Я не сильно удивился появлению Карлы на вертолете. Наверное, я был сбит с толку, и все же я ожидал от нее чего-то подобного.

Карла Дури любила держать людей в тонусе. Она без предупреждения могла нагрянуть на кухню ресторана или, замаскировавшись под простого посетителя, поужинать в своем же заведении. Я был ослеплен ложным чувством защищенности, предположением, что по крайней мере до утра мы в безопасности.

Et, non![36]

Карла скрылась в своем офисе, оставив нас на попечение своего соглядатая Макса; мы могли лишь гадать, как будет проходить долгожданное интервью.

Я уже жалел, что придумал такую потрясающую винную карту на ужин, потому что, несмотря на все мои намерения, я был слегка пьян. Меня утешало лишь то, что я был не единственным подшофе.

Макс озвучил порядок собеседуемых, и ко мне вернулась надежда.

– Бальтазар… Белль… Генри… Хлои.

Наверняка нас выстроили в случайном порядке, но я был рад, что не стал первым, особенно после внезапного отъезда Джульетты. Я не хотел идти на собеседование прежде, чем узнаю, почему именно ее отправили домой. Мне нужно было время, чтобы узнать о ее ошибках и сделать из них выводы. Джульетту отправили домой, но, помимо этого, Карла намедни уволила нескольких поваров в своем ресторане. Это что-то значило, я просто еще не понял, что именно.

В сопровождении Макса Бальтазар быстрым шагом направился в дом. Судя по его виду, он не нервничал, просто был готов действовать. Его уверенность породила во мне вопрос: он подозревал, что Карла может прибыть в любой момент? За ужином я не видел, чтобы он много пил, и теперь он казался вполне трезвым. Возможно, он был умнее, чем мне казалось.

Мы с Белль и Хлои остались на террасе.

Мы заказали кофе у простаивающих без дела официантов и налегли на чистую воду.

Я хотел было пересесть подальше от девочек, чтобы собраться перед собеседованием, но не смог устоять перед искушением поговорить с Хлои. Она выглядела взволнованной. Мне хотелось по мере возможности развеять ее страхи. Я чувствовал себя виноватым. Я придумал меню, включающее сильно алкогольный коктейль, который, как я знал, ей понравится. И если теперь она была пьяна, то в этом отчасти была и моя вина.

Казалось, Белль не смущена внезапным прибытием Карлы, она восприняла это как должное. Черт бы побрал этих самоуверенных калифорнийских девчонок. Моя мать была американкой, но я так и не унаследовал типичное для американцев беззаботное отношение к жизни. Можно вывезти мужчину из Парижа, но Париж из мужчины не вывезти.

– Какого черта случилось с Джульеттой? – наконец спросила Хлои.

– Это было жестко! – воскликнула Белль. – Не судите меня строго, но мне кажется, кто-то из охранников застукал, как она писает в саду. Я слышала, как это обсуждали официанты. Если честно, мне кажется, здесь повсюду глаза и уши.

Вспомнив наш разговор с Кристофером, я чуть не подавился кофе.

– Думаешь, ее поэтому исключили? – спросила Хлои, в чьем голосе сквозило и любопытство, и страх одновременно. – Не могу представить себе писающую в саду Джульетту.

– Образ у нее куда более гламурный, – согласилась Белль. – Хотя она выпила больше коктейлей, чем мы все вместе взятые. Это при ее-то комплекции. Бальтазар, конечно, был с ней, но остался непойманным. Очередной плюс писающим стоя мальчикам, – заметила она.

– Про писающих на публике мальчиков поговорим в Париже, – заметила Хлои. – Здесь, по крайней мере, запах мочи уносит морской ветер.

Девочки со знанием дела обменялись взглядами так, словно меня тут не было вовсе. Я прочистил горло.

– Думаете, это будет единственное собеседование? – спросила Белль.

– Надеюсь, это лишь предварительное, – призналась Хлои. – Она же не ждет от нас великих подвигов в такой-то час?

– Это вполне в духе Карлы – заявиться в последнюю минуту и задать жару. Она королева внезапных атак, – сказал я.

– Хочешь сказать, это именно атака? – спросила Хлои.

– Я не совсем это имел в виду, – сказал я.

– Нам стоит нервничать? – спросила Хлои. – Хотя куда уж больше, по крайней мере, я уже на пределе.

