«Северная пристань» открывалась не сразу.

В первый день гостям показали восстановленный речной зал, ресторан и центральную часть старого вокзала. Через несколько месяцев заработало южное гостиничное крыло — меньшее, чем обещали ранние рекламные буклеты, но полностью готовое, с двадцатью восемью номерами, отдельным входом и собственными инженерными системами. Северное крыло по-прежнему скрывали леса. Старый причал принимал только небольшие суда. На месте будущей набережной оставался временный деревянный настил, а часть двора занимала строительная техника.

Комплекс не изображал законченность.

Он развивался именно так, как предусматривала концепция Лидии: каждая очередь имела собственный смысл, могла работать самостоятельно и не требовала разрушать уже сделанное ради следующего красивого обещания.

К дню публичного открытия гостиничного крыла ресторан принимал гостей уже третий месяц. По выходным столики бронировали заранее. В речном зале проводили камерные концерты, деловые встречи и небольшие выставки. Временный павильон, который на первых совещаниях казался Карелину слишком скромным, неожиданно стал популярным местом: летом там работало кафе, осенью открыли выставку о речных маршрутах, зимой собирались устроить мастерские для детей.

На сайте комплекса рядом с общими фотографиями появилась схема будущих очередей.

Без обещания открыть всё к определённой дате.

Без нарисованных людей в вечерних платьях на ещё не построенной террасе.

Там честно указывалось: северное крыло находится на этапе усиления фундамента, благоустройство причала начнётся после завершения береговых работ, гостиница будет расширяться постепенно.

Раньше Лидия сочла бы такую подачу недостаточно праздничной.

Теперь она знала, что доверие иногда начинается не с сильного образа, а с точного описания незавершённости.

Утром перед открытием она приехала к восьми.

Церемония была назначена на полдень, однако к главному входу уже подъезжали машины поставщиков, журналистов и приглашённых гостей. Рабочие проверяли ограждения. Сотрудники гостиницы расставляли у стойки регистрации цветы. В ресторане звенела посуда, на кухне спорили о времени подачи первого обеда.

Лидия прошла через вестибюль, не снимая пальто.

Реставраторы сохранили рисунок каменного пола, восполнив утраты более светлым материалом. Новые участки не пытались выдать за старые. В стене рядом с лестницей оставили открытым небольшой фрагмент первоначальной кладки. Под ним висела табличка с датами строительства и реконструкции.

С противоположной стороны находилась другая табличка.

Лидия видела её почти каждый день, но всё ещё задерживалась перед ней.

Главный архитектор реконструкции — Лидия Воронова.

Ниже перечислялись генеральный проектировщик, реставрационное бюро, инженеры, подрядчики и заказчик.

Имя Лидии не стояло отдельно от команды.

Но занимало собственное место.

— Вы опять проверяете, не сняли ли её ночью? — спросил Антон.

Он подошёл с планшетом и бумажным стаканом кофе. За последние месяцы Антон отрастил бороду, начал носить рубашки вместо толстовок и научился спорить с подрядчиками, не повышая голоса. Последнее, по мнению Тамары Игнатьевны, было главным признаком профессионального роста.

— Проверяю крепление, — ответила Лидия.

— Табличка держится лучше некоторых элементов северного крыла.

— Не говори это при журналистах.

— Тогда скажу, что конструкция прошла авторский надзор.

Он протянул ей кофе.

— Без сахара.

— Спасибо.

— Тамара Игнатьевна ищет вас с семи сорока пяти.

— Где она?

— В гостинице. Проверяет, кто согласовал перенос двух кресел в холле.

— Их перенесли?

— На сорок сантиметров.

— Зачем?

— Администратор решил, что так уютнее.

Лидия направилась к гостиничному крылу.

— Антон, — сказала она, не оборачиваясь, — верните кресла.

— Я знал.

Южное крыло открывалось через отдельную галерею. Здесь старых интерьеров сохранилось меньше, поэтому архитекторы позволили себе больше нового. Стены номеров оставались спокойными, светлыми. В коридорах использовали тёмное дерево и латунные детали, повторявшие рисунок старых поручней. Из окон верхнего этажа была видна река.

Тамара Игнатьевна стояла в холле с рулеткой.

— Сорок три сантиметра, — сообщила она.

— Антон уже возвращает.

— Администратор возражает.

Молодая женщина в форме гостиницы действительно стояла рядом и выглядела так, будто не понимала, почему два кресла стали вопросом уровня главного архитектора.

