Селина

Тяжелые створки ворот Териона медленно расходятся, пропуская наш белоснежный отряд в город. Я сжимаю поводья, удерживаясь в седле, чувствуя ровный шаг лошади под собой. На мне белоснежная броня, плотно облегающая тело, рельефные наплечники и наручи, защита бедер — все до мельчайших деталей отполировано.

Впереди ступает Эзар. Я держусь сразу за ним, остальные эриды идут за нами молча, никто не разговаривает. По обе стороны от ворот стоят стражники, внимательно наблюдая за нами и крепко сжимая в руках копья с острыми наконечниками.

Вдоль улицы собираются горожане. Кто-то выходит из лавки, кто-то прижимается к стене, жмурясь от солнечных бликов, отражающихся от наших доспехов. Люди смотрят на нас внимательно, и в этих взглядах есть вера, что мы действительно принесем перемены. Никто не бросается вперед, не кидает камней, никто не кричит оскорблений и прозвищ.

Я обращаю внимание, что Терион совсем не похож на серо-коричневый Веларрон. Здесь дома белые, не из грубого камня, а словно покрытые гладким светлым слоем, который мягко отражает солнечный свет. Крыши у одних скошены, у других поднимаются куполами, и на больших домах видно потускневшую позолоту, оставшуюся от прежних времен.

Город кажется светлым и тихим. Видно, что когда-то он был богатым, и даже теперь люди стараются сохранить этот порядок. У дверей стоят вазоны с растениями, на подоконниках тянутся зеленые ветви, кое-где над улицей свисают цветы. Люди выглядят скромно одетыми, одежда простая и местами изношенная, но вокруг чувствуется забота о доме и желание сохранить хоть немного уюта.

По дороге нас встречает мужчина с широкими плечами и сильными руками. Он выглядит как воин — походка твердая, осанка прямая, движения собраны, без лишней спешки. Кожа у него темная, с медным оттенком, видно сразу, что он много времени проводит на солнце. Волосы светлые, короткие, на лице аккуратная борода. На его плаще вышит герб Териона — золотой лев с короной на голове, вставший на задние лапы, пасть раскрыта, когти вытянуты вперед.

— Верховный Луциора, Эзар Дарр, — он приветственно кланяется не слишком низко, скорее уважительно, чем покорно. — Меня зовут Варик Торн, я командир стражи Териона и официальный представитель королевы Майрисы. Приветствую вас и ваш отряд в наших стенах. Ее Величество уже ждет вас во дворце. Ваш отряд может проследовать с моими людьми в казармы.

— Мои эриды голодны, Варик Торн, — бросает Эзар. Он слегка склоняет голову, и в этом едва уловимом движении чувствуется жесткое предупреждение. — Думаю, вы понимаете, что это значит.

Вокруг на миг становится тише. Несколько стражников крепче сжимают копья. Варик, чтобы не выдать смятение, медленно втягивает воздух, но я все же слабо улавливаю в его эмоциях настороженность. Те же ощущения скользят по лицам горожан — тот, кто был ближе, инстинктивно делает шаг назад, прячась за спину другого. Знаю, чего они боятся. Прошло больше века с тех времен, когда эриды служили людям и дарили им хлад, который тогда принимали с благоговением. Теперь многие уверены, что вместе с этим хладом эрида забирает у человека часть его самого, и никто не хочет оказаться тем, кто отдаст эту часть первым.

— Конечно, Верховный, — отвечает Варик уже жестче. — Все необходимое будет организовано. Ваши воины получат все, что требуется.

Он тут же отдает короткое распоряжение сопровождающим. Горожане не спешат расходиться, но теперь держатся дальше, в страхе оказаться теми, кто случайно привлечет внимание.

Я ловлю взгляд Варика — в нем теперь живой интерес вперемешку с волнением. Он оценивает не только наш отряд, но и возможности, которых, может быть, не ожидал увидеть вживую.

— Прошу, во дворец, — он делает шаг в сторону, освобождая дорогу.

— Селина, — бросает Эзар, даже не поворачиваясь, — едешь со мной.