– Сейчас уже бесполезно волноваться, – заметила Белль. – К тому же я растворила весь запас нервных клеток в очередном бокале с коктейлем еще час назад. – Она весело подмигнула.

– Господи боже, – вздохнула Хлои.

– Просто будь собой, и все будет parfaite[37], – пообещал я.

– Тебе легко говорить, Генри, – ответила она. – Это твое меню повергло нас в такое беспомощное состояние.

– Я не виноват, что у меня отличный вкус, – пошутил я, но никто не засмеялся.

Мы сидели молча, и воздух сгущался от дурного предчувствия. Собеседование Бальтазара затянулось. Мне казалось, что прошел минимум час с тех пор, как он вошел внутрь. Было уже поздно. Солнце бесповоротно скрылось за горизонтом.

Хотел бы я сказать, что не нервничаю, но это было бы ложью. Что Карла для нас уготовила? И как долго продержит нас в своем кабинете?

Спустя минут пятнадцать Макс появился на террасе и попросил Белль следовать за ним, оставив нас с Хлои наедине.

– Бальтазар долго там пробыл. – Хлои от волнения округлила глаза.

– Это может быть как хорошим, так и дурным знаком, – ответил я.

Еще пару минут после того, как ушла Белль, мы ждали появления Бальтазара. Но он так и не вернулся. Хлои всполошилась еще больше.

– Думаешь, он уехал? – спросила она.

– Сомневаюсь. Кажется, у этого парня девять жизней, – заметил я.

Хлои немного помолчала.

– Думаю, Белль отлично справится, – наконец сказала она.

– И ты тоже, – заверил я.

– Вряд ли, особенно после всего, через что мы сегодня прошли, – призналась она.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но побоялся ее взбесить. Вместо этого я попытался переключиться на другую тему. Я спросил у нее, какое меню она составила для сегодняшнего вечера.

– Какая разница? Меня не выбрали.

– Мне есть разница, – сказал я. – Уверен, ты составила отличное меню.

Хлои с сомнением посмотрела на меня, так, словно не была готова мне доверять. С чего вдруг она вбила себе в голову, что я плохой парень? Но мой молчаливый вопрос остался без ответа.

– Итак, твое меню? – улыбнувшись, настоял я.

Наконец она сдалась и рассказала, что именно запланировала.

– Звучит потрясающе, – сказал я.

– Но не так потрясающе, как меню мсье Генри де ля Фонтейна, – усмехнулась она.

– Ты добавляла коктейль? Думаю, именно он принес мне победу, – засмеялся я.

– Нет. И даже не подумала про винное сопровождение. Я не слишком опытна в организации ужинов для богачей.

Я уже собрался ее разуверить, как увидел, что она улыбается. Хлои пошутила. Я с облегчением смотрел, как она понемногу расслабляется. И еще я был рад, что нащупал ее любимую тему: она обожала говорить о еде. Ингредиенты, блюда, вкусы – это была ее стихия. Ее лицо озарялось светом, когда речь заходила о еде и ужинах, и, хотя я стрессовал из-за предстоящего собеседования, общение с Хлои подарило мне немного покоя.

Она спросила, что меня вдохновило на рецепты рыбы, и я рассказал ей про свою поездку в Ниццу с родителями, когда мне было шестнадцать, и как в тот вечер у нас состоялся один из самых запоминающихся ужинов в моей жизни.

– Я думала, весь твой гурманский опыт идет от дяди. – Она явно погуглила мое имя.

– Не совсем весь, – признался я. – Я частенько выхожу из-под его влияния и стараюсь формировать собственное мнение.

– Вот почему ты здесь? Чтобы выйти из его тени? – Как она могла так быстро меня понять? И насколько храброй она была, что напрямую заговорила о том, вокруг чего все остальные ходили кругами.

– Ну да. Мне нужна эта работа. Я был бы рад начать все заново без обязанностей, которые на меня налагает Le Cercle.

– Понимаю, – со знанием дела кивнула она.

Я услышал шаги; Макс вернулся. Мне казалось, что Белль только-только вошла в дом, но, посмотрев на часы, я понял, что прошел почти час. Я списал мимолетное течение времени на так называемый «эффект Хлои».