— Они перекрывают расчётный проход, — объяснила Лидия. — Когда здесь будет багаж и одновременно подойдут несколько гостей, люди начнут обходить через зону стойки.

— Но у стены выглядит пусто, — сказала администратор.

— Поставьте туда высокий столик или светильник. Не кресло.

— Я поняла.

Она ушла.

Тамара Игнатьевна свернула рулетку.

— Всё равно передвинут после открытия.

— Тогда вернём.

— Хорошо, что не снимаем постоянный офис прямо здесь.

Студия «Воронова. Архитектура и реставрация» всё ещё работала в мастерской на Бауманской.

Теперь там стояли не три, а пять столов. Чтобы разместить пятый, пришлось переставить старый шкаф и перевезти часть отцовского архива в отдельное сухое помещение. Антон получил помощницу. Молодой архитектор Илья отвечал за рабочие планы и дважды в неделю ездил в «Рубеж». На постоянном договоре работала реставратор Ксения Погодина, хотя большую часть времени проводила на объектах.

Тамара Игнатьевна оставалась координатором.

Официально её должность называлась директором проектов, но она утверждала, что название ничего не меняет и неподписанный протокол по-прежнему остаётся неподписанным протоколом.

У студии появилось ещё три заказа.

Небольшая городская усадьба, которую планировали приспособить под частную школу.

Бывшая водонапорная башня в области.

И старое здание санатория, где заказчик хотел начать с полного сноса внутренних перегородок, а после первого обследования согласился обсудить менее разрушительный вариант.

Лидия отказалась от двух других предложений.

Одно требовало начать проектирование до получения обмеров.

Второе предлагало хорошую оплату, но заказчик на первой же встрече заявил, что формальности можно «догнать потом».

Год назад Лидия приняла бы оба заказа ради устойчивости компании.

Теперь у студии был резерв.

Не огромный. Его не хватило бы на годы без работы или на покупку собственного офисного здания. Но задержка одного платежа больше не ставила под угрозу зарплаты. Юристы оплачивались вовремя. Оборудование страховали. Новых сотрудников брали только тогда, когда под них существовала работа минимум на несколько месяцев.

Компенсация за долю в «Сафронов и партнёры» лежала не мёртвым капиталом и не превращалась в демонстративное богатство.

Лидия использовала часть денег, чтобы студия могла выбирать.

Это оказалось дороже нового офиса и полезнее красивого адреса.

— Карелин вас ищет, — сказала Тамара Игнатьевна.

— По какому вопросу?

— Не знаю. На нём нет папки.

— Значит, не по работе.

Березина посмотрела на неё поверх очков.

— Удивительная логика.

Отношения Лидии и Романа давно перестали быть тайной для команды, но никто не обсуждал их прямо. Антон однажды попытался пошутить на эту тему и получил от Тамары Игнатьевны такой взгляд, что после этого ограничивался нейтральным: «Роман Сергеевич приехал».

Сам Роман по-прежнему не заходил в мастерскую без договорённости.

Не звонил Лидии во время рабочих совещаний по личным причинам.

Не требовал, чтобы она сопровождала его на деловых мероприятиях.

Они встречались два или три раза в неделю, иногда чаще. Ужинали, ходили в театр, гуляли. Несколько раз проводили выходные за городом. Роман познакомил Лидию с сыном, приехавшим в Москву на несколько дней. Лидия не торопилась представлять его всем знакомым как нового мужчину своей жизни.

Ей не хотелось заменять одну систему другой.

Роман, кажется, тоже никуда не спешил.

Он ждал её у выхода на террасу.

— Вы сегодня слишком рано, — сказал Карелин.

— Вы тоже.

— Я владелец.

— Именно поэтому могли приехать к речи.

— Я не выступаю.

Лидия остановилась.

— Почему?

— Уже выступал на открытии речного зала. Сегодня гостиничное крыло представляет оператор, архитектуру — вы, финансовую часть никто представлять не хочет.

— А инвестор?

— Инвестор хочет, чтобы люди заселились в номера и начали платить.

На Романе был тёмный костюм, но без галстука. В руках он действительно ничего не держал. Ни папки, ни телефона.

— Что случилось? — спросила Лидия.

— Ничего.

— Тогда почему Тамара Игнатьевна сказала, что вы меня ищете?

— Хотел предупредить. Виктор приехал.

Лидия не сразу ответила.

— Кто его пригласил?

— Дарья сообщила дату. В список гостей он внесён как руководитель бюро, участвовавшего в первом конкурсе, и бывший совладелец студии авторов проекта.

