ГЛАВА 2. Звонок

Никольский опускается в кресло, поставив телефон на стол экраном вниз. Он не знает, с чего начать. Его взгляд скользит по моему лицу, по колье, по голым плечам, по спустившемуся палантину, и я вижу в его глазах ту же самую мысль, что вертится у меня в голове: «Мы оба ничего не видели?»

– Ты знаешь, – наконец выдыхает он. Это не вопрос, а утверждение.

Я делаю маленький глоток. Сладковато-цветочный вкус личи смешивается с острой горечью слов.

– Я знаю. Но не более трёх часов. А ты?

– Я подозревал. И не хотел верить. А потом… – он проводит рукой по лицу, – я не нашёл её. И тебя. И его. И мне позвонил водитель Линды, спросил, забирать ли её с праздника, потому что она написала, что уезжает с тобой. А ты здесь.

Он говорит обрывками, и картина складывается довольно запутанная. Линда, видимо, пыталась состряпать алиби, неуклюже впутав меня в свою ложь. Как на это реагировал Мирон, непонятно, если вообще знал об этой переписке с водителем.

Или она написала водителю какую-то ерунду, чтобы он просто от неё отстал. А где они сейчас, Мирон и Линда? Мне Мирон не звонит. Совсем свихнулся.

– Я не поняла, вы приехали с Линдой в ресторан на разных машинах?

– Да, я был в Калуге на складах по делам и приехал не из дома.

– А как же смокинг?

– Вика, не спрашивай глупости. Ты как детектив какой-то. Мне привезли его в офис. Линда приехала в ресторан из дома, а я из офиса, чтобы сэкономить время. Мне до дома было далеко, я бы не успел. Снег ещё.

– Как скажешь, – пожимаю я плечами. – Ты хочешь что-то спросить?

Он смотрит на меня, и в его взгляде читается отчаянная надежда, что это всё какая-то ужасная ошибка.

Я достаю телефон, нахожу в облаке нужный файл и, не включая экран, кладу аппарат на стол.

– Ответ здесь. Хочешь посмотреть?

Его рука непроизвольно тянется к телефону, но замирает в сантиметре от него. Он смотрит на чёрный экран и не может его включить. Видеть – значит сжечь последний мост. Отрицать станет невозможно.

– Они сейчас вместе? – спрашивает он вместо этого, отводя глаза.

– Не знаю. Не думаю, что после моего ухода у них остался настрой. Но это лишь предположение.

Он кивает, сглотнув ком в горле.

Переживает.

Какая-то группа людей рядом взрывается смехом, звенят бокалы.

– Что ты будешь делать? – спрашивает Артём, и в его голосе звучит не просто любопытство товарища по несчастью, а отчаянная попытка найти хоть какую-то опору.

Это только кажется, что мужикам легче, и они сильнее, когда сталкиваются с изменой.

– Не знаю, – отвечаю честно, глядя на шумную компанию. – Сначала я хотела просто ударить. Жестоко и точно. Теперь я не уверена. Удар поразит и тебя. И многих других.

Он мрачно усмехается.

– Ты думаешь, я не поражён? Я уже на дне. Мы оба в одной канализации.

– Мы в баре «Сирен», Артём. Нам намного меньше девяноста пяти лет, и у нас есть планы на эту жизнь.

Подходит официант. Никольский заказывает виски.

– Я не буду просить тебя о молчании, – говорю, когда официант удаляется. – У меня есть доказательство, и я не собираюсь его сливать.

– Давай только не будем действовать сгоряча. Ради всего, что ещё не развалилось окончательно. Ради бизнеса, в конце концов. Ты же понимаешь, что если это выплеснется как скандал…

– Понимаю, – перебиваю я его. – Только не говори со мной о бизнесе в первую очередь. Я за справедливость.

Он замолкает, уставившись на мою шею.

– Справедливость для кого? – это последнее, о чём он мог подумать, я не сомневаюсь.

– Что значит, ради бизнеса? Что ты видишь в финале? Мелодраму с разбитой вазой? Вряд ли. Триллер с адвокатами? Или ты имеешь в виду столик дорогого ресторана, где мы все четверо встретимся завтра за бизнес-ланчем, будем есть тартар и обсуждать слияние активов?

Официант ставит перед Артёмом виски.