Он натягивает поводья, и лошадь делает шаг в сторону дворца. Я сразу выпрямляюсь в седле, подбирая повод и трогаясь следом за ним. Остальные уже спешиваются, соскальзывая с лошадей, и стража уводит их к казармам. Где-то сбоку мелькает белая тень Эссы, рядом звучит чей-то низкий голос, отдающий распоряжения о размещении.

Варик идет впереди, показывая дорогу к дворцу, и люди расступаются перед нами, освобождая улицу. Я смотрю на Эзара и замечаю, как он высоко задирает голову, не скрывая своей уверенности. Знаю, что он делает это нарочно, показывая всем вокруг, что мы здесь не просто гости, а сила, с которой теперь придется считаться.

***

— Вот и вы, наконец, — голос Майрисы звучит на пороге зала так, словно она ждала этой встречи с самого рассвета. — Верховный Луциора. И… — она едва склоняет голову, цепляясь за меня взглядом, — это та самая эрида, верно?

Она проходит вперед, высокая, сухощавая, кожа бледная, волосы собраны в пышную светлую копну, на лбу сверкает золотая диадема. Платье расшито бронзой, по плечам тонкая накидка.

— Ты та эрида, что сделала для нас невозможное, лишила короля Веларрона души. И так драматично рухнула с башни во время конклава. Признаюсь, не ожидала увидеть тебя снова, слышала, что эриды не переносят воду.

Она склоняет голову набок, в глазах появляется играющий свет, она наблюдает за моей реакцией, примеряя, как я держусь под этим вниманием.

— Видимо, слухи преувеличены, Ваше Величество, — произношу, растягивая слова.

Эзар делает полшага вперед, тень от его белоснежного плаща падает на пол.

— Я прибыл сюда не для того, чтобы ты обсуждала мою эриду и ее умение держаться на воде, — отчеканивает он, глядя королеве в глаза. — Время не терпит разговоров о прошлом. Мои эриды прибыли, через пять дней придет еще один отряд. Я хочу знать, когда ваши войска будут готовы к наступлению. И когда вы собираетесь использовать силу, ради которой мы здесь.

Майриса приподнимает подбородок, и едва заметная усмешка появляется на ее губах. В зале замирает тишина и даже Варик, стоящий у дверей, затаил дыхание.

— Я привыкла действовать быстро, Верховный, но мой совет должен видеть не просто демонстрацию силы, а саму работу эридов. Люди взволнованны, и им нужно время, чтобы принять то, что вы рядом.

Королева поворачивается ко мне и в ее лице появляется внимательность, на миг исчезает весь пафос.

— Ты, Эзар Дарр, привел с собой ту, кто была в плену у принца Каина. — взгляд Майрисы становится пристальнее. Она разглядывает меня теперь уже не как диковинку, а как подозрение. — Кто поручится, что она здесь по твоей воле, а не по его приказу?

— Селина вернулась ко мне по своей воле, — Эзар произносит это ровно, но в его голосе появляется та металлическая нота, которая обычно предупреждает о границах. — Если бы я хоть раз усомнился в ее верности, она не стояла бы рядом со мной сейчас. Если у кого-то в этом зале есть возражения, то пусть скажет сейчас.

Он делает шаг ближе ко мне, почти незаметно, будто ставит защитную метку между мной и королевой. Майриса улыбается тонко, губы едва заметно подрагивают, ловя в этих словах скрытый вызов.

— Все мы знаем, что Веларрон хорош в интригах. Ты, эрида, — она обращается теперь прямо ко мне, — зачем вернулась? Может, твой принц тебя просто отпустил? Или ты сама сбежала? Не для того ли, чтобы встать против него здесь, в Терионе?

— Я сбежала, Ваше Величество, если бы я пришла сюда по чужой воле, вы бы это уже поняли.

Она смотрит в упор.

— Тогда расскажи мне, — в ее голосе теперь проступает острый интерес, — чем ты можешь быть полезна сейчас? Веларрон готов к войне? Какой у них настрой, чего ждут, каковы силы? Мне нужны не слухи, а то, что ты видела сама.

