Сутки сидим в этом доме. Ничего не происходит. После долгих ковыряний в мозгах и бесконечных обсуждений решаю все-таки свалить из страны.

Ну а что? Что я могу?

Заявиться к дяде? Шантажировать? Может, и вышло бы, но не хочу рисковать людьми: Мигелем, Джексоном, Армандо.

Пусть они и привыкли к такой жизни, опасной, нестабильной, но сейчас не тот случай.

Риск не оправдан.

Не могу просить их об этом. Себе не прощу, если вдруг…

Да и Мигель меня почти убедил, что Гектор вернется в ближайшее время и сам наведет порядок, не мое это дело. Я лишь соглашаюсь в ответ.

Он в какой-то степени прав.

Самолет уже завтра. Они не каждый день летают. Но за деньги делают исключение. Нас должны вывезти тихо. Мигель постарался.

А значит, сегодня последний день тут, на моей Родине.

И провожу я его просто отлично. Столы накрыты, ломятся от еды. Громко играет музыка. Кто-то болтает, кто-то выпивает.

Но я на это не обращаю внимание. Я полностью поглощена огромными глазами и сладким мужчиной. Ну пока еще не совсем мужчиной.

У Армандо есть сын, ему всего годик. Озорной карапуз. И я ему приглянулась, не слезает с рук. Обнимает меня, невольно щипает.

А я наслаждаюсь им. Его вкусным запахом. Хоть с собой забирай.

Как расстаться?

Смотрю на Джексона, он улыбается. Этот малыш у всех вызывает улыбку. Иначе и быть не может.

Как остаться равнодушным, смотря на эти пухлые щечки? Маленькие ручки.

Вот бы мне такого, да жизнь у меня переменчивая. Я порой о себе не могу позаботиться, не говоря уже о маленьком человеке.

Интересно, каким бы был мой ребенок? Мой и Джексона. Детектив — красавчик. Такие гены пропадают.

Ах, как же хочется нормальной жизни… Большого дома с лужайкой. Приветливых соседей и никаких пистолетов в тайниках.

Спокойную жизнь, любимую работу и вот такого малыша. А может, и двух.

Эмма бы помогала мне с ним, пока я на операциях, а Джексон…

А Джексон бы ушел из полиции. Не хочу волноваться за него каждый день, а придется. Он тоже любит свою работу и никогда от нее не откажется.

— Чего задумалась? — спросил детектив и придвинул стул ближе.

— Заделаешь мне ребенка? — шучу, Джексон удивляется.

— Прямо сейчас?

— Смотри, какой он милый и сладенький. Ты не хочешь такого? — снова карапуза в макушку целую. Черные волосики и лысый затылок.

— Прям такой навряд ли получится. Но другого запросто, — поддерживает мою фантазию Джексон. Жаль, что это всего лишь фантазия.

— Дурак ты, детектив.

— И почему я дурак? Ты просишь сделать тебе ребенка, а я дурак?

— Ну в будущем? Ты бы хотел? Когда-нибудь?

— Конечно, хотел. Я же нормальный человек. Семья, дети — все хочу.

— Я тоже.

Громкую музыку перебивает стук в дверь. Вижу, как кто-то из парней идет открывать. Все расслаблены и немного пьяны.

Но я чувствую тревогу. Волнение. В руках сильнее сжимаю ребенка.

Снова чувство опасности меня не подводит.

Не в этот раз.

Не успел парень открыть дверь, как раздался громкий выстрел. Парень падает на пол, корчится. Ранен в плечо. Не страшно, но больно.

Все мгновенно тянутся к пистолетам.

Чей-то визг.

Малыш расплакался и вжался в меня. Я встаю боком, инстинктивно закрывая собой ребенка.

Смотрю на парня, что корчится на полу. Рану зажал, кровь на пол капает.

Кто-то выключил музыку.

В дом зашли человек пять. Вижу на улице еще несколько.

Это точно за мной.

По-другому и быть не может.

— Какого хрена, Серхио! Ты что ты творишь? — Мигель грубо кричит на одного из мужчин. А тот ствол к его голове приставляет и кидает взгляд на меня.

— Девушка с нами едет, — отвечает жестко, будто он хозяин положения.

— Серхио…

— Не нарывайся, Мигель. Всех положим, но ее заберем. Прикажи своим людям стволы опустить. Идем, красотка.

Я отдаю ребенка Армандо. Жена его забирает. Назад отступает, медленно, в дальнюю комнату.

Малыш сразу перестает плакать. К матери прижимается.

Я делаю шаг вперед. Джексон не позволяет. И тут Серхио ствол в детектива направляет.

У меня сразу что-то оборвалось, дернулось в сердце.

Собой закрываю Джексона. В меня стрелять точно не станут. Уверена, у них приказ «Доставить живой».

— Не надо… — чуть слышно шепчу детективу. А он крепко сжал мне руку. Смертельной хваткой, во век не отпустит.

— Я поеду, все хорошо. Мигель, все хорошо, — пытаюсь разрядить обстановку. Хреново выходит. Нервы у всех, как струны, натянуты. Один неверный шаг, и град пуль, никому не спастись.

— Видишь, Мигель. Девчонка говорит, что поедет. В сторону… — Серхио зол. Вот-вот сорвется.

Ему перестрелять всех, ничего не стоит.

Я не могу этого допустить. Не могу.

Два шага вперед.

— И ты пистолет опусти. Ты больше никого не тронешь, — говорю дерзко, уверенно. На мужика смотрю. Староват. С таким бы и я справилась. Один на один.

— Да что ты, красавица? Тебя что ли послушаю?

— Не меня. Диего. Ты же его цепной пес? Точно его. Методы узнаю.

Я иду с тобой, и ты здесь больше никого не тронешь. Ясно?

— Цепной пес, значит? — Стволом в меня тычет. — Смелая, как погляжу. Что мне стоит передавить вас, как мух? Мне девчонка не будет указывать.

— В ответ стрелять начнут. Только у них приказ: меня убить первой. Как же дядя расстроится, когда ты ему мое тело привезешь, а не то, что он просил. Ты, наверное, знаешь, он кое-что очень найти хочет. Но не сможет, если я ему не расскажу, где искать. Так что давай постреляем, Серхио.

Его скулы напряглись, злоба так и горит в глазах. Зрелище жуткое. Это лицо, все в шрамах, долго мне еще будет сниться в кошмарах.

— Идем. — Хватает за руку и тащит на улицу. Иду за ним. Оглянулась. Мигель закрыл дверь в дом.

Сейчас переждут и начнут действовать. Если начнут.

Мне бы не хотелось этого…