— Он не был совладельцем студии.

— Тогда как известный архитектор и отец Дарьи.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Немного.

Она посмотрела через стеклянные двери в вестибюль.

Виктора пока не было видно.

— Он звонил вам? — спросил Роман.

— Нет.

— Значит, пришёл не выяснять отношения.

— Ты слишком хорошо о людях думаешь.

— Иногда.

Роман коснулся её локтя.

Прикосновение было коротким и почти незаметным для окружающих.

— Вам необязательно с ним разговаривать.

Лидия посмотрела на его руку, потом на лицо.

— Обязательно. Только не потому, что он пришёл.

— А почему?

— Потому что я больше не боюсь этого разговора.

Роман кивнул.

Он не предложил присутствовать рядом.

Не спросил, нужно ли защищать её от бывшего мужа.

Только сказал:

— Я буду в речном зале.

Виктор стоял у таблички.

На этот раз он пришёл один.

Бюро «Сафронов и партнёры» сохранилось, но занимало теперь один этаж вместо двух. Часть офисного пространства сдали. Компания продала загородный дом, принадлежавший юридическому лицу, и несколько автомобилей. Международный культурный центр они не выиграли — Виктор снял заявку перед финальной стадией, когда стало ясно, что продолжение конкурса потребует нового кредита.

Отказ дался ему тяжело.

Но позволил закрыть обязательства по «Ориону» и сохранить основную команду.

Олег Мельников больше не был главным архитектором бюро. Он вернулся к руководству проектной группой и, по словам Дарьи, выглядел после этого значительно спокойнее.

На должность исполнительного директора Виктор нанял мужчину по имени Андрей Сергеевич Калинин, до этого управлявшего крупной инженерной компанией. Калинин не писал речи, не организовывал личные поездки и не обсуждал с Виктором, какое впечатление он производит на сцене. Зато потребовал разделить творческое руководство и операционное управление, ввёл еженедельный финансовый комитет и запретил начинать работы без назначенного ответственного лица.

По офису ходили слухи, что в первый месяц они с Виктором едва не расстались трижды.

На четвёртый бюро впервые вовремя закрыло все внутренние протоколы.

Виктор увидел Лидию и отошёл от таблички.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй.

— Красиво получилось.

— Да.

Он посмотрел на речной зал.

Внутри уже собирались гости. Сквозь высокие окна падал холодный осенний свет. Сотрудники ресторана расставляли бокалы. На сцене проверяли микрофон.

— Не так, как я предлагал, — заметил Виктор.

— Нет.

— Купол всё равно смотрелся бы сильнее.

Лидия улыбнулась.

— На рендерах — безусловно.

— И панорамный лифт.

— Теперь есть отдельная башня. Без нагрузки на старую кладку.

— Я видел.

Он не спорил.

Виктор изменился не настолько, чтобы перестать любить сильный жест. Но достаточно, чтобы признать: здание могло состояться без него.

— Дарья сказала, что сегодня открывается гостиница, — произнёс он.

— Она придёт?

— Уже здесь. С группой из университета.

— Из университета?

— Она поступила в магистратуру.

Лидия знала. Но позволила ему рассказать.

— Городская среда и управление развитием территорий, — продолжил Виктор. — Сказала, что не хочет быть архитектором.

— Она никогда и не хотела в полном смысле.

— Я думал, передумает.

— Я тоже.

Дарья закончила первый курс работы в бюро и отказалась от предложения остаться на постоянной должности. Она не перешла к Лидии, хотя Антон был уверен, что ей найдётся место в студии. Вместо этого поступила в магистратуру и устроилась на неполный день в некоммерческий центр, занимавшийся общественными пространствами малых городов.

Зарплата там была ниже.

Проекты — скромнее.

Ни фамилия отца, ни фамилия матери не давали ей автоматической роли.

Именно этого Дарья хотела.

— Ты расстроен? — спросила Лидия.

— Был.

— А сейчас?

— До сих пор считаю, что у неё способности.

— Способности не являются обязательством.

Виктор усмехнулся.

— Ты стала говорить как она.

— Возможно, она первой поняла.

Они отошли к окну, чтобы не мешать гостям.

С реки доносился гудок небольшого теплохода. У причала работники закрепляли трап. На противоположном берегу желтели деревья.

— Я посмотрел обновлённое портфолио твоей студии, — сказал Виктор.

— Зачем?

— Интересно.

— И?

— Усадьба хорошая.