Чувствую, как внимание всего зала смыкается вокруг меня, будто стены подались ближе. На миг даже броня кажется тяжелее, чем должна быть. Она не спрашивает ради любопытства. Она проверяет, что из меня можно вытащить, что использовать, где надавить.

Я поднимаю глаза, позволяя себе короткую паузу. Если отвечу слишком быстро, подумает, что репетировала. Если замешкаюсь — что лгу.

— Я видела, что готовятся к обороне, — отвечаю стараясь говорить уверенно, чтобы она не подумала, что я выдумываю. — Город укрепляют, собирают людей к стенам, тренируют новых воинов. Каин ждет нападения, но не знает, когда и с какой стороны оно начнется. Ваш союз с нами их пугает больше самой войны. Они ждут, когда вы бросите армию эридов вперед. Пока этого не случится — Веларрон не станет наступать сам.

Майриса улыбается шире, глаза сверкают холодом. Она слушает внимательно, но, кажется, что-то уже решает для себя.

— Значит, пусть ждут. Пусть считают дни.

Она кивает Варику, тот разворачивает карту.

— Вот рубеж, вот три отряда, которые я готовлю к первой атаке, — говорит она, пальцем обводя линии. — Мне нужно, чтобы ваши эриды заняли места в этих отрядах. Первый — пехота, второй — разведка, третий — передовые группы. Как быстро вы готовы распределить своих?

— Мои эриды дисциплинированы, им не нужно время на сборы. Достаточно, чтобы ваши командиры не мешали работать с бойцами. Чем скорее начнете, тем скорее получите то, ради чего нас ждали.

В глазах Майрисы появляется удовлетворение. Она явно привыкла к тому, что военные вопросы решаются быстро, без длинных обсуждений. Ее худые пальцы скользят по периметру карты, взгляд цепляется за каждый рубеж.

— Хорошо, — отвечает она, — сегодня вечером соберем командиров. Если что-то потребуется — скажите Варику. Он отвечает за размещение и безопасность ваших… эридов.

Варик, не выказывая удивления, сразу же делает пометку на пергаменте, скользя взглядом по спискам, мысленно уже распределяя посты.

— Ваши бойцы будут размещены в западном крыле казарм, — говорит он. — Для старших выделены отдельные комнаты при дворце. Если потребуется особое питание… — на этом он запинается, — дайте знать заранее, чтобы мы не столкнулись с инцидентами.

— Все будет, как сказано, — коротко отвечает Эзар. — Я лично прослежу, чтобы никто не нарушал порядок.

Смотрю на карту, лежащую между нами, там, где новые границы выведены чернилами, словно люди уже мысленно поделили города и земли. Молчу несколько секунд, пропуская сквозь себя напряжение в зале.

— Чего вы хотите от этой войны? — обращаюсь к Майрисе. — Какую роль вы видите для нас… для эридов, когда все закончится?

Варик быстро смотрит на Майрису, по его лицу видно, что даже среди ее людей мало кто понимает, что будет после.

Королева улыбается, по ней заметно, что она давно ждала такого вопроса.

— Я хочу мира, в котором Веларрон перестанет дышать нам в затылок. Мира, где те, кто силен, не будут вынуждены прятаться. Я не верю в сказки о чудовищах — верю в выгоду, союз и силу.

Она делает паузу, взгляд скользит по Эзару, затем возвращается ко мне.

— После победы твой род не будет гоним. Я вижу эридов не только на поле боя. Вы можете давать покой, вы можете быть стражами новых границ. Если вы станете союзниками по-настоящему, а не просто найметесь на войну, то я дам вашим место и голос. После войны многое изменится. Все будет зависеть от того, как вы проявите себя.

Я смотрю ей в глаза, отмечаю, что она говорит искренне, но в каждом слове чувствуется расчет. Доверять этому нельзя, но услышать — необходимо.

Уголки губ Майрисы приподнимаются, но в глазах остается стальной холод.

— Я не забываю тех, кто приносит мне победу, — добавляет она, почти доверительно. — Если твой род докажет, что ему можно доверять, он получит не только место, но и силу в новом Терионе. Мне нужны союзники, а не рабы.

