Через несколько минут мы с ним сидели у меня на кухне. Стоял только Юра, опершись на подоконник. Он скрестил руки на груди, внимательно следя за каждым движением моего отца. После озвучивания причины его отсутствия в моей жизни, мы с Юрой больше не возвращались к обсуждению внезапно появившегося родителя.

– Раз она не отвечает на простые звонки. Может, позвонить ей в мессенджере, написав предварительное ложное сообщение? Например, что номер дала подруга, хочу познакомиться и так далее? – предложил Юра.

– У тебя слишком молодое фото на аватарке, – запротестовала я. – Будет неубедительно.

– Я поставлю фото с отцом. Тогда она будет думать, что я это он.

Юра уже рылся в телефоне. Я старалась не смотреть на отца, потому что слишком сильно нервничала. Из-за стремительно развивающихся отношений с Юрой, я не успела толком смириться с внезапным появлением второго родителя в жизни.

– Проверь, нормально написал?

Перед моими глазами возник телефон. На экране текст: «Прошу прощения, что появился так внезапно. Не мог больше ждать ни минуты. Видел недавно вас в компании нашей общей знакомой, она дала ваш номер. Вы прекрасны. Думаю о вас каждую секунду своей жизни. Как насчёт познакомиться поближе?»

Звучало так себе, но для более взрослой женщины могло подойти. Сообщение отправлено. Я надеялась, что мама не сменила номер и мы сейчас не пытаемся докопаться до невиновной женщины. Через пять минут сообщение оказалось прочитано.

Она долго не отвечала, но в итоге пришёл короткий ответ: «Какая именно общая знакомая?» У меня от волнения чуть не остановилось сердце. Мама ответила! Действительно ответила на пришедшее сообщение, хотя я думала, этого не произойдёт.

Опершись на стол, Юра повернул экран так, чтобы мы все его видели. Начался мозговой штурм. Результатом коротких споров стало позволение созвониться, потому что: «После целого дня устали глаза, можем поговорить по телефону, а не в переписке?»

Удивляло, что она согласилась, хотя час уже поздний. Я думала, предложит поговорить завтра или в более удобное время. Пока шли гудки, меня трясло. Не счесть, сколько раз я пыталась ей дозвониться. У меня не получалось, несмотря на настойчивость. А Юра смог сделать это с первого раза.

– Добрый вечер, – проворковал давно забытый женский голос.

По щекам сразу градом полились слёзы. Юра передал телефон отцу и обнял меня, крепко прижав к груди. Я не думала, что разревусь так быстро. Но сдержаться не получилось.

– Лиза? – глухо спросил отец.

– Да, я Лиза. А вас как зовут?

Судя по голосу, она была вполне заинтересована в знакомстве с отцом Юры.

– Ваня. Я Ваня. Твой Ваня.

– Ваня? Подождите… – Она замолчала на несколько секунд. – Ваня, это правда ты?

У меня перед глазами заплясали мушки. Мама не слышала его голоса двадцать лет и легко узнала после пары сказанных слов. Но при этом ни разу не заикнулась о нём за все восемнадцать лет нашей совместной жизни.

– Да, Лиза. Это я. – Его голос дрогнул. – Ты уехала? Почему?

Она ответила не сразу.

– Ты же знаешь, я всегда хотела жить в столице. – Со стороны казалось, мама оправдывается.

– Почему ты не сказала мне о дочери? – задал следующий вопрос отец.

Снова молчание. Потом я различила всхлип.

– Я надеялась забыть о тебе и начать жизнь заново. Но она… Она слишком сильно похожа на тебя. Это невыносимо.

Ну, вот и всё. Дальше слушать смысла не было. Юра, видимо, подумал о том же. Мы оставили их, дав возможность обсудить прошедшие годы наедине. Я не хотела влезать. Когда-то, может, посчитала бы это хорошей идеей, но точно не сейчас. Если бы она хотела, всё сложилось бы по-другому.

Они говорили долго. Я старалась не прислушиваться к происходящему на кухне. Юра молчал, продолжая крепко меня обнимать. Когда послышался скрип половиц, я резко села. Юра поднялся следом и взял меня за руку.

Отец появился в двери почти сразу после этого. Он смотрел на меня с невыносимой печалью и болью. Я не хотела забирать эти чувства. Но собиралась его послушать.

Он сел на табуретку и поведал историю их жизни. Отец сделал предложение маме в тот же день, когда она узнала о беременности. Они планировали свадьбу и собирались уезжать в столицу в надежде обеспечить ребёнку достойное образование и будущее.

Когда живота ещё не было видно, мама шла встречать отца с работы в промзону. Вечером они планировали присмотреть платье на регистрацию и погулять по набережной. Он увидел её издалека. Мама счастливо улыбалась ему, но тут её кто-то схватил за руку и потянул в сторону.

