Я решила не пытаться образумить Юру. Если мы действительно начали встречаться, будет неправильным в самом начале пытаться кого-то прогнуть или поменять. Мы со всем разберёмся, но постепенно. Он привык к одному, я совершенно к другому, но это не значит, что мы никогда не сможем прийти к единому мнению.

Мокрый снег обычно не вызывал во мне столько положительных эмоций. Но сейчас, когда Юра держал меня за руку, в целом мире не было ничего прекраснее. В свете фонарей снежинки красиво кружились на фоне тёмного неба. А маленькая свинка Гэтсби уже успел изваляться в грязи, хотя мы гуляли не больше пятнадцати минут.

– Готов к возвращению к нормальной жизни? – спросила я, пытаясь представить, какого это будет снова жить одной.

Сначала предложение провести отпуск в моей каморке казалось смешным. Диким. Безумным. Я честно думала, что Юра сбежит. Не справится с жизнью, даже близко не напоминающей привычную.

Запрет на траты денег, передвижение своим ходом, поиск простых и дешёвых рецептов, охота за купонами и акциями: я сомневалась, что Юра ещё хоть когда-нибудь попробует окунуться в подобную жизнь, полную лишений и ограничений.

В итоге он справлялся на удивление хорошо. Ни разу серьёзно не пожаловался (только ныл и угрюмо вздыхал), стойко спал на моей старой короткой раскладушке, ел максимально простую еду и много ходил пешком. С каждым днём мы неумолимо сближались. Я боялась, что это происходило от скуки, поэтому до последнего старалась держать дистанцию, но бесконечно противостоять собственным чувствам не смогла.

Большая тёплая ладонь едва ощутимо сжала мою. Я посмотрела на него и сразу забыла, как дышать. Мы стояли прямо под фонарём, тёплый жёлтый свет подсвечивал тёмные намокшие волосы Юры. На коже горел румянец, карие глаза блестели так, что я не могла отвести взгляда.

На пальто осели снежинки. Мне хотелось стряхнуть их, но я, словно завороженная, продолжала смотреть в бездонные глаза, мечтая об очередном поцелуе. О крепких объятиях. Я хотела стать с ним ещё ближе, так, чтобы невозможно было разорвать.

Оставаясь невероятно серьёзным, Юра, словно в замедленной съёмке, поднял руку и убрал с моих губ прилипшую прядку волос. Я не понимала, как умудрилась не заметить её. Он слегка улыбнулся и наклонился ко мне. Губы и без того ныли, но мне было всё равно.

Сердце ушло в пятки. Юра действительно снова собирался меня поцеловать несмотря на то, что мы занимались этим практически все последние сутки. На улице, стоя под фонарём, игнорируя большие хлопья мокрого снега, прямо как в романтичном фильме. У меня задрожали руки, я не понимала, куда их деть. Я ведь думала именно об этом. Как оказалось, он тоже.

Губы приоткрылись сами собой. Он медленно провёл своим носом по моему и потянулся за поцелуем.

– Гэтсби! – Я вздрогнула, услышав звонкий женский голос.

Коржик завизжал, как делал только в моменты искреннего счастья. Юра отстранился, так и не поцеловав меня. Я смотрела на него, пытаясь отдышаться. Ещё не привыкла к его влиянию на мою способность дышать. Пока он сверлил кого-то взглядом за моей спиной.

– Ну, привет. – Тот же голос послышался совсем близко. Юра прищурился, поэтому я обернулась.

Передо мной стояла красивая темноволосая девушка со свежим загаром. Белоснежные зубы почти ослепляли из-за контраста с тёмной кожей. Белое пальто невероятно ей шло. Я легко приняла бы её за супермодель.

– Привет. Ты за вещами? Почему не предупредила?

