Сад Карлы был таким же вычурным, как и ее вилла. Я шла в сторону розария, ощущая себя кем-то вроде героини Викторианской эпохи, и вдруг увидела круглую голову, мелькнувшую за кустами. Светлые волосы, длинная, утонченная шея – наверняка это Белль. Я не хотела, чтобы кто-то сбил меня с настроя, и поспешила сменить направление, но Белль тут же меня засекла.

Она расплылась в широкой улыбке.

– Хлои! Я как раз о тебе подумала, – засмеявшись, произнесла она с легким и жизнерадостным американским акцентом. Мы перекинулись парой слов за ужином, и я порадовалась, что смогу узнать ее чуть лучше.

– Как дела? – спросила я с сильным австралийский акцентом.

– Нервничаю. Пришлось выйти на пробежку, разгрузить голову. – Ее волосы выглядели безупречно, а макияж – идеально. На теннисной экипировке ни капли пота (то ли Макс дал ей чуть больше информации, чем было у меня, то ли она повсюду таскала с собой спортивное снаряжение). Она не выглядела как человек, изнуренный бегом.

– Я тоже, – заметила я. – Решила успокоить нервы. Макс не так много рассказал про выходные.

– Я как раз думала о том же, – кивнула она. – Но стараюсь просто плыть по течению. Скорее всего, мне не получить эту работу, так что я планирую насладиться выходными по полной. Технически я даже не писатель, хотя в моих сценариях и присутствуют элементы интервью.

– У нас разношерстная группа, – согласилась я.

– Думаешь, именно это и планировалось? – спросила она.

– Если у Карлы и есть план, то его не так просто разгадать.

– Время покажет, – улыбнулась она.

Несколько минут мы шли в молчании, я едва поспевала за размашистым шагом ее длинных ног.

– Кстати, мне нравится твой канал, – призналась я. – Я подписалась на тебя с того самого вечера.

– Ого, приятно слышать. Я тоже следила за конкурентами, – откровенно призналась она. – Сравним наши наблюдения?

– Ой, я не так уж много знаю про остальных, – заметила я. – Всего лишь слухи. Ну еще я ехала в одном купе с месье Генри де ля Фонтейном. – Я произнесла его имя так, как сделал бы это он сам, с помпой и на французский манер.

– Рассказывай, – попросила она. – А я дополню твои наблюдения. Я глубоко копала! – Она тихо засмеялась.

Я посмотрела на нее: широкая улыбка, идеальные белые зубы. Было понятно, почему ее пригласили. Она была заразительна, одна из тех людей, которых каждый хочет видеть у себя на вечеринке, потому что они каким-то мистическим образом заставляют всех вокруг чувствовать себя лучше.

И я решила, что лучше сделать ее своим союзником, чем врагом.

– Ладно, давай, – согласилась я.

Я знала, что за эти два дня выйду далеко из зоны комфорта, и это был как раз тот момент.

Белль начала первой.

– Начнем с Генри? Расскажи, что ты знаешь, кроме того, что он самый симпатичный парень из тех, кто здесь есть.

Я ухмыльнулась.

– Ну это для начала. Но должна тебя предупредить, что красивые люди высокомерны. По крайней мере, в случае с Генри это так.

– Мне это нравится, – засмеялась она.

– Еще я знаю, что у него хорошие связи, – продолжила я. – Он человек слова, если ты понимаешь, о чем я, и о своей работе в Le Cercle он отзывается не очень хорошо. Уверена, он неплохой писатель, но мы не знаем, как много за него переписывает его дядя, – произнесла я. Наверное, это было грубо, но, если честно, после того, как Генри подставил меня в поезде, у меня не было желания с ним миндальничать.

– Думаешь, он попытается получить эту работу через флирт? В этом у него большое преимущество перед всеми нами.

Я засмеялась. С Генри возможно все что угодно. Он чуть не довел меня до обморока, заправив прядь мне за ухо, и это при том, что я была в бешенстве. Так что было нетрудно представить, как он практикует свое обаяние на Карле, чтобы получить работу; я просто надеялась, что он будет выше этого.

– А что насчет остальных? – спросила Белль.

– Если честно, я искала больше информации о Карле, чем об остальных, хотя я была на паре ужинов с английским джентльменом, Кристофером. До этих пор он в основном меня игнорировал, потому что я недостаточно утонченная.

– Недостаточно утонченная? Что? – удивилась Белль.

– Австралийцы против англичан, – пояснила я. – История восходит еще ко временам колонизации…

– Ага, точно. Ну да ладно, – беззаботно отмахнулась она, и я позавидовала ее характеру. – Думаю, он скоро отсюда вылетит.