— Мы только закончили концепцию.

— Я говорю о подходе.

— Спасибо.

— Санаторий сложнее, чем кажется.

— Именно поэтому взяли.

Он кивнул.

— Калинин предложил нам отказаться от двух проектов.

— И ты согласился?

— С одним.

— Уже прогресс.

— Второй всё-таки можно вытянуть.

Лидия посмотрела на него.

— Ты приехал обсуждать работу?

— Нет.

— Тогда о чём?

Виктор некоторое время молчал.

Раньше тишина между ними почти всегда заполнялась общими задачами. Сейчас задач не было.

— Я хотел увидеть, — сказал он.

— Что?

— Действительно ли получилось.

— Получилось.

— Да.

Он снова посмотрел на табличку.

— Я долго думал, что твоё имя рядом с моим ничего не меняет.

Лидия ждала.

— Потому что мы семья, — продолжил Виктор. — Одна фамилия. Одна компания. Один результат. Мне казалось, если я получаю награду, ты получаешь её вместе со мной, даже если стоишь в зале.

— Я знаю.

— Но это было удобно мне.

— Да.

— Я считал твою работу частью собственного таланта.

Фраза прозвучала без оправдания.

Без привычного «мы дополняли друг друга».

Виктор произнёс именно то, что Лидия поняла много месяцев назад.

— Ты действительно делала возможным то, что я придумывал, — сказал он. — И постепенно я перестал различать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Не потому, что не уважал. Наверное, наоборот. Я был настолько уверен, что ты всегда рядом, что перестал считать нужным называть твоё имя.

Лидия смотрела на него спокойно.

Эти слова не возвращали прошлое.

Не отменяли Алису, договор, увольнение, претензию и попытку использовать её подпись.

Но они были правдой.

— Спасибо, что сказал, — ответила она.

— Только спасибо?

— А что ещё?

Он едва заметно улыбнулся.

— Не знаю.

— Тогда достаточно.

Виктор кивнул.

— Калинин заставил меня составить перечень функций, которые не должен выполнять генеральный директор.

— Полезный документ.

— На семнадцать страниц.

— Значит, очень полезный.

— Там есть календарь.

— Представляю.

— И проверка договоров.

— Неужели?

— И организация личных встреч.

Лидия улыбнулась.

— Тебе тяжело?

— Непривычно. Оказывается, если человек не читает контракт, контракт не становится прочитанным сам.

— Невероятное открытие.

— Калинин сказал почти то же самое.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Я больше никого не ищу на твоё место.

— Хорошо.

— Не потому, что жду твоего возвращения.

— Ещё лучше.

— Лида.

— Да?

— Я не уверен, что когда-нибудь перестану сожалеть.

Она знала, о чём он говорит.

Не только о разводе.

О целом устройстве жизни, которое он считал вечным и сломал собственными руками.

— Сожаление не всегда нужно прекращать, — сказала Лидия. — Иногда достаточно перестать требовать, чтобы другие исправили его за тебя.

Виктор принял слова без обиды.

— Ты счастлива?

Вопрос застал её врасплох.

Лидия посмотрела в зал. На людей, сотрудников, восстановленные стены. На Романа, разговаривавшего у сцены с представителем банка. На Дарью, которая появилась у входа с двумя девушками и молодым человеком, вероятно однокурсниками.

— Не постоянно, — сказала Лидия.

— Честно.

— Но моя жизнь теперь принадлежит мне.

Виктор проследил за её взглядом и увидел Романа.

— Он хороший человек?

— Да.

— Ты уверена?

— Нет.

Виктор поднял брови.

— Тогда почему…

— Потому что хороший человек тоже может ошибаться. Я больше не собираюсь принимать отношения как пожизненную гарантию.

— Звучит не очень романтично.

— Мне подходит.

Дарья заметила родителей и подошла.

Она обняла Лидию, затем Виктора. Без неловкости, хотя по-разному: мать крепче, отца осторожнее.

— Вы уже поговорили? — спросила она.

— Да, — ответил Виктор.

— Не поссорились?

— Нет, — сказала Лидия.

Дарья явно не поверила сразу.

— Правда?

— Правда.

Она выдохнула.

— Хорошо.

На ней был простой тёмный костюм и яркий шарф. Дарья больше не носила корпоративный бейдж. В руках держала блокнот с эмблемой университета.

— Познакомишь нас? — спросила Лидия, кивнув на её спутников.

— Потом. Они сейчас фотографируют табличку.

Виктор посмотрел на дочь.

