- Вам сейчас нельзя волноваться. Постарайтесь успокоиться. Михаил жив, но состояние тяжелое.

Я присела на край койки, не отводя взгляд от мужчины, словно он мог вдруг раствориться и оставить меня в неведении.

Жив. Облегчение волнами тепла начало расходиться по всем моим конечностям. Если выжил, то будет жить, почему-то сомнений у меня в этом не было, хоть мне и сказали про тяжелое состояние.

Все вопросы, обиды, отходили на второй план, когда дело касалось жизни и здоровья. И понимал ты это уже только вот в таких вот ситуациях.

- Что с ним? Я плохо помню, но я не видела, что бы где-то была кровь, если его ранили. Должна же была быть кровь?

- Не всегда бывает. — Вздохнул мужчина, смотря на меня чуть с прищуром, как будто взвешивал, стоило мне говорить или нет. — Пуля угодила Михаилу в легкое, воздух и кровь попали в плевральную полость.

У меня от всех этих слов и терминов голова шла кругом, но звучало страшно.

- И что теперь?

- Нужно ждать. Никто не даёт точного прогноза. Повезло, что на все операции с нами в квартале дежурит наша скорая. Оказали первую помощь, быстро доставили в больничку. Тут уже остановили кровотечение, дренировали пневмоторакс.

- К нему можно?

- Нет. Он в реанимации после операции. Ещё какое-то время точно будет нельзя. Да и не смысла, он без сознания.

Я кивнула, хотя поняла из всего, что говорил мне мужчина лишь половину. Странно, что он выглядел как военный, а говорил, как врач. Или за годы службы они уже много в чём разбирались?

- Мой сын, Саша, должен был быть с Мишей. Я не знаю, кому он его оставил.

- Ваш сын у нас в штабе, в полной безопасности. Как станет легче, сможете забрать его. Или можете попросить забрать кого-то из близких родственников, если имеются.

- Спасибо. — Кивнула я, и прилегла обратно на подушку. Голова снова немного кружилась. Когда это прекратится?

- Светлана... Возможно, это не моё дело, но я немного в курсе всей произошедшей ситуации. Так получилось. Мы с Михаилом не часто пересекались по работе, но бывало. Последнее время он был сам не свой из-за задания. И очень переживал то, что ему приходилось вас обманывать, хоть и не показывал этого, но я замечал. Знаете, таких мужчин мало. Кто кинулся бы на защиту своей женщины, был готов отдать за неё жизнь. Если у вас с ним были какие-то разногласия, вы подумайте, прежде чем принимать решения. Чаще всего, всё сложнее, чем кажется. Нет белого и черного, только серое. И у каждого своя правда, которая может не нравиться другому.

Мужчина ушёл‚ оставив меня наедине с моими мыслями, которые роились в голове. Я еле как отыскала телефон среди вещей, которые были вместе со мной в палате. Как он здесь оказался, кстати? Я же точно оставляла его в той клинике, откуда меня украли. Но ответить на все мои вопросы было уже некому, да и не так важно это было.

Первой, кого я набрала, стала сестра. Я была уверена, что та места себе не находила. Мы никогда так надолго с ней не расставались в плане общения. Даже когда мы с Мишей уезжали в отпуск, я всё равно звонила ей оттуда или писала каждый день.

Трубку подняли с той стороны быстро, но никто ничего не сказал. Ясно. Переживает‚ но обиделась, что я в прошлый раз так закончила разговор, и что не выходила на связь.

- Привет, Тань. — Сказала я, а по щеке почему-то потекла слеза. То ли от жалости к себе, то ли потому, что поняла, как сильно на самом деле я по ней скучала, и по своей обычной жизни.

- Ну привет, сестрёнка. Неужели про меня вспомнила? — Обиженно ответила Таня.

- Тань, можешь забрать Сашу к себе? Я тебе адрес скину, откуда забрать.

Тишина, и Таня продолжила уже своим голосом, явно не ожидая, что после затишья я обращусь к ней с такой странной просьбой.

- Да вообще без проблем, конечно. А что значит забрать? Вы не вместе что ли? Что происходит, Свет? Ты где?

- Ой, Таня... У нас тут такое. Многое тебе надо будет рассказать, только не сейчас. Сил нет.

- Ничего не понимаю. Каких сил? Ты болеешь, или чего?

- Я не болею, я беременна, со страшным токсикозом. Лежу в больнице на капельнице после того, как сильно перенервничала.

- Что? Беременна? А-а-а-а! Я так и знала, как чувствовала! Я же говорила! — Голос сестры сменился на радостный, только вот радость во мне не отзывалась, потому что казалось, что для того, чтобы радоваться, мне теперь надо было, чтобы ещё у одного человека всё было хорошо.

- Угу. А Миша ранен. Из пистолета. И с серьезной травмой без сознания лежит в больнице. Мне к нему нельзя. А он меня от этой пули защитил, представляешь? – Я уже говорила, и всхлипывала, не в силах сдерживать эмоции. Так всегда бывало, когда говорил с кем-то родным, кто мог тебя пожалеть.

- Господи, Свет. Что случилось? Ты серьезно сейчас это всё, или это прикол какой-то? Потому что я ничего не понимаю.

- Я бы очень хотела, чтобы это была шутка. Так ты Сашу заберешь? И ко мне можешь приехать, если хочешь. Я спрошу, можно ли. Сейчас уже, наверное, можно.

- Кого спросишь? И почему к тебе может быть нельзя? У меня одни вопросы, блин.

- Я обещаю, что расскажу тебе всё, что будет можно. А сейчас я устала. Я сброшу адрес сообщением.

Я отключилась, и рука безжизненно упала с зажатым в ней телефоном на койку. Всё было сделано. Решать больше было нечего. Оставалось только ждать, что ещё приготовила нам судьба. И это было самое сложное.