– А я должна предупреждать? – Она явно удивилась. – Прилетела утром, приехала сюрпризом домой, где не нашла следов ни тебя, ни Гэтсби. На телефон ты не отвечал, ребят игнорируешь уже месяц почти. Иногда в общем чате отвечаешь. Спасибо, так хотя бы я смогла определить примерное время прогулок с Гэтсби. Как в окно увидела, вышла.

– Я тебе обо всём написал. – Юра крепче сжал мою руку, будто боясь, что я исчезну.

Но убегать я не собиралась. Напротив, захотелось остаться и послушать этот невероятно увлекательный диалог.

– Очень по-взрослому. Не находишь? Мы встречались семь лет, а ты решил меня бросить через сообщение в мессенджере? В твоей квартире мои вещи, наши родители дружат, мы обсуждали свадьбу. И тут я получаю сообщение: «Мы расстаёмся. Я понял, что отношения с тобой это не то, что мне действительно нужно. Будь счастлива». Это похоже на плохой розыгрыш, не находишь?

Встречались семь лет? Жили вместе? Её вещи всё ещё в его квартире? И он мне ничего об этом не рассказал, хотя последние сутки мы только и делали, что целовались? Я повернулась к Юре. Он не выглядел смущённым. Больше печальным, как в первые дни нашего знакомства.

– Аврора, мы уже не раз говорили об этом, ещё до твоего отъезда, просто ты никогда не воспринимала мои слова всерьёз.

Так вот, что за таинственный контакт. «А». Ситуация прояснялась слишком стремительно.

– Разумеется, не воспринимала. У тебя депрессия! Я даже подарила тебе собаку в надежде, что это поможет прийти в себя и вернуться на правильный путь. И после всего, через что мы прошли плечом к плечу, ты за месяц всё топчешь, а потом ещё и находишь мне замену?

Большие голубые глаза, полные ярости и обиды, обожгли меня. Я стойко ответила на это, потому что была ни при чём. Мне о ней никто не рассказывал. Никаких намёков о наличии девушки, кроме местами странного игнорирования звонков и сообщений, не было.

– У меня была депрессия, потому что вы все меня не слышали. Вам казалось, это ерунда. Не стоит внимания. Пытались отправить в отпуск, подарили собаку, я слышал, отец думал обновить мне машину. Но никто из вас так и не захотел меня послушать. Нет, не так. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Услышать.

– Потому что тебе давно пора повзрослеть, – сказала Аврора возмущённо. – В реальности никто не будет возиться с тобой и твоими чувствами. Ты обязан самостоятельно держать себя в руках и вести себя достойно. Уже давно взрослый. Помнишь, чем занимались наши отцы в твоём возрасте? Им сопли никто не подтирал!

Я потянула руку, но Юра не отпускал. Он снова посмотрел на меня и я чётко увидела в его взгляде страдание.

– Ребят, вам нужно поговорить. Думаю, лучше это сделать без свидетелей. Я пойду.

– Вот, явно взрослый и умный человек. Спасибо! – воскликнула Аврора, подхватывая Гэтсби на руки.

– Не уходи, пожалуйста, – попросил Юра.

В любой другой ситуации я бы осталась, но не сейчас. Пока он держал меня за руку, я не могла мыслить рационально. По вискам стучали воображаемые молоточки, возвращая все сомнения, забытые после нашего первого поцелуя.

– Нет. Вы долго были вместе и если всё, что я услышала, правда, вам нужно всё обсудить только вдвоём. А потом уже поговорим мы. Также вдвоём, – добавила я, заметив, что отпускать меня никто не собирался.

Лишь после последних слов Юра разжал пальцы. Почувствовав долгожданную свободу, я махнула им обоим рукой на прощание и пошла домой. Благо мы ушли недалеко.

Снегопад перестал казаться мне прекрасным. Исходя из услышанного, Юра воспользовался мной, как порошком от простуды. Ему стало веселее, жизнь заиграла новыми красками. В моей квартире он научился по-настоящему ценить то, что дали ему родители. Всё, как я и подозревала. От и до.