— Ты точно не хочешь вернуться в бюро после магистратуры?

— Папа.

— Я просто спросил.

— Точно не знаю. Может быть, вообще не буду проектировщиком.

— Ты могла бы заниматься городской стратегией у нас.

— Или у мамы?

Лидия сразу сказала:

— У меня вакансий нет.

Дарья рассмеялась.

— Вот поэтому я и пошла в другое место.

Виктор посмотрел на Лидию.

— Ты действительно не предлагала ей работу?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она не просила.

Дарья взяла отца под руку.

— И потому что я хочу понять, что умею без фамилии Сафронова или Вороновой.

— Тебе всё равно придётся носить какую-то фамилию, — сказал Виктор.

— Буду носить свою.

Лидия и Виктор переглянулись.

На этот раз никто не стал спорить.

Церемония началась в полдень.

На сцену вышли представитель районной администрации, руководитель гостиничного оператора, Тамара Аркадьевна Широкова и Роман. Карелин говорил недолго. Поблагодарил команду, банк, аварийные службы, работников площадки и местных жителей, терпевших шум и перекрытия.

Потом передал микрофон Лидии.

Она стояла перед людьми в том самом речном зале, который когда-то рисовала в дипломном проекте.

За её спиной через высокие окна была видна река.

В первом ряду сидели Дарья и Виктор. Чуть дальше — сотрудники студии и «Рубежа». Антон держал телефон, хотя обещал не снимать слишком близко. Тамара Игнатьевна проверяла программу, словно даже открытие могло отклониться от графика.

Лидия не подготовила длинную речь.

— Когда мы начинали, — сказала она, — многие ожидали увидеть один законченный образ. Полностью восстановленный комплекс, гостиницу, причал и благоустроенный берег. Мы выбрали другой путь.

На экране появилась схема очередей.

— Сначала мы остановили разрушение. Затем вернули зданию ту часть жизни, которую оно уже могло выдержать. Открыли речной зал и ресторан. Сегодня начинает работу гостиничное крыло. Дальше будет северный корпус, причал и набережная. Не всё одновременно. Не быстрее, чем позволяют конструкции, финансирование и ответственность перед историческим зданием.

Она посмотрела на собравшихся.

— Архитектуру часто показывают после завершения, когда не видны леса, расчёты, ошибки, споры и решения, от которых пришлось отказаться. Но здание становится настоящим именно в этом процессе. Оно держится не на одном имени и не на одной красивой идее. Оно держится на работе людей, каждый из которых отвечает за свою часть.

Лидия назвала инженеров, реставраторов, координаторов, подрядчиков.

Не всех поимённо — список был слишком длинным. Но достаточно, чтобы никто не исчез за общим словом «команда».

— Главный результат сегодня не в том, что мы закончили проект, — продолжила она. — Мы его не закончили. Главный результат в том, что каждая уже открытая часть может жить, не ожидая обещанного идеального будущего. И следующая очередь будет строиться не вместо неё, а рядом.

Аплодировали долго.

Лидия не искала взгляд Виктора.

Но увидела его.

Он стоял вместе со всеми.

Не улыбался.

Просто хлопал.

Когда церемония закончилась, к Лидии подошли несколько заказчиков. Один хотел обсудить старую усадьбу. Другой спрашивал, возьмётся ли студия за санаторный комплекс на Волге. Третий сразу сообщил, что сроки очень жёсткие и бюджет ограничен.

Лидия дала ему визитку.

— Сначала пришлите документы, — сказала она. — Потом решим, есть ли смысл разговаривать.

Раньше она согласилась бы на встречу из страха упустить возможность.

Теперь могла выбирать.

После официальной части гости разошлись по гостинице и ресторану.

Дарья повела однокурсников осматривать набережную. Виктор уехал раньше, сославшись на встречу. Перед уходом он попрощался с Лидией обычным рукопожатием.

Без попытки задержать.

Без обещаний.

Роман появился рядом только тогда, когда последние журналисты закончили интервью.

— Устали? — спросил он.

— Да.

— Хотите исчезнуть?

— Очень.

— Тогда поехали.

— Куда?

— Покажу одно место.

Лидия прищурилась.

— Это связано с проектом?

— Нет.

— С недвижимостью?

— Отчасти.

— Значит, связано с проектом.

— Вы всегда так допрашиваете мужчин после открытия гостиницы?

— Только подозрительных девелоперов.

Они выехали с территории «Северной пристани» через служебные ворота. Роман был за рулём сам. Дорога шла вдоль реки, затем поднялась на невысокий холм и свернула в сторону небольшой деревни.