— Тогда посмотрим, кто из нас первым нарушит свое слово, — говорю, складывая руки перед собой, отгораживаясь этим движением от всей этой новой власти. — Мы сделаем, что должны, но если вы решите, что ваш новый порядок — это только другой способ держать нас в узде, я напомню, как быстро меняется ветер в этих стенах.

Королева молчит, но я вижу, что ее устраивает этот ответ. И устраивает та уверенность, с которой я стою перед ней — не униженная, не просящая, не сломленная.

— Вы оба сказали достаточно, — вмешивается Эзар с раздражением. — Не время сейчас для подозрений. Мы пришли не за обещаниями, а за действиями. Завтра мои эриды займут свои позиции, и вы увидите, что такое дисциплина Луциора.

Он отступает от стола. Варик быстро смотрит на королеву, и, получив еле заметный кивок, подхватывает:

— Значит, выступаем через неделю, — подытоживает Варик, вычеркивая строку в списке. — Вашим эридам покажут казармы. Если потребуется что-то для размещения или питания, через меня все запросы.

В зале снова повисает тишина. Я смотрю на карты, на следы чьих-то рук на столе. Через неделю мы вступим в бой, как те, за чью верность платят не словом, а чужой кровью.

***

Коротко сообщаю Варику, что останусь с остальными. В его лице удивление сменяется пониманием. Он машет рукой одному из стражников, и я иду за ним по каменным ступеням к западному крылу. Не хочу оставаться в замке, не для того я вырвалась из одной клетки, чтобы запереть себя в другую, пусть и с мягкими стенами и видом на дворцовые сады. Прохожу мимо белых, знакомых лиц, мимолетных взглядов своих, каждый занят своим, и никто не лезет ко мне с вопросами.

В казарме тесно. Кто-то протирает клинок, кто-то перекидывает ремни на доспехах, кто-то сидит, уронив руки на колени, будто собирая оставшиеся силы. Узкие койки стоят почти вплотную, на стенах висят стойки с оружием, под ногами ровный каменный пол, вытертый до блеска сапогами.

Только опускаюсь на край, как рядом появляется Лаэр. Он присаживается на соседнюю кровать, откидывает волосы за спину, глаза бегло скользят по моему лицу, цепляясь за тень усталости.

— Как тебе дворцовые порядки, Селина? — спрашивает он с привычной иронией. — Впечатлила королеву своим спокойствием или опять всех раздражала упрямством?

Я пожимаю плечами.

— Им от меня нужно одно, чтобы я была предсказуемой. С этим у них проблемы.

Я смотрю в окно, на улице уже темнеет, зажигаются первые огни. В комнату быстро заходит Эсса, она бросает на нас короткий взгляд, скидывает плащ на кровать и шумно садится рядом.

— Зря ты не осталась в замке, — говорит она с явным упреком. — Там наверняка кормят лучше, а не то, что эти Терионские потные солдаты, у которых эмоции все на одном уровне. Страх, усталость и чуть-чуть раздражения.

Я улыбаюсь едва заметно, снимая ремень с наруча, позволяя пальцам наконец расслабиться.

— Мне не стены нужны, Эсса. Я уже наелась чужого контроля.

Лаэр хмыкает, опираясь локтями на колени.

— Думаешь, королева нас правда приняла? Или ждет, пока эриды покажут зубы?

— Думаю, ей все равно, кто мы, главное, чтобы мы делали свою работу. Сегодня союзники — завтра расходный материал.

Я скидываю наручи на койку. Слежу за Лаэром, он все так же спокойно наблюдает за нами, с легкой задумчивостью на лице.

Лаэр и Эсса — те, кто всегда держались ближе других, даже если никто из них не признает этого вслух. В Луциоре редко кто строит иллюзии насчет друзей. Просто с одними легче держать границу, с другими проще не говорить вообще. Я не раз ловила себя на том, что доверяю этим двоим больше, чем остальным. Хотя доверие у эридов — вещь хрупкая. Чаще всего оно похоже на временный договор, а не на настоящее чувство.