Я медленно брела по слишком хорошо знакомой улице, игнорируя стремительно намокающие ноги. Ботинки не выдержали испытания снегом и лопнули, но меня это слабо волновало. И не с таким справлялась. Сердце застыло. Ему было намного холоднее, чем ногам.

На душе скребли кошки. Не нравилось, что мной реально воспользовались. Ведь было же предчувствие, что что-то не так. Не мог парень из совершенно другого слоя населения искренне радоваться лапше быстрого приготовления, заваренной на тесной кухоньке. Учитывая, что в третью нашу встречу он морщился от сахара.

Это ощущалось приключением для нас обоих. Оказалось, приключение было у него. Мне же досталась роль экскурсовода в нищету. Я анализировала прошедшие недели и задавалась вопросом: почему позволила собой воспользоваться?

Домой поднималась пешком. Физическая нагрузка привычно отвлекала от душевных страданий. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, я ползла в свою берлогу, надеясь что всё это окажется лишь дурным сном. Нужно было только лечь спать, а утром я бы снова проснулась от хорового пения через розетку и оказалась в том дне, когда проспала учёбу.

Я ведь правда верила, что нравлюсь ему. Мы много шутили и смеялись, проводили долгие вечера и даже ночи за разговорами. Юра ходил со мной на работу, соглашался на любые предложенные авантюры, прогонял Олега каждый раз, когда тот заявлялся на порог. Ругался с дебоширами, угрожал им вместо меня. Сидел с Серёжкой на руках, ходил в гости к Стёпе.

Мне не верилось, что всё от и до было игрой. Всё же, Юра всегда казался мне по-настоящему искренним человеком, со своими печалями и пороками. Обеспеченный до праправнуков, никем не понятый и недооценённый. Просто человек, пытающийся найти своё место в слишком большом мире.

Возможно, я и не была глупым развлечением. Всё же, он признался в чувствах первым, выпытал из меня ответ, целовал до дрожи, а потом ещё и подарил дорогущий букет. Он хотел что-то мне показать этим. Но сейчас это не имело значения. Ведь он не рассказал мне о самой главной проблеме. О девушке, на которой он ещё совсем недавно собирался жениться. Я понимала, что Юра бросил её по телефону, чтобы не чувствовать угрызений совести, проводя время со мной.

Я понятия не имела, как расценивать данный поступок. Хороший он, плохой? Слишком многого я не знала об отношениях, чтобы сделать адекватную оценку. Неопытность совсем не добавляла уверенности.

На балконе встретила Васю в халате. Он затянулся, задумчиво разглядывая кружащиеся снежинки. В этот момент он казался обычным уставшим от жизни мужчиной. Отчасти, мне было его жаль. Вася посмотрел на меня. В полумраке ярким пятном тлела сигарета.

– Ты это, прости за кабачки. – Он выдохнул клубок дыма. – Там на дне корзины его остатки были.

– Ничего. – Я отмахнулась, чуть не закашлявшись. – Лучше курить бросай.

Он хмыкнул и покачал головой. Я прошла мимо. Снова вещи, сохнущие на верёвке посреди коридора. Пыльный телевизор, на котором отпечаталась маленькая детская ладошка. Запах жаренных котлет. Религиозная лекция, выкрученная на максимум, за дверью дебоширов. Громкий голос дедушки-инвалида из однушки. Вот моя жизнь. Переполненная событиями, звуками и вещами. Она моя. Настоящая. Не то, о чём говорил Юра, рассказывая, что на каникулах свозит меня в благодарность куда-нибудь отдохнуть.

Я закрыла дверь и печально улыбнулась, когда до ушей донёсся заливистый смех Серёжки. Света что-то делала, из-за чего он смеялся всё громче. Я сбросила мокрые ботинки и прошлёпала сразу в ванную. Не хотелось простыть. По-хорошему, вечером нужно выйти на смену хотя бы на пару часов. Да и остаток заданий доделать. Из-за Юры сегодня ни на чём другом сосредоточиться не могла.