Через двадцать минут машина остановилась у пустого участка.

Никакого дома там не было.

Только неровная трава, несколько старых яблонь и пологий склон к воде. С одной стороны участок граничил с лесом. С другой виднелась крыша небольшого соседнего дома. У берега сохранились остатки деревянного настила.

Лидия вышла из машины.

Ветер был холодным. После речного зала, полного людей, тишина казалась почти оглушительной.

— Чей участок? — спросила она.

— Мой.

— Давно?

— Несколько лет.

— Почему ничего не построили?

— Не знал, что.

Лидия прошла к краю склона.

— Здесь высокий уровень грунтовых вод.

— Я ожидал, что первое, что вы скажете, будет менее профессиональным.

— Вы привезли архитектора на участок.

— Я привёз женщину.

— Женщина видит воду.

Роман подошёл рядом.

— Здесь стоял старый дом. Его разобрали до покупки. Фундамент остался частично.

— Значит, сначала обследование.

— Разумеется.

— Подъезд зимой?

— Есть с другой стороны.

— Коммуникации?

— Электричество по границе. Воду придётся делать отдельно.

Лидия повернулась к нему.

— Вы уже всё выяснили.

— Основное.

— Тогда что хотите от меня?

Роман посмотрел на пустой участок.

— Я не хочу звать вас жить в мой дом.

— У вас есть дом.

— Есть. Удобный. Полностью законченный и совершенно не ваш.

Лидия молчала.

— И не хочу предлагать срочно жениться, — продолжил он. — Мы оба слишком хорошо знаем, что документы не создают отношения сами по себе.

— Зато иногда защищают.

— Согласен.

Он сделал паузу.

— Я хочу спросить: вы согласились бы когда-нибудь спроектировать здесь дом для нас обоих?

Вопрос не звучал предложением немедленно переехать.

В нём не было готовых стен, куда Лидии следовало вписаться.

Не было чужого пространства, уже устроенного под другую жизнь.

Только пустой участок.

Вода.

Несколько деревьев.

И возможность начинать не с выбора комнаты, а с разговора о том, каким вообще должен быть дом.

— Когда-нибудь? — уточнила Лидия.

— Не завтра.

— И не после открытия следующей очереди?

— Не привязываю к проекту.

— Хорошо.

— Это не согласие.

— Я думаю.

Роман ждал.

Лидия ещё раз посмотрела на склон.

Она представила дом не как красивый фасад, а как последовательность вопросов.

Сколько пространства нужно двум взрослым людям, привыкшим жить отдельно?

Должны ли быть два кабинета?

Общая спальня и отдельные комнаты?

Как принимать Дарью и сына Романа?

Где хранить её чертежи?

Кто отвечает за сад?

Что будет, если однажды они решат, что больше не хотят жить вместе?

Раньше подобные мысли показались бы холодными.

Теперь Лидия считала их формой уважения.

— Сначала составим техническое задание, — сказала она.

Роман улыбнулся.

— Разумеется.

— И сразу определим, кто за что отвечает.

— Я рассчитывал на это.

— Никаких устных изменений.

— Только протокол.

— И бюджет.

— Отдельным приложением.

— Тогда можно обсудить.

— Это согласие?

— На разработку технического задания.

— Уже достаточно.

Он не пытался получить больше.

Они прошли вдоль участка. Лидия показала место, где можно было бы сохранить яблони, и объяснила, почему дом не следует ставить слишком близко к воде. Роман предложил большую террасу. Лидия сразу спросила, кто будет очищать её от снега.

К машине вернулись почти через час.

На заднем сиденье лежал плоский тубус.

— Что там? — спросила Лидия.

— Бумага.

— Зачем?

— Предполагал, что архитектору понадобится.

В тубусе находились несколько чистых листов большого формата.

Роман достал складной столик из багажника и поставил его у машины. Лидия рассмеялась.

— Вы всё-таки подготовились.

— Только к возможности разговора.

— Карандаш тоже есть?

Он протянул ей механический карандаш.

Лидия положила лист на стол.

Перед ней не было готового плана.

Ни чужого имени в углу.

Ни заранее установленной роли.

Только белая поверхность и участок, который ещё мог стать чем угодно.

Она провела первую линию.

Не стену.

Пока лишь направление к реке.

Рядом написала:

Дом. Предварительное техническое задание.

Ниже поставила дату.

А затем подписалась:

Лидия Воронова.