Миша

Я бредил в каком-то сером помещении. Тут словно не было ни стен, ни пола, ни потолка, и гравитации не существовало. Просто абсолютная пустота. И только вдалеке еле различимо брезжил свет. К нему я и направлялся, раз других ориентиров для меня не было. Почему-то никаких вопросов в голове, по типу: как я тут оказался, или что происходит, у меня не было. Ведь я и так знал. Кажется, я умер.

Я помнил выражение лица Светы, когда Гоша держал её на мушке, оно ужасом осталось выжжено у меня на сердце, помнил, как бросился наперерез пуле, понимая, что ещё секунда, и пуля будет не во мне, а в ней.

И, похоже, всё получилось. Раз здесь я был один. Когда сознание уплывало от меня, я чётко чувствовал, что под моим телом шевелилась Света. И, знаете, что? Даже будь я в курсе такого расклада, что мне придётся потерять жизнь, защищая Свету, я бы сколько угодно раз сделал то же самое. Потому что это было правильно, я бы всё равно без неё сдох где-нибудь в канаве.

А так... пусть она живёт и будет счастлива. Только бы жила она, и наш сын. Две главных ценности в моей жизни. Ещё я очень надеялся, что она меня простит. За то, что натворил на этом задании, за то, что скрывал от неё свою работу все долгие годы, за то, что оставил их одних. Мне было жаль.

Странно, что я был мёртв, а всё равно ощущал это жужжащее чувство за грудиной, чувство неправильности произошедшего, чувство вины, если будет угодно. Может, это был мой крест за всё, что я сделал? Моё персональное наказание: не забыться, а помнить, что я творил, и не иметь возможности ещё хоть раз сказать «прости».

Свет был всё ближе, и ближе, а вместе со светом усиливались и звуки. Казалось, будто какие-то голоса, писк. Наверное, правду рассказывали, что по ту сторону реальности нас кто-то ждал?

Свет потух быстро. Как только я дотронулся до него рукой. Вместо него появились другие ощущения. Сухость во рту, как будто бы я был в пустыне и не пил лет десять, какое-то распирающее чувство в горле. И ноющая боль в грудине. Такая, что, казалось, стоит мне пошевелиться, и я весь распадусь к чертям. Всё-таки не попал в рай, да?

- Мих, брат, ты меня слышишь? — Раздался голос, слишком знакомый, и принадлежал тому, кто никак не мог оказаться на небесах вместе со мной.

Я, повинуясь позыву, попытался чуть приоткрыть глаза. Получалось с трудом, но всё же выходило.

- Он очнулся! — Тут же вскочил со стула, стоящего рядом со мной Данил, мой коллега, с которым мы раньше часто вместе ходили на задания, но потом его перевели в другую группу. Он побежал в сторону входа, продолжая кричать: - Очнулся! Врача сюда!

А дальше всё закружилось с какой-то запредельной скоростью. В палату влетели несколько человек в медицинских халатах, начав у меня тут же что-то спрашивать, смотреть на показатели пищащей штуки, рядом со мной.

Я не мог толком говорить из-за трубки в горле. Ебать... Я что, лежал на ИВЛ в больнице? Не помер от пули? Глаза сами прошлись по всем конечностям, и проследили, чтобы все шевелились. С болью, трудом, но всё двигалось. Значит, буду жить. Значит, Света, мы ещё поборемся.

С ужасом понял, что Светы в палате не было. Где она? Спросить не мог, а у самого по кругу в голове одна и та же мысль: успел спасти? Нет, только не это, твою мать, только не она вместо меня. Я же сделал всё, что мог. Как она могла...

- Дышит самостоятельно. Пробуем убрать аппарат. Свет, помоги. — Знакомое имя словно пощёчина ударила по мне, но только вот врач звал не мою Свету, а просто какую-то медсестру.

Операция была не из приятных, но теперь я мог что-то сказать. Точнее, думал, что мог. На деле из горла лишь вырвался невнятный хрип. Что за хуйня...

- Не торопитесь говорить. Всему своё время. Ещё наболтаетесь. Вы в больнице. Вас привезли сюда после ранения. Вы помните, кто вы? Как вас зовут, сколько вам лет, как вы здесь оказались?

Доктор внимательно смотрел мне в лицо, словно пытаясь найти на нём признаки интеллекта. Он издевался? За дурочка меня держал? Но я кивнул. Мне нужны были силы лишь на один вопрос. Но горло пока было со мной не в одной команде.

- Отлично. Что-то хотите? Воды, может быть?

Ещё один кивок. Вода должна была помочь. Промочу горло, и спрошу. Пока шёл к графину с водой, и наливал стакан, врач продолжил для меня короткий экскурс в моё состояние. Которое оказалось, конечно, хреновым, но не настолько, насколько могло быть. Всё же, я был жив.

- У вас было пробито лёгкое. Очень повезло, что оказали своевременную медицинскую помощь. Вам пока лучше минимально двигаться, и вообще, придётся ограничить физическую активность на месяцы, а, возможно, и...

- Что со Светой? Что с моей женой? — Вырвалось из меня, после нескольких жадных глотков.

- Что? — Нахмурился врач, видимо, не разобрав. Сказать вышло только с хрипами.

Но зато услышал Данил. Он подлетел к кровати, глядя на меня с какой-то необычной эмоцией.

- Ты спас её, Мих. С ней всё хорошо. Ты спас свою жену.

И я никогда никому бы не признался в этом моменте, сказав, что это от боли, или чего-то ещё, но у меня из глаз градом покатились слёзы. Она была жива. Господи, спасибо. Я больше не подведу. Клянусь.