С Лаэром было всегда проще. Он не задает вопросы, если не видит в этом смысла, не ждет доверия и я уважаю в нем это. Если я молчу, он просто достает свои мази или дает снадобье от боли — не спрашивая, от чего я получила очередное ранение. С Эссой все иначе. Она действует напрямую, не переносит ни двусмысленности, ни пустых обещаний. Если я соврала — она скажет об этом, если промолчала, то будет давить, пока не признаюсь.

Я сижу, слушаю, как они перебрасываются короткими фразами, и думаю, что в этом треугольнике каждый держит свою дистанцию. Мы не семья. Но если однажды придется снова идти против кого-то, лучше идти с теми, кто уже однажды доказал, что готов подставить плечо, даже если сам об этом не просил. Это не дружба в обычном смысле, скорее привычка держаться рядом, чтобы выжить.

В этот момент дверь казармы открывается слишком резко, будто кто-то толкнул ее плечом, не заботясь о нашем покое. На пороге появляется Ривен. Его белые волосы растрепаны, броня испачкана.

— Вон твоя, — кивает он подбородком в мою сторону. — Селина, напарница эрида, называй как хочешь.

Он отступает в сторону, чтобы пропустить того, кто стоит за ним. В дверях появляется молодой парень. Кожа у него светлая, свежий шрам тянется через скулу, волосы темно-русые, слегка вьются у висков. В его взгляде я замечаю любопытство и заметное напряжение, как перед боем.

— Этот твой, Селина, — кивает Ривен в сторону парня, — Полностью. Его выделили под твои нужды. Только сильно не переусердствуй, ему еще на построение идти.

Парень коротко бросает взгляд на Ривена, потом снова на меня. Выпрямляет плечи, по нему видно, что он уже решил для себя не выказывать слабости ни при каких обстоятельствах.

— Корвин, — произносит он, обозначая себя в этом новом для него мире. — Мне сказали, что теперь я твой… не знаю, как это у вас называется. Если надо — бери, не тяни. Я не из пугливых, проверишь сама.

Эсса фыркает, скрещивая руки на груди, и скользит по Корвину изучающим взглядом.

— Сразу видно, парень к жизни готов. Только не храбрись слишком, она тебя до суха не высосет — у нас тут свои правила.

Парень усмехается уголком губ.

— Правила я быстро запоминаю. А вот к привычкам ваших пока не привык. Он кидает короткий взгляд в сторону двери, убеждаясь, что путь обратно открыт, если что. Но не отступает ни на шаг.

Я подхожу ближе, руки по инерции двигаются спокойно, беру его за шею, чувствуя под пальцами горячий пульс.

— Не бойся, — добавляю коротко, — будет быстро.

— Я не боюсь, — выдыхает, почти с вызовом. — Просто… необычно. Первый раз такое.

— Первый раз, он всегда самый странный, — бросает Ривен. — Главное, не вздумай дергаться или убегать. Эриды любят, когда им не мешают.

Эсса усмехается шире, у нее на лице появляется почти хищная улыбка.

— Да, не дергайся, а то останешься с половиной души. Бывает, что кто-то теряет голос или забывает свое имя на пару дней… Но ты же не из пугливых, да?

Эсса смотрит прямо на Корвина, и видно, что она нарочно его пугает.

— Спасибо за поддержку, — бурчит парень, не оборачиваясь к ней. — Справлюсь, как-нибудь.

Я вдыхаю его волнение, первую вспышку страха, едва заметное раздражение. Все это проходит через меня, как прилив тепла. После Каина вкус чужих эмоций стал для меня выцветшим, как если бы я сорвала цветок и обнаружила, что он без запаха, без сока и без жизни.

Корвин втягивает воздух, морщится, пересиливая головокружение.

— Все? — спрашивает, двигая плечами.

— Все, — отстраняюсь, убирая руку.

Он опускает голову, сдерживая улыбку.

— За каждым воином теперь будет свой эрид. Так что ты, выходит, моя напарница. На войне и на привале.

— Это не я твоя, а ты мой источник питания. — уточняю спокойно, — Не путай роли, Корвин. Я здесь не ради напарничества.