– Правда? – спросила я.

– Мне кажется, Карла не верит в концепцию, что возраст важнее привлекательности, – заметила она.

Судя по безупречной внешности персонала Карлы, Белль права.

– А что насчет тебя? Ты хорошо всех знаешь? – спросила я.

– С чего бы начать… – задумалась она.

– Начни с Бальтазара. Зачем он здесь? Мне казалось, он заядлый тусовщик.

– О, поверь мне, ты не захотела бы иметь ничего общего с этим испорченным парижским малышом, – драматично изрекла она.

– Почему?

– Что ж, мы познакомились с ним в прошлом году на каком-то обеде с трюфелями. Он был таким милым, раздавал цветы и комплименты. Только никому не говори, – оглядываясь, попросила она, – но мы даже были на паре свиданий перед Рождеством. Но вскоре я поняла, что он ужасный человек, и быстро все закончила, этот опыт был не из приятных. Он чаще смотрел на себя в зеркало, чем на меня. Я даже не знаю, насколько он хороший писатель. Тебе нравятся его опусы? – спросила она.

– Немного, хотя это не мое, – призналась я, вспоминая его язвительные заметки. Они были популярны у читателей, но все равно мне не импонировали. Я была согласна с его мнением о том, что шефов часто возводят в ранг богов (хотя единственный, кто заслуживал этого звания, была Карла), но все же работа шеф-повара была не только его призванием, но и способом заработать на жизнь, а Бальтазар отзывался о них так, словно они должны были вкладывать душу и сердце в каждое блюдо каждый божий день.

– Представь, что человек делает себе имя в индустрии, учиняя скандал за скандалом. Не понимаю, зачем он понадобился Карле, – изумилась она.

– Наверное, таких, как он, лучше держать поближе, – предположила я.

– Может быть. Еще интересно, есть ли у них что-то с Джульеттой?

– Ты серьезно? Кажется, этот парень получает больше внимания, чем заслуживает.

Белль засмеялась.

– Полностью согласна! Но опять же, Джульетта хорошо выглядит, и у нее обеспеченные бойфренды. Она настоящая парижанка. Суперроскошная, стильная светская львица. Хотя мне и неприятно это признавать.

– А ее стиль письма? – спросила я.

– Ее заметки полны слухов, и это людям в ней нравится. Она еще молода, и у нее хорошие связи. Она еще не нашла собственный стиль, но, может быть, поэтому она здесь. Карла, должно быть, хочет слепить из нее нужного ей автора, – предположила Белль.

Мы дошли до смотровой площадки с видом на море, и тут же обе замолчали. Поразительно, как красив дом Карлы. Было трудно даже представить, что тот, кто получит работу, будет постоянно бывать здесь с Карлой. Самое лучшее место, чтобы писать мемуары.

– А ты что думаешь? Как тебе вообще вся эта безумная затея? – спросила Белль.

– Э-м-м, хорошо, наверное. Даже не знаю, – произнесла я.

– Думаешь, сможешь победить этих придурков? – спросила она.

– Э-э-э… – замялась я.

– На корте, – добавила она со смехом, хотя я не была уверена, что ее вопрос и впрямь был столь невинен.

– Время покажет, – ответила я.

Хлопнув в ладоши, она пошла еще быстрее.

– Пойдем, нам пора.

Слава богу, она знала, куда идти.

* * *

Я было подумала, что вилла Карлы уже не сможет ничем меня удивить, как мы пришли на корт. Красный песчаник контрастировал с голубым цветом воды на горизонте.

– Господи, – выдохнула Белль. – Вот это кортище.

– Согласна.

И тут я увидела завтрак. Длинный деревянный стол, на котором стояла куча еды – круассаны, вафли, ягоды, йогурты и мясная нарезка. Все было таким красивым, таким изобильным, что я захотела жить так каждый день. Даже сыр на деревянном подносе лежал горкой, видов восемь как минимум, нарезанный такими большими кусками, что я не знала, кто сможет столько умять. Наверняка Карлу не заботил бюджет на еду и даже то, что ее потом выбросят. Она принимала гостей и хотела, чтобы ее дом запомнился нам на всю жизнь.

Рядом со столом стояла тележка с напитками, на ней громоздились большие ведерки со льдом, в которых охлаждалось шампанское, свежие соки и «Сан Пеллегрино». Капли конденсата стекали по бутылкам и отражали солнечный свет, сияя, словно бриллианты.