– À vous[38], Генри, – пригласил Макс.

Я в последний раз посмотрел на Хлои и – mon dieu, какая же она прелестная – спешно пошел за Максом по коридору прямо к роскошному кабинету Карлы.

* * *

Карла сидела за шикарным огромным деревянным рабочим столом. Перед ней стояли только айпад и бокал шампанского.

Она выглядела спокойной и безмятежной, но чуть менее дружелюбной, чем я надеялся.

– Что ж, Генри, – начала Карла с сильным французским акцентом, превратившим ее грассирующий «р» практически в угрозу.

– Мадам Дури, – поздоровался я более нервно, чем мне хотелось бы.

Она помолчала, и уголки ее губ приподнялись, а потом, слава тебе господи, она улыбнулась.

– Генри, благодаря твоему дяде я знаю про тебя уже много лет, – продолжила она. – Мы с ним очень давно знакомы, хотя по природе его профессии, как ты сам понимаешь, мы так и не сблизились. Он был самым почитаемым парижским критиком своих дней, и если бы его заметили в моем обществе… Что ж… – Она немного помолчала. – Люди могли бы подумать, что его мнение предвзято. Так что мы так и не сдружились, и я ценю сложившуюся ситуацию. Кажется, ты в итоге пошел по его стопам.

Я медленно кивнул, не зная, что ответить.

Карла продолжила:

– Ты многое делаешь как твой дядя, однако мне кажется, что вы очень разные люди. Твоя натура гораздо тверже, а характер не так-то просто распознать.

– Хм-м, – пробурчал я.

– Сегодня я хотела бы узнать, кто ты – за пределами своей работы. Или, лучше сказать, за пределами бывшей должности твоего дяди. Кто такой этот Генри, что приехал ко мне на собеседование?

Она откинулась на спинку стула, давая понять, что сказала все, что хотела. Теперь была моя очередь отвечать на самый сложный вопрос, который мне могли задать. Кто я? Никаких прелюдий, никакой беседы о погоде. Мы сразу подошли к краю и заглянули в пропасть.

Я задумался, и она постучала пальцами по столу, делая повисшее между нами молчание невыносимым.

Кто я за пределами своей работы?

Мне нужно было хоть немного потянуть время.

– Для начала я хотел поблагодарить вас за то, что пригласили меня на собеседование. Это большая честь – войти в шорт-лист кандидатов, и я благодарен вам и Максу за эту возможность.

Она кивнула, но, кажется, смотрела сквозь меня в пустоту.

Я сглотнул. Пот собирался на коже и щекотал в подмышках.

– К чему я веду. Я так благодарен вам за эту возможность потому, что она совпадает с моими планами на дальнейшее развитие.

«Ладно, голова моя умная, вот теперь ты мне и пригодишься», – подумал я.

– Не поймите меня неправильно, мне нравится писать о еде больше всего на свете, но я терпеть не могу ограничения, налагаемые Le Cercle. Терпеть не могу писать в одном и том же формате, который годами использовал мой дядя, просто потому, что это «традиция». Я хочу распрощаться с необходимостью впихивать все свои мысли о французской кухне в заранее заготовленный колонкой шаблон. Она не дает мне места для творчества, не позволяет исследовать. И поэтому, наверное, ваше приглашение на собеседование стало для меня таким привлекательным.

Теперь она внимательно слушала, но по ее лицу было трудно понять, была ли она впечатлена моими словами, или ей просто скучно.

– Карла, работа с вами позволит мне вырваться из оков традиционной журналистики и сделать что-то новое. Я хотел бы узнать вас получше, рассказать вашу историю так, как вы решите преподнести ее миру.

Я умоляюще посмотрел на нее.

– Значит, вы хотите использовать мои мемуары, чтобы сбежать? – спросила она.

Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовал, как к горлу поднимается паника. Но я сдержался. Она ни в чем меня не обвиняла, просто хотела уточнить мою позицию.

– Не сбежать, наверное, а построить что-то новое на наработанной базе. Ведь, если бы я получил эту работу, я бы использовал весь свой экспертный опыт критика французской кухни и описал бы традиционные блюда и культуру нашей страны, но в новаторской и роскошной манере.

