На перекрестке Большого Факельного и Солженицына – ночь. Охранник супермаркета «Магнолия» в белой рубашке выходит подышать кислородом, прохладным и майским. Он не курит, как-то не сформировалось привычки, но положен же перерыв. Посетителей все равно нет. У него борода, тридцать пять с лишним лет за плечами и будущее без особых примет. Кем видите себя в будущем, господин охранник? Куда пойдете после супермаркета? Вверх по карьере? Или на заслуженный отдых, домой? Аллах его знает!

Тихо. Воздух, холодный и майский, внезапно возмущается светом фар: на электросамокате верхом мчится, съезжая с Солженицына на Большой Факельный, молодой человек в легком весеннем пальто. Держа одной рукой руль, а другой пытаясь нашарить в кармане эйрподсы, молодой человек не замечает, как роняет у входа в супермаркет «Магнолия» свой кардхолдер. И едет дальше – лихой, беззаботный.

Охранник этого так оставить не может. Он хватает кардхолдер, кричит: «Эй, брат, остановись!» Но эйрподсы уж включены, электросамокат разогнался до запрещенных Дептрансом тридцати км/ч. Делать нечего, охранник – он не из робких, хоть и в белой рубашке, – сразу берет низкий старт. Асфальт проминается под подошвой, как мякиш, ветер нервно задерживает вздох…

Погоня. Электросамокат почти скрылся в тенях переулков, и все свидетели ночи – деревья Большого Факельного, женщина, выгуливающая двух чау-чау, бабка, идущая за огурцами, – никто не верит глазам. Человек против машины? Абсурд! Но перед охранником поставлена цель, охранник вращает Землю усилием своих атлетических ног.

Молодой человек в легком весеннем пальто не видит ничего, кроме отрезка дороги, освещаемого узкой полоской электросамокатовых фар. В эйрподсах электронная музыка: та-та-тац-та-та-тац-та-та… Охранник быстреет. Дистанция тает. И вот – цель. Он равняется с молодым человеком и на ходу метко забрасывает кардхолдер ему обратно в карман.

Казалось бы, миссия выполнена, возвращайся, но по инерции охранник продолжает бежать. Он обгоняет электросамокат, осознавая, что почему-то не может, не хочет, не должен замедлиться, наоборот. Дорога прямая, а в мышцах превышающая человеческие лимиты мощь, сколько там км/ч – пятьдесят, шестьдесят? На следующем посту ДПС спидометр показывает сотню. Охранник оставляет далеко позади Большой Факельный, и супермаркет «Магнолия», и всю эту суету, казавшуюся секундами раньше такой неотъемлемой.

Мимо мелькают люди, собаки, витрины. Он входит в бурную реку машин, его тщетно пытается обогнать удивленный водитель Bugatti. За две с половиной секунды охранник пересекает ночное Жулебино, в котором снимал комнатуху, едва обращает внимание на тонкую ниточку МКАД. И вот уже города нет, только шоссе, а за шоссе лесные и горные тропы, ледник. Хлопает тонкий слой воздуха, глохнут уши. «Я прошел звук», – понимает охранник. Не успевает подумать, как подошвы его отрываются от земли, контроль за движением потерян, охранник взмывает ввысь, крутится пулей.

Все объекты как будто на паузе. Охранник наблюдает под облаком бездвижную стаю птиц, замерший в нерешительности сверхзвуковой истребитель. Еще хлопок – стратосфера, вибрация, перегрузка.

И чернота. Холод, редко мерцающие огоньки. Вращение – стоп, инерция села. Охранник в белой рубашке оборачивается в невесомости, впервые за все время глядя назад. Он видит планету, далекую, круглую. Где-то там, понимает охранник, перекресток Большого Факельного и Солженицына, ночь, но, скорее, совсем другой год. Супермаркет вряд ли еще стоит. Перерыв, должно быть, окончен.