Уснула я на удивление быстро. Джексон не врал, диванчик ему и правда приглянулся. Ноги на спинку сложил, подушку под голову. Так и уснул.

Но когда я проснулась утром, его уже не было.

Время девять, суета на этаже. Обычное дело. Эта больница — одна из самых больших в Бостоне. Куча зданий, множество квалифицированных врачей и бесконечные пациенты.

Сажусь на постель. Отлежалась. Кажется, стало полегче. Бок болит, но терпимо.

Сейчас еще дозу обезболивающего организую, и можно домой.

Домой? Где мой дом теперь?

К Эмме нельзя. Вдруг опять кто-нибудь нагрянет. Маркос точно уже рассказал своим старым друзьям, кто я.

Эта мразь молчать не станет. Поверил в свои силы, значимость. Только это совсем не так.

Беру телефон. Набираю номер. Гудки идут, а я уже знаю, сколько сейчас нравоучений меня ждет.

— Ну наконец-то, Кира. Я уже места себе не находила! — Голос тревожный.

— Эмма, прости, что не звонила.

— Как ты? Скажи мне, что все хорошо.

— Все отлично, — пытаюсь говорить бодро, чтобы поверила.

— Ты опять на работе? — Подстава. По громкой связи вызывали доктора в операционную.

— Как всегда, — мне приходится врать, иначе она вылетит первым же рейсом. А сейчас ей тут быть ни к чему.

— Детка, точно все хорошо?

— Все хорошо. Правда. Ты же знаешь, я тебе не вру.

— Знаю. Но ты не считаешь сокрытие фактов ложью. — Она знает меня как никто. Да и врать у меня получается лучше незнакомым людям.

— Я в норме, правда. Повторю еще раз — все хорошо.

— Могу возвращаться? — В голосе слышу надежду. Как же не хочется ее расстраивать, но придется.

— Нет. Погости еще.

— Кира?

— Эмма.

— Что-то случилось, я знаю. Я смотрю новости. Милая, приезжай сюда, тут хорошо.

— Я не могу, но пока ты в Портленде, я спокойна.

— Хорошо, тебе лучше знать. Ты звони только, ладно? Почаще.

— Ладно.

— Я люблю тебя, дорогая. И очень соскучилась.

— И я тебя. Пока.

— Пока.

Отключила звонок, и стало грустно. Без Эммы совсем одиноко. Она мне как мама. Да что уж, она и есть моя мама.

Свою я почти не помню. Всплывают картинки, образ, но с каждым годом он все туманнее.

А она все, что у меня есть. Всегда была рядом, всегда заботилась обо мне.

— Проснулась? — Ирен заглянула и отвлекла меня от печальных мыслей.

— Ага.

— Сейчас анализы возьмем, и ты свободна.

— Где детектив? — спрашиваю, а она лукаво смотрит на меня. Думает совсем не о том.

— Ушел. Рано утром. Там полицейский дежурит у твоей палаты. Куда ты вляпалась?

— Да так. Ничего серьезного.

— Когда ничего серьезного, копы не дежурят у палаты.

— Поверь, ты не хочешь знать. — Делаю такое лицо, чтобы она, наконец, отвязалась, а то ее не остановить, обычно. Как пристанет с расспросами.

— Ладно. Принести тебе планшет? Карты заполнишь, назначения.

— Да. Я ненавижу это делать, но сейчас я готова на все.

— Сейчас принесу. И завтрак девочки организуют. Лежи, отдыхай.

— Хорошо.

Ирен ушла. Следом пришла медсестра, потыкала в меня иголкой и удалилась. Вернулась минут через десять и принесла завтрак.

Типичная больничная еда. Но вкусно. А может, я просто голодная.

Овсяная каша, булочка и чай. Лучше бы кофе, но выбор у меня ограничен.

Пока ем, пишу сообщение Джексону.

«Сдался? Не будешь больше меня охранять?»

Ответ пришел сразу.

«Я занят немного, вызвали в участок. Освобожусь, заберу тебя. Наслаждайся отдыхом».

День тянулся неимоверно долго. Я занималась самыми скучными обязанностями врача, которые только могут быть: заполняла карты, прописывала назначения.

Не знаю, как я смогла дотянуть до вечера и не сойти с ума от скуки.

Джексон все не приезжал, а значит, есть вероятность, что сегодня я буду снова ночевать тут.

Сползаю с кровати и иду в душ. Снимаю с себя больничную одежду и смотрю в зеркало. Губа припухшая, но почти зажила. Синяк на скуле стал ярко-фиолетовым.

Взгляд опускаю. Весь бок фиолетовый, лишь кое-где виднеются желтоватые пятна. Остатки старых побоев.

Болит не сильно, только если наклоняюсь. Да и обезболивающие помогают. Терпимо.

Включаю воду, закрываю душевую и встаю под горячую струю воды.

Закрываю глаза. На минутку отключаю сознание, не думаю. Просто дышу. Наслаждаюсь этой мимолетной безмятежностью.

Звуком льющейся воды.

Нужно думать, что делать дальше. В Бостоне оставаться опасно, пока Маркос здесь. Он не успокоится.

Да и Гонсалес в стороне не останется.

Уехать?

Куда?

Странно, почему Грин от меня отстал? Я думала, ему нужна информация. Планы-то были грандиозными. Молчит. А может, его и нет уже в живых, раз не видать на горизонте.

Вот бы кто-нибудь мне сказал, что делать дальше. Как быть.

Вдоволь отмокнув, заматываю себя полотенцем, второе на голову.

Да, это не отель, фен мне не светит.

Еще бы лосьон для тела не помешал. Ну да ладно.

Выхожу из ванной, а посреди палаты стоит Джексон.

Я хоть и прикрыта полотенцем, но ощущаю неловкость, незащищенность. Сжимаю узел на груди, чтобы случайно не оголиться при мужчине.

Джексон не говорит ни слова. Смотрит на меня и молчит, блуждает глазами.

— Привет, — разряжаю неловкий момент.

— Привет. Я это… Вещи тебе привез. — Рюкзак мне протягивает. Беру.

— Спасибо. Я тогда переоденусь. Мы же уезжаем?

— Да.

— Хорошо, — говорю и прячусь в ванной. Не знаю, что за мандраж такой, но к Джексону у меня явно какое-то нездоровое влечение.

То, которое нужно прогнать. Он единственный, кто мне сейчас помогает. И портить это каким-то мимолетным порывом не стоит.

Но он же просто ходячий секс. Футболки эти носит, которые мышцы его обтягивают… Такие выпуклые, особенно грудь. Два модных квадрата, к которым хочется прикоснуться.

Да что уж грудь. Все его тело — сплошной рельеф.