И тут я подумал о Хлои, о том, что она австралийка, иностранка. Мне не следовало напирать на то, что я достоин этой работы потому, что я француз, но я не мог отступить сейчас. Я приехал сюда, чтобы получить эту работу, а не отдать ее Хлои.

– Понятно, – сказала она. – Тогда расскажите мне про сегодняшний день.

– Все было отлично, – заметил я, пытаясь понять, какого именно ответа она ждет. – Теннис дал прекрасную возможность разрядиться, прогулка по морю придала энергии, а разработка меню заставила пошевелить извилинами. И кажется, я неплохо справился.

К своему сожалению, я почувствовал, что краснею.

– А ланч? – спросила она.

– Было трудно сидеть с завязанными глазами, но зато мы пробудили другие органы чувств.

– Кого, как вы думаете, надо исключить следующим? – спросила она спокойно.

Mon dieu! Что за вопрос!

Я немного помедлил и выпалил:

– Бальтазара.

– А почему помедлили? – спросила она.

– Потому что было трудно выбрать только одного, – ответил я дерзко. Но это было не совсем правдой – я считал, что Белль и Хлои имеют право быть здесь, – но я должен был показать силу, иначе она решила бы, что я слабак. Чем дольше мы говорили, тем большее впечатление я обязан был на нее произвести.

– А потом кого? – спросила она.

– Белль, – с сожалением заявил я.

– И последний вопрос, – начала она, и я запаниковал. Другие собеседования длились дольше моего. Это что, дурной знак? Она решила меня исключить? – Что вы готовы сделать, чтобы получить эту работу?

Я сделал глубокий вдох.

– Что угодно, в рамках закона, – уверенно заявил я.

– Значит, ничего противозаконного? – невинно улыбнувшись, спросила она.

Я помотал головой, но, немного подумав, добавил:

– Что ж, наверное, зависит от того, насколько это будет противозаконно.

Я подумал, что на свете существует масса противозаконных действий, которыми я не погнушаюсь, и не только ради этой работы, но и вообще, но решил, что признаваться в этом будет недальновидно.

– Можете идти, – сказала она и постучала по поверхности стола.

– Могу я задать вам вопрос? – попросил я, раздраженный тем, что мой голос опять звучит нервно.

– Oui, – разрешила Карла, кивнув головой тут же выросшему в комнате Максу.

– Почему вы решили написать мемуары именно сейчас?

Она еще более внимательно на меня посмотрела, будто взвешивала, что именно и как мне ответить. Так что я продолжил:

– Просто публика ждала ваши мемуары много лет. Так почему сейчас?

– Потому что все случается в нужное время и в нужном месте, – начала она. – Макс, проводи милого Генри в его комнату.

Она помолчала, внимательно глядя на меня.

– А, Генри, я бы хотела, чтобы ты написал тысячу слов о том, как тебе интервью. Просунь конверт под дверь в коридор до полуночи.

Я старался держать лицо, но не мог поверить, что она попросила написать статью ночью, после такого насыщенного дня. Даже мысль об этом была невозможной, не говоря уж о том, что мне не дали никаких уточнений или дополнительной информации.

– С легкостью, – бодро улыбнулся я, пряча за своими словами настоящую панику. – Будет сделано к одиннадцати тридцати.

Хотелось себя ущипнуть. Какого черта я сделал задачу еще более невыполнимой?

– Как считаете нужным, – произнесла она. – И прежде, чем вы уйдете… надеюсь, вы знаете, что эта работа окупит все ваши затраты, oui?

Я кивнул, но, если честно, я даже не думал об оплате. Работать с Карлой – уже достижение, и сумма чека будет играть последнюю роль.

– Если вы победите, я приглашу вас возглавить мой следующий проект, какой бы он ни был, – добавила она.

Я хотел выглядеть таким же собранным, как она, но все же расплылся в улыбке. Предложение было более чем стоящее.

– Если у вас все, то можете идти, – произнесла Карла. – Макс, забери конверт Генри в одиннадцать тридцать. Удачи.

Макс проводил меня в комнату, обогнув террасу так, чтобы я точно не мог столкнуться с Хлои и, как я хотел, ободряюще ей улыбнуться, сказать ей, что собеседование вовсе не такое страшное, как нам казалось.

Вернувшись в комнату, я сразу приступил к заданию. У меня был почти невозможный дедлайн, и я своими руками лишил себя пространства для маневра.