– Принесите ещё льда, пожалуйста, – просит Артём. – Вика, – он берёт стакан в руку, – мы не первопроходцы. Нам надо выплыть из этого говна здоровыми и богатыми.

Мы чокаемся.

– Ну, тогда думай, Тёма.

– И ты.

Музыка переходит на новый трек, как бы подталкивая нас к новым мыслям.

– Надо дать им понять, что мы всё знаем, и что ради компании и репутации, мы не будем делать их связь достоянием общественности, – он опять.

Мне это не очень понятно. Какой ещё репутации? Чьей? Мы частная компания, в конце концов. Хотя, конечно, репутация важна, потому что бизнес – это связи.

– Ты считаешь, что кроме нас с тобой никто не заметил, что Мирон и Линда куда-то пропали? – я уверена, что это заметили практически все.

– Плевать. В конце концов, пропали мы все четверо. Остальное домыслы. Я уехал, когда все ещё оставались.

– И что дальше? – я искренне не понимаю, что он имеет в виду, и мне уже противно, когда я представляю, что буду разговаривать с Мироном, как ни в чём не бывало. Ну, спать-то с ним я точно не собираюсь. Представляю опять его руку у Линды на груди, и хочется вцепиться ей в волосы.

– Ты остаёшься на ночь в отеле? – спрашивает Артём.

– Планирую остаться, да. Кстати, как так получилось, что ты меня нашёл?

– Я тебя не искал, я всего лишь думал, как бы было хорошо, если бы я тебя нашёл, и мы бы обсудили ситуацию.

– Как на работе? – подмигиваю я ему.

На самом деле, мы очень близки с Артёмом профессионально. Оба технари до мозга костей. И оба знаем, к чему всё идёт в компании. Просто мы об этом не говорим. Я помалкиваю, потому что стараюсь всегда быть на стороне мужа, что было логично до сегодняшнего дня, а он – потому что ещё недостаточно окреп, и ему рановато качать права.

Наш холдинг «Квантум Эко-Системы» набирает миллиардные обороты, он специализируется на создании и внедрении интеллектуальных эко систем для мегаполисов. Это не просто «зелёные» технологии, а сложный симбиоз оборудования и программного обеспечения.

У нас есть как частные инвесторы, так и солидная господдержка.

Понятное дело, что Мирон, как руководитель холдинга, обладает огромным авторитетом и связями, и понятное дело, что он дорожит своим местом изо всех сил.

Но есть одно «но».

Между харизматичным менеджером и добытчиком контрактов Мироном Ореховым и техническим директором Артёмом Никольским зреет конфликт.

Сила второго в глубинном, почти физическом понимании технологий.

Он не просто управляет инженерами, он сам придумывает ключевые алгоритмы и архитектурные решения. Он говорит на языке математики, кода и инженерии. Именно его идеи лежат в основе патентов компании. Без него «Квантум» – просто дорогая строительная фирма. Лояльность команды направлена на него, а не на Мирона. У Артёма скрытая власть. Осознаёт он это или ещё не до конца, не могу сказать.

А мой муж завидует ему и панически боится, что однажды инвесторы переметнутся в сторону Артёма, так как идеи рождаются именно в его голове. Или Артём вообще может уйти и создать что-то своё, забрав с собой лучшие кадры. А самый страшный страх у Мирона в том, что когда вдруг обнаружится техническая ошибка или просчёт, то отвечать публично за это придётся ему как СЕО, и он опозорится, потому что не сможет внятно объяснить суть проблемы.

Я давно это знаю, но делаю вид, что не знаю и не замечаю. И с Мироном мы никогда на эту тему не говорим. А надо было. Но я не сомневаюсь, что он убеждён – я в курсе. К тому же, у меня довольно серьёзная должность – директор по стратегическим технологическим партнёрствам.

– Я терялся в догадках: знаешь ты об их связи или нет, – продолжает Артём. – А приехал в «Сирены», потому что мне нравится отель, не более того. Домой ну, никак не тянет. Захожу в бар и вижу женщину в белых мехах. Я не поверил своим глазам.

– Провидение, – улыбаюсь я.

У Артёма звонит телефон.

Я быстро кидаю взгляд на экран, но не успеваю прочитать имя. Единственное, что я понимаю, что ему звонит женщина, потому что я слышу женский голос перед тем, как он встаёт и отходит к барной стойке.