Горячая вода принесла немного облегчения и душевного равновесия. Сначала нам нужно поговорить и всё обсудить. Я крутила свои эмоции, пытаясь понять, что и как именно должна ему сказать. Потому что не считала последние сутки чем-то правильным, учитывая обстоятельства.

После душа я сидела на столе, любуясь снегопадом, закутавшись в одеяло и греясь теплом кружки, сжатой обеими руками, когда хлопнула дверь. Юры не было два часа. Сердце сжалось от осознания, что цокота когтей Гэтсби я не услышала. До последнего не верила, что всё закончится вот так, хотя и приняла решение самостоятельно.

– Поговорили? – спросила я, не оборачиваясь.

Голос прозвучал намного увереннее, чем ожидалось. Мне было обидно, но не смертельно. Истерикой пока тоже не пахло, что хорошо.

– Поговорили, – глухо отозвался Юра за моей спиной.

– Что решили? – Я обернулась и сразу всё поняла по печальному лицу.

– Ничего нового, но я признал, что был не прав и что действовал излишне эмоционально. Что должен был поступить иначе. Взрослее. Правильнее.

Каждое слово ощущалось ударом под дых. Но я умоляла саму себя держаться до последнего. Нужно было поговорить и всё обсудить. Сейчас или потом, если у меня не получится. Всё-таки, предчувствие не обмануло. Всё это было игрой. Иначе зачем он выразился так конкретно?

– Такое бывает. – Я пожала плечами, пытаясь изображать равнодушие.

– Но я не думаю, что ошибся в выводе. Я считаю, что ошибся в способах донесения информации.

– Ты пришёл без Гэтсби, – почему-то сказала я, полностью игнорируя услышанное.

– Да, я пришёл без него. Потому что понял, что и с тобой поступил отвратительно.

И правда. Наверное. Для меня всё слишком запутано. Я металась от мнения к мнению, пытаясь разобраться в своих чувствах. Понимала, что остро нуждалась в совете кого-то более мудрого. Но пока что у меня была только я.

– Ты мог поделиться своими проблемами со мной. – Я снова отвернулась. – Например, вчера. До того, как поцеловать. У тебя было целых две возможности сделать это. Или до этого. Мы так много говорили о жизни и твоих переживаниях. Почему не сказал про разлад в отношениях? Я бы всё поняла.

Или нет. Но не сообщать же об этом вслух?

– Говорить было не о чем. Я правда неоднократно пытался расстаться с Авророй ещё до её отпуска. Она отказывалась меня слушать. Мы договорились отдохнуть друг от друга. В плане, сократить общение до её возвращения. По факту, я расстался с ней до нормального знакомства с тобой. Пусть письменно, но расстался. Я никогда не скрывал от тебя девушку, не врал, не вводил в заблуждение. Но признаю, что должен был поделиться всем, как только понял, что чувствую к тебе на самом деле.

Чувствует ко мне? Он никогда не говорил о чувствах. И я тоже. До вчерашнего дня. А если бы мы продолжили эту прекрасную традицию, то ничего бы не произошло.

– Но в твоей квартире всё ещё лежат её вещи. И Гэтсби, по сути, ваша общая собака.

Юра тяжело вздохнул. Я попала в точку.

– Последнее не совсем верно. Гэтсби мой и больше ничей. Его подарили мне, в надежде, что он поможет справиться мне с депрессией. В общем-то, так и получилось. Но только потому, что он внезапно решил увязаться за тобой.

– Рада, что тебе не пришлось тратиться на психолога. Хотя ты легко мог его себе позволить.

– Алла, я понимаю, как это выглядит с твоей точки зрения, но всё не так. Между нами не было ничего, кроме искренности.

Он никогда не называл меня этой формой имени. Почему-то, это ощущалось, как уловка.

– Сейчас я не уверена в этом, – честно призналась я. – Мне кажутся неправильными события последних недель. Как минимум, не совсем честными.

