близко.