Я стоял за стеклом допросной. Чувствовал себя ещё слабо, но всё происходящее вокруг дарило мне силы, так что я знал, что скоро восстановлюсь, и буду жить хорошо. Может, даже ещё лучше, чем раньше. А вот он, сидящий по ту сторону, присядет надолго. А тех, кто работал раньше в службах, в тюрьмах не любили. И он это прекрасно осознавал.

Именно поэтому всё бахвальство на его лице, которое было ещё две недели назад, теперь сошло на нет. Полная скорбь и безысходность. Но мне было не жалко Костю. Вообще. Более того, зная, что он подставил мою беременную жену... Ему повезло, что я ещё не мог как следует работать руками. А то непременно получил бы от меня в лицо. И пусть бы мне влетело после этого.

- Ну чего? Ты идешь? Надо закругляться, и в камеру его вести уже. — Заглянул в дверь коллега, а я кивнул.

- Три минуты. Может даже меньше. Мне много не нужно.

Вздохнул, мысленно приготовился, и вошёл в допросную. Костя сразу словил мой взгляд, и усмехнулся.

- Пришёл, всё-таки. Что, решил позубоскалить на дорожку?

- Нет. Пришёл пожелать тебе всего хорошего. — Спокойно выдал я.

- Чего? Ты обдолбанный что ли? — Нахмурился Костя, а потом расплылся в улыбке. — А, твоя, значит, простила тебя. Так и будешь всю жизнь одну дырку пялить, нашёл радость.

Я, в миг вскипев до тысячи градусов, подскочил к Косте, взяв его за грудки. Ответить он не мог, так как был в наручниках. Со стороны раздался кашель, и я медленно вернул Костю на стул. Это я сам попросил дать мне сигнал, чтобы я остыл. Все допросы велись под видеонаблюдением. А мне проблемы были ни к чему, на самом деле. Да и не за этим я пришёл. Хотя был уверен, что крышу у меня сорвёт определенно.

- Надо же... Остановился даже. Я, кстати, указал в показаниях, что ты Гошу о стол приложил. Так что жди письмо счастья. И тебя вылечим.

Сев напротив, я с отвращением посмотрел на своего бывшего начальника, человека, которого даже называл другом. Иуда он, а не друг, вот кто.

- Знаешь, тебе ведь в любом случае впаяют большой срок. Особенно после того, что на твоём рабочем компе нарыли. Все сливы, и прочее. А в тюрьме наших не любят. Так вот, когда тебя будут драть там, как петушка, думай о большой и чистой любви. Чтобы хоть что-то светлое осталось. Потому что я в это время буду на свободе. Со своей семьей. И мне есть ради чего жить, и делать я это буду качественно. А всё, что у тебя осталось это... да ничего у тебя не осталось. Можешь засунуть свою улыбку нахальную куда подальше. Думал, что удастся выйти сухим из воды? Рассчитывал, что я такой дурачок, что на мне сыграть можно, раз у меня есть принципы? Так я тебя просвещу. Есть такая штука, как карма. Получается, твоей кармой стал я. Это я нашёл первую ниточку, за которую мы размотали твой клубок. Вот и всё. Не желаю тебе сдохнуть там, а просто желаю, чтобы ты получил за всё, что когда-либо делал. Этого для меня будет вполне достаточно.

Я встал, и направился к двери. Я всё сказал, что хотел.

- Ах, да. Забыл. Подарок на прощание. — И достал из кармана свернутый лист, разложив его перед Костей.

Когда уходил, слышал, как он орал, словно баба, и матерился. Потому что перед ним лежали записи с допроса Гоши, и в них он сдал Костю с потрохами. Там было столько всего, в чём он им помогал... Свободы ему не видать было очень и очень долго. А, возможно, даже и никогда.

И вот теперь, под вопли того, кто перевернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов, я спокойно вышел в последний раз из нашего отделения. Вот и всё. А теперь вперёд. В новую жизнь.

Света

Я немного волновалась. Завтра Миша должен был приехать из больницы домой. Мы с ним, вроде бы как, помирились. Когда я приходила, чтобы навестить его, много разговаривали, возвращались к случившейся ситуации, ко всему произошедшему, и я бесконечно слушала от него слова извинения.

Они меня трогали, я стала слишком сентиментальной. И, что самое главное, я ему верила. Видела, что он был абсолютно искренен. В душе я, наверное, его уже простила. В тот же момент, когда он, не раздумывая, бросился ради меня под пулю. Но внешне всё ещё иногда говорила ему, что сомневаюсь, шутила про заявление, лежащее в суде. Хоть никому из нас и не было смешно.

Просто так странно было после всего произошедшего возвращаться к прошлой жизни. Потому что как раньше уже не получится. Придётся выстраивать всё по-новому. И вот, завтра он возвращался в нашу квартиру. Сын ждал его с нетерпением, а я с волнением, что у нас не получится. И всё-таки я останусь одна с двумя детьми.

Чтобы хоть как-то отвлечься, вернулась к своему хобби, которое уже во второй раз забросила. Но Бог любит троицу, ведь правда? Может, на третий раз всё выйдет?

Замешала тесто на бисквит вместе с сыном. Для него готовка была игрой, он веселился как мог, и я смеялась вместе с ним, отгоняя от себя дурные мысли.

Поставив бисквиты в духовку, взялись за крем. И тогда-то в дверь и позвонили. Я вздрогнула. Таня была сегодня на работе, кто ещё мог заявиться ко мне? Но, вытерев наспех руки о фартук, пошла к двери. Быстро мазнула взглядом по газовому баллончику, стоящему на тумбе у входа, который приобрела недавно.

- Кто? — Спросила, дрожащим голосом. В глазок было ничего не видно. Ещё вчера перегорела лампочка на этаже.

- Тот, кого ты, надеюсь, ждёшь. — Раздалось из-за двери, а я начала быстро-быстро открывать замки на двери, чтобы её открыть.

Открыла, а там Миша. С сумкой и букетом цветов. Красивых.

- Я не смог дождаться завтра и попросился домой пораньше. Просто я так давно не был дома, и очень по вам соскучился. Свет, ты моя жизнь. Можно я буду рядом? Пустишь?

Миша ждал ответа, напрягшись всем телом. Мне казалось, было понятно, что он может возвращаться. Или, только для меня?

- Папа! — Раздался крик сына сзади, и он побежал к отцу со всех ног. — Ты чего не заходишь? Мы с мамой тебя так ждали! Мама каждый день про тебя рассказывала!

- Рассказывала? — Перевёл Миша на меня свой взгляд.

- Рассказывала. — Кивнула я. — И ждала. Как же я тебя ждала... – Слезинка выкатилась из глаз. — И тоже скучала.