– Я исправлю это. Дай мне два дня разобраться с родителями и Авророй, а потом я расскажу тебе обо мне всё, даже если ты не будешь спрашивать.

– Зачем? – Я снова повернулась к нему. – Юр, всё и так очевидно. У тебя был отпуск, ты провёл его… экстремально? Всё было здорово, но оно закончилось. Если бы это было чем-то большим, ты бы не молчал.

Слова вырвались сами собой. Сдержаться не получилось, но отступать было поздно.

– Как ты представляешь себе этот разговор? Аллочка, знаешь, я семь лет встречался с девушкой, бросил её, как последняя сволочь, но после того, как услышал твой смех, забыл о ней? Да, кстати, в моей квартире куча её вещей, но я всё ей отдам, как она вернётся. Так?

– Да хотя бы и так. Почему нет? Что плохого в этом варианте?

– То, что мы с тобой общаемся меньше месяца и тебя, скорее всего, отпугнуло бы подобное признание.

– Но я имела право на эту эмоцию.

Юра чуть наклонился, заглядывая мне в глаза. Я замерла. Боялась пошевелиться. Юра влиял на меня странно, это походило на какую-то магию, под которую сейчас я совсем не хотела попадать.

– Ты же не говорила мне, что никогда ни с кем не встречалась.

Щёки покраснели. Это разные вещи. Дыхание перехватило от неудобных чувств. Я ведь и не думала, что о таком нужно говорить.

– Мне тоже казалось странным говорить об этом с парнем, который мне нравился. Но главное не это.

– И что же для тебя главное в разговоре с парнем, который тебе нравится? – Он навис надо мной, уперевшись руками в столешницу.

Мне не понравился сделанный акцент на слове «нравится» в настоящем времени. Ведь я выразилась иначе.

– Я не хочу строить отношения с тем, кто может бросить меня через сообщение, лишь бы не чувствовать угрызений совести, гуляя с новой хохотушкой. Это бесчестно.

Он продолжал хмуриться.

– В целом мире не существует больше людей, способных хохотать, как ты. Искренне, громко, совершенно не стесняясь. Со стороны кажется, у тебя примерно ноль поводов для смеха, а ты всё равно улыбаешься и смеёшься. При этом ты не пытаешься отвлечься таким образом от проблем. Ты смеёшься, потому что тебе по-настоящему хочется этого.

– Я на приём к психологу не записывалась. – Пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. – Мы не об этом говорили.

– Аллочка, я прекрасно понимаю, как выглядит сложившаяся ситуация в твоих глазах. Я ошибся и хочу это исправить. Чтобы между нами всё было максимально честно и прозрачно.

Дурацкое сердце отказывалось биться в нормальном темпе. Мы смотрели друг другу в глаза, и я не знала, как выдавить из себя ответ. И каким он должен быть тоже не понимала.

– Я не уверена, что хочу, чтобы между нами вообще что-то было. Мне нужно время подумать, – выдала я с трудом через несколько минут гнетущего молчания.

– А мне – чтобы закрыть все свои косяки. – Он выдохнул. – Я приду, как только всё исправлю, но не позже, чем через два дня. Хорошо?

– Мне нужно больше времени.

Лицо Юры напряглось и заострилось. Я привыкла разглядывать его, подсвеченного огнями его же дома. Но подобных эмоций в нём раньше не замечала.

– Сколько? – спросил Юра.

– Не знаю, но точно больше двух дней. Я напишу тебе.

– Только не бросай меня через сообщение.

– Мы не встречаемся, чтобы я бросала тебя через сообщение.

– Готов поспорить об этом.

– Твои вещи в сумках. Я собрала их.

Юра долго вглядывался в меня, потом кивнул и ушёл, забрав с собой только сумку Гэтсби. Когда дверь закрылась, я легла на диван и спряталась от мира под одеялом. Хотелось обсудить случившееся с более сведущими в отношениях людьми, но сейчас… Сейчас мне нужно было побыть одной.