Повсюду был Lacoste. Шорты, поло, теннисные туфли. Как будто фирма стала спонсором выходных, а я просто забыла ее дома в шкафу. Но потом я подумала, что большинство присутствующих – французы, и они не могли упустить возможность лишний раз покрасоваться. Я огляделась – все уже собрались.

Парни, собравшись в кружок, пили эспрессо из маленьких чашечек, а Джульетта сидела в желтом плюшевом кресле и что-то печатала в телефоне.

Когда мы с Белль прибыли, официант начал разносить бокалы с шампанским, которые взяли все, кроме меня. Учитывая мой косяк в поезде этим утром, я хотела оставаться настолько трезвой, насколько это возможно. И пообещала себе, что напьюсь в одиночестве, когда все закончится. А до тех пор мне надо сосредоточиться.

Нас пригласили к столу, и я положила себе вафли, свежий йогурт и ягоды. Не хотелось позориться, страдая от переедания, но, поскольку я человек грешный, я махнула целую плошку кленового сиропа, который пахнул так, словно его собрали с дерева в саду самой Карлы.

Из-за горы на своей тарелке я разглядывала сложенные кучкой яйца Бенедикт, перепелиные яйца, мини-бейглы с семгой и сливочным сыром. Все было сервировано с такой тщательностью, будто мы находимся на кулинарном шоу и нам после съемок выпадет счастье все это съесть.

К нам, с вечной папкой для бумаг в руке, по траве топал Макс.

– Давайте начнем выходные с небольшого соревнования. Вы сыграете товарищеский парный матч. Посмотрим, из какого теста вы сделаны, – произнес он с таким выражением лица, словно матч будет ни капли не товарищеским. – Как все вы знаете, Карла обожает теннис. Она создавала меню для «Пекарни мушкетеров» на «Ролан Гаррос» и каждый год посещает его в день открытия. Если вы получите эту работу, она, возможно, пригласит вас с ней сыграть, так что вам нужно показать себя на корте.

«Логично», – подумала я, приготовившись играть так хорошо, как это возможно, и в надежде запустить мяч в Генри или Бальтазара. Не то чтобы я хотела выставить кого-то из них дураком, но… Конечно хотела. Генри – за то, что он дал мне проспать в поезде, а Бальтазара – за его кислую, противную мину.

Пока мы доедали, Макс составил таблицу.

Я и Бальтазар против Генри и Белль.

Удовольствия мало, поскольку мне хотелось проводить с Бальтазаром как можно меньше времени, но что я могла поделать?

Мы выиграли жеребьевку.

– Я подаю первым, – сказал он, видимо считая, что я не смогу отбить мяч.

– Как знаешь, – согласилась я, поняв, что сопротивление бесполезно.

Он два раза отбил в сетку.

– В следующий раз все будет идеально, – заявил он, меняясь со мной местами.

Идеально не было, но, по крайней мере, игра началась. Он отправил подачу Генри, который легко ее отбил, метясь прямиком мне в голову. Мне показалось, что он решил меня вырубить. Но я не сдалась, собралась и вернула мяч быстро и прямо у линии. Мы получили очко. Я запищала от радости. Игра набирала обороты. Из разговора, который я слышала ранее на террасе, Генри был уверен, что на корте у него не будет конкурентов, так что теперь он явно был рад, что сможет как следует сыграть. Я отбила мяч на их сторону так, что он не смог его поймать, и вся разнервничалась.

Я бы не сказала, что Бальтазар хорошо играл в теннис. Его подачи было легко отбить, но, когда он сосредотачивался, у него появлялась цель и дело двигалось бодрее. Как я и думала, Белль умела играть. Кажется, она была одной из тех, кто просто все делает хорошо. Она отбивала мяч с силой и легкостью. Генри, казалось, едва верит в свою удачу; Белль не только прекрасно выглядела в короткой теннисной юбке, но и хорошо играла. И я тоже хорошо играла. Может, не так, как Белль, но пара ударов явно поразили зрителей.

Генри и Белль выиграли первый матч, четыре на шесть. Я не слишком беспокоилась о проигрыше, а вот Бальтазар, кажется, был не впечатлен. Я слышала, как он сказал Генри, что в следующий раз хочет партнера получше, а Генри тихо ответил: «Не уверен, что дело в партнере».

Следующий матч был между Джульеттой с Генри и Белль с Кристофером. Было забавно смотреть на них со скамейки.

Изобразив обиду на лице, Бальтазар отсел от меня так далеко, как только возможно. Он явно хотел быть в центре внимания.