Он хмыкает, отводя взгляд, но не обижается. Я отмечаю про себя, что с таким будет просто. Он быстро привыкнет к нашим правила и не станет задавать лишних вопросов.

Корвин потирает шею, смотря на меня теперь уже внимательнее.

— Если понадобится еще, просто скажи. Я понял, как это работает.

Ривен качает головой.

— Вот видишь, Селина, парень-то с характером. Быстро схватывает.

Замечаю, как в казарме постепенно стихает шум. Я остаюсь на своей койке, рядом Лаэр, чуть поодаль Эсса, Корвин подсаживается ближе, уже принявший на себя новую роль.

В коридоре слышен короткий топот. Варик возвращается, что-то говорит стражникам, голос сдержанный, но строгий. Через секунду дверь открывается, он проходит в казарму, задерживает взгляд на каждом, словно отмечает, кто и как держится.

— Слушайте приказ, — говорит он четко. — Планы меняются, выступаем завтра. Первый отряд выходит на рассвете. Цель — Веларрон. Готовность полная.

Он делает паузу, переводя взгляд по очереди на меня, на Лаэра, на Эссу. Даже Ривен на миг поднимает голову.

— И да… — Варик сдвигает брови, подбирая слова, — готовьтесь к сопротивлению. Они ждут нас.

Он задерживается на пороге, в желании добавить еще что-то, но ограничивается коротким кивком.

— Отбой через час. Отдохните, завтра будет трудно.

Варик выходит, оставляя за собой напряжение. Завтра — война. Мы пойдем на Веларрон. Но для меня за этим приказом стоит другое.

Каин.

В голове всплывает его лицо, словно даже здесь, тень его взгляда следит за мной. Все, что было между нами, не уместится ни в один разговор, ни в одну ночь.

Я не знаю, что такое «ждать» человека, но когда думаю о нем, внутри появляется, что-то неуловимо тревожное. Не пойму в какой момент он стал для меня не только противником, не только тем, кто держал в руках мою жизнь, но и человеком, в котором я увидела нечто большее. Дальше — только война. Если Эзар прикажет, я буду идти против Каина, потому что так устроен этот порядок. Старший решает, младшие слушаются. Может быть, я и правда стану врагом Веларрона. Может, мне придется снова смотреть ему в глаза уже не в темнице, а на поле сражения.

Я смотрю на голую стену, чувствуя, как в груди появляется странная сдавленность, как будто что-то не дает сделать вдох до конца. Прокручиваю в голове то, что он сказал в ту ночь про то, что не готов быть тем, кто носит мое имя как боль. Тогда эти слова казались мне просто проявлением слабости, может уязвимости. Но теперь внутри что-то вспыхивает резко, до одури.

Каин… Он бы не смог забыть. Он бы вспоминал, если бы меня не стало. Ему было бы больно. Не потому что надо, не потому что жалко, а потому что — не все равно. Я не могу отмахнуться от этой мысли, она царапает изнутри, как ожог.

А если представить наоборот? Если Каин исчезнет?

Только дотрагиваюсь до этой мысли, и внутри все скручивается. У меня никогда не было мыслей, что я могу скучать, что может болеть из-за другого. А сейчас, если его не станет… если он не выживет в этой войне…

В горле встает комок, я пытаюсь сглотнуть, но он никуда не уходит, будто застрял внутри. Глаза щиплет, как словно ветер бросил в них песок. Не понимаю, что со мной происходит. Дыхание сбивается, в груди все тяжелеет, словно сердце, если бы оно билось, сейчас бы треснуло пополам. Переворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы никто не увидел, как дрожит дыхание. Я привыкла делать выбор холодно, но теперь впервые не знаю, как смогу идти вперед, если за линией врага будет он.

В комнате становится еще тише. Все разбредаются кто куда. Кто на койки, кто к двери, кто к окну, чтобы собраться с мыслями. Я остаюсь на месте, даю себе время почувствовать эту боль до конца, чтобы потом не было неожиданности.

В ближайший месяц я должна быть сильнее всего, что во мне есть.