Отец помчался на истошный крик. Мама лежала на земле в полумраке и пыталась отбиться от разрывающего на ней одежду мужчины. Дальше всё произошло, как в тумане. Отец набросился на насильника и долго избивал его. Тяжело и жестоко. От лица мужчины осталось лишь кровавое месиво.

Мама смотрела на отца с ужасом. На ней зрели синяки. Насильник успел ударить маму несколько раз, чтобы повалить на землю. Отец попытался её успокоить, но она кричала и умоляла не подходить к ней. Мама не понимала, как добрый и милый Ваня мог сотворить с другим человеком такое. Пусть и её с потенциальным насильником.

Его забрали. Оказалось, тот мужчина был не простым прохожим. Важным человеком. Отец не сказал, кого именно убил. Только то, что это был кто-то влиятельный.

Так отец получил максимальный срок. Мама не приходила к нему на свидания и не отвечала на письма. Её травила мысль, что она чуть не вышла замуж за убийцу и теперь носила его ребёнка.

Чтобы он не пытался выйти с ней на связь, мама написала одно-единственное длинное послание, где сказала, что никаких чувств не осталось, как и ребёнка. Она просила забыть о ней. Умоляла не появляться на пороге после окончания срока. Но он не мог. Потому что всю жизнь любил только её.

Условно-досрочное освобождение отцу не светило. Он отучился на сварщика и работал все эти годы на зоне, мечтая встретить любимую женщину ещё хотя бы один раз. Через долгие годы он помирился с родителями: те были против отношений с мамой и заставили его сделать выбор. Отец и выбрал. Маму, а не их.

Более-менее освоившись, отец всё-таки решил проигнорировать просьбу мамы и пришёл сюда. Хотел поговорить. Увидеться. Посмотреть в её глаза. Больше ничего. Он прекрасно понимал: для него в жизни мамы места нет.

Но не было и самой мамы. Она уехала и ничего не оставила после себя. Когда он уходил, Вася позвал его зайти как-нибудь в гости. В молодости они дружили, поэтому предложение отец принял. Когда услышал крики Олега, дебоширы пытались его удержать. Но отец помнил малышку Свету и не мог оставить её в беде, даже если бы снова пришлось вернуться за решётку.

Стоило ему увидеть меня, как сразу всё стало понятно. Когда Вася назвал меня по имени, отпали последние сомнения. Так мы оказались там, где оказались.

– Я так о тебе мечтал, – сказал он со слезами на глазах. – Постоянно представлял, что родится девочка, похожая на мою любимую женщину.

– Мы с ней не похожи, – со скрипом возразила я.

Голос не слушался. Горло свело от переживаний. Не представляю, что бы делала, если бы не руки Юры, крепко держащие меня.

– Мне очень жаль, что так получилось. Прости меня, пожалуйста. Если бы ты не была так сильно похожа на меня, мама бы не бросила тебя.

– Сомневаюсь в этом. – Я тяжело сглотнула. – Я только одного не понимаю. Если она так сильно хотела забыть вас, почему назвала Аллой?

– Лиза сказала, когда увидела тебя, сразу поняла, как сильно ты будешь похожа на меня. И, раз напоминание обо мне всё равно постоянно будет у неё перед глазами, в память о счастье дала тебе выбранное мной имя. Алла.

Звучало странно, но вполне в духе мамы. Я всхлипнула. По впалым щекам отца тоже текли слёзы.

– Прости меня, дочка. Я подвёл тебя. Я совершил страшный поступок, потому что потерял контроль. Человечность. Твоя жизнь могла быть совсем другой, если бы кто угодно другой был твоим отцом.

Сдерживать рыдания больше не получалось. Я выпуталась из хватки Юры и встала. Отец поднялся следом. Я смотрела на него и видела много знакомых черт. Те же глаза, нос, губы, даже линия бровей и та одинаковая. Как и родинка на шее, так бесившая меня в раннем детстве. Он распахнул объятия, и я шагнула в них, не раздумывая.

Меня трясло от слёз и переживаний. Отец обнимал меня так крепко, что было сложно дышать. Я цеплялась за него и горько плакала, скорбя о потерянных жизнях. Его, моей и маминой.

– Если ты позволишь… Я бы хотел остаться в твоей жизни. Я не жду, что ты начнёшь считать меня папой. Слишком много воды утекло.

Я посмотрела в его карие глаза, точь в точь как мои, и сморгнула слёзы. Он одной рукой вытер их и замер, в ожидании ответа.

– Папа… у меня есть папа…

Он неверяще посмотрел на меня, а потом сгрёб в самые крепкие объятия в жизни. Я прижималась к нему так, как всегда мечтала в детстве, вдыхала запах, который когда-нибудь станет для меня родным и не могла поверить, что у меня всё-таки есть семья. Настоящая.