Белль снова была лучше всех, и казалось, они с Кристофером скоро выиграют. Да и сам Кристофер удивительно хорошо играл, учитывая, что был на несколько лет старше своих соперников. Он был силен и уверен в себе – на него скучно было смотреть, зато его стратегия оказалась эффективной. Генри дал им жесткий отпор, а вот Джульетта, к сожалению, была настолько же мила в белом, насколько бесполезна с ракеткой в руке. Чтобы скрыть свою неумелость, она все время прерывала матч, выспрашивая о правилах и дискутируя на сей счет. Максу она явно надоела.

В полупрыжке она попыталась отбить подачу Кристофера и получила мячом в лоб.

Она беззвучно повалилась на корт, и все мы поспешили ей на помощь.

Несколько секунд паники – и она открыла глаза, захлопала ресницами и изрекла:

– Кажется, на моей карьере теннисистки можно поставить крест.

Макс угрюмо объявил победителей, а Джульетту сопроводил на скамейку взволнованный Бальтазар. Я подумала, не приведет ли их флирт к чему-то более серьезному, но решила, что это было бы странно, учитывая, что они борются за одну и ту же работу. Хотя некоторые теряют ориентацию, когда им прилетает мячом в голову.

Не успела я допить свой апельсиновый сок, как игра началась снова.

В следующей партии меня и Кристофера выставили против Бальтазара и Джульетты, но за неимением последней Генри занял ее место. Франция против Британской империи. И мы их размазали.

Если честно, Бальтазар и Генри были отвратительными партнерами. Они никак не взаимодействовали, гонялись за одним мячом одновременно и все время друг на друга натыкались. Это была какая-то буффонада, и их открытая неприязнь стоила им победы.

А это значило, что Белль и Кристофер встретятся в финале. Остальные расселись по местам и затаили дыхание.

Генри сел рядом со мной и прошептал:

– Кто научил тебя играть?

– Я научилась сама, из самозащиты, – засмеялась я, вспомнив трех старших братьев.

– Что? – не понял он.

– Пришлось научиться отбивать, чтобы старшие братья перестали швыряться в меня мячами, – пояснила я.

Удивительно, но он тепло мне улыбнулся.

– У меня есть младшая сестра, хотя я не уверен, что смог бы у нее выиграть, – засмеялся он.

– Надеюсь, ты с ней добрее, чем мои братья были со мной.

– Сейчас да. Но когда я был младше, то просто ее игнорировал. Разница в возрасте и все такое. А теперь я ее обожаю и сделаю для нее что угодно.

Я не знала, что сказать. Разговор стал личным и явно был не к месту. Я считала Генри соперником, по крайней мере на выходные. И мне не хотелось думать о том, что он добрый и милый.

– Что у вас происходит с Бальтазаром? – спросила я, сменив тему.

– Ты о чем?

– Вы, кажется, точите зуб друг на друга.

– Прости? – не понял он, и моя шутка вдруг стала не смешной.

– Вы не ладите?

– Он не входит в топ моих любимчиков, – признался Генри. – Как вы, австралийцы, любите говорить, он словно змея в высокой траве.

– Интересно, – промолвила я, задумавшись. Что именно произошло между Бальтазаром и Генри? Или просто Бальтазар отталкивает всех сам по себе?

Через несколько сетов Кристофер начал уставать, и Белль вела до конца игры. И выиграла. Одно очко в пользу Белль.

Макс объявил ее победу и натянуто поздравил.

Мы аплодировали, Белль застенчиво кивала, но в этот момент было трудно не думать о том, что Карлы здесь нет. Мы показали, что можем неплохо играть – кроме разве что Джульетты, – но как это вообще влияло на собеседование?

– У вас есть час на то, чтобы переодеться перед ланчем. В час дня всем быть на главной террасе. – Макс хлопнул в ладоши, словно всех нас распустил.

У меня были к нему вопросы. Где Карла? Когда начнется собеседование? Когда мы вернемся в Париж?

Но прежде чем я к нему подошла, он уже удалился. Кто бы знал, что будет за ланчем? Я надеялась, что сама Карла будет нас там ждать. Прямо на кухне. Ее отсутствие меня беспокоило.

Я зашла в дом, желая провести в комнате как можно больше времени. Забралась в ванну на лапах, которая занимала добрую часть всей ванной комнаты.

И вспомнила: прежде чем зайти в дом, я оглянулась и увидела, как Генри и Джульетта что-то обсуждают. Она выглядела оживленной, он – серьезным. И я не могла понять почему. Я не имела привычки совать нос в чужие дела, а делать это в эти выходные было и вовсе опасно. И все же, даже погрузившись в теплую ванну, я поймала себя на мысли, что думаю о Генри.