Мистер Таунли со своей семьей жил в просторном и респектабельном доме на Ганновер-сквер, рядом с домом адмирала. Практически весь цокольный этаж был отдан под бизнес.

Со временем я узнал, что Таунли был из тех, о ком говорят: наш пострел везде поспел. Будучи суперинтендантом городской полиции, он также заседал в нескольких комиссиях, одна из которых занималась исполнением портовых правил, а другая – выпуском лицензий для возчиков, доставлявших товары в городе и его окрестностях. Он владел складским помещением на Лонг-Айленде, а также сдавал в аренду причал Нормана на Гринвич-роуд, что позволяло ему торговать за собственный счет.

– Мой дорогой сэр! – обрадовался мистер Таунли, когда я сообщил ему о продлении своей миссии в Нью-Йорке. – Как приятно… по крайней мере, для нас. Впрочем, надеюсь, и для вас тоже. А теперь, прошу вас, присаживайтесь. Еще пять-шесть месяцев, а? Лучше не бывает.

Мы сидели в его личной комнате, в гостиной в задней части дома. В воздухе уже веяло осенним холодком, и в камине жарко пылал огонь.

– Может, вы теперь захотите найти себе отдельное жилье? – наклонившись поближе ко мне, спросил Таунли. – Так вам будет гораздо удобнее. Полагаю, я мог бы подобрать вам достойнейшую квартиру на Куин-стрит, если хотите: три комнаты, просторная гостиная, кухня и винный погреб. Вы, естественно, сможете пользоваться холлом, каретным сараем и конюшней. Вдова, которая владеет домом, очаровательнейшая дама, – подруга моей жены. Не сомневаюсь, я смогу договориться о сдаче квартиры внаем на шесть месяцев за… давайте-ка посмотрим… сорок пять гиней. – Он вяло взмахнул рукой, словно желая отмести мои возражения. – Как-никак, Американский департамент занимает не последнее место в этом мире. Мистер Рэмптон наверняка хотел бы, чтобы вы жили в условиях, соответствующих статусу этого учреждения.

– Сэр, я в любом случае пока поживу у судьи Винтура. Что во всех отношениях меня вполне устраивает.

– А-а-а… – Таунли поднял на меня глаза. – Что ж, миссис Арабелла, без сомнения, отличная хозяйка. Видите ли, на самом деле дом принадлежит ей. Он был городской резиденцией отца миссис Арабеллы, но на время войны она предоставила дом в пользование родителям мужа. Впрочем, в любом случае я уверен, что Винтуры счастливы принимать вас у себя.

Никто из нас не заикнулся о деньгах, но я знал, что мои две гинеи в неделю были хорошим подспорьем для моих хозяев. Судья нуждался в наличных. Все в доме свидетельствовало о прежнем богатстве и нынешней нехватке средств, начиная с ливреи Джосайи с потрепанными обшлагами и пропотевшими подмышками и кончая чайным листом, который заваривали по крайней мере дважды в гостиной и, возможно, еще два-три раза на кухне и в помещении для рабов.

– И все же, – после паузы продолжил Таунли, – меня волнует, каково вам будет на Уоррен-стрит после возвращения капитана Винтура.

– Надеюсь, не хуже, чем прежде.

– Поживем – увидим. Капитан Винтур не самый легкий человек. Хотя у него есть на то свои причины.

– Из-за сражения при Саратоге?

– Вот именно. – Таунли снова посмотрел на меня; его лицо казалось бесстрастным, но взгляд был непривычно пристальным. – Впрочем, имеются и другие причины. Он возлагал большие надежды на своего тестя, однако война внесла свои коррективы, и изменений к лучшему можно ждать, только если снова наступит мир. – Сделав паузу, Таунли спросил: – А когда он возвращается домой?

– Через несколько недель. Насколько мне известно, он уже достаточно окреп, чтобы совершить путешествие, и сейчас находится в Квебеке. Отец отправил ему деньги на дорогу домой.

В дверь постучали. Мистер Ноак принес Таунли письмо на подпись.

– Ах! Наш несравненный Ноак, – улыбнулся Таунли. – Ума не приложу, как я раньше справлялся без вас.

Мистер Ноак поклонился, но не улыбнулся в ответ. Он уже работал на постоянной основе у мистера Таунли, который доверял ему ведение все большего числа дел. Ненавязчивая деловитость мистера Ноака сочеталась с редкостным добросердечием, которое я смог по достоинству оценить, когда он ухаживал за мной во время нашего морского путешествия. Поэтому я был не слишком удивлен, застав его одним сентябрьским воскресным днем в гостиной на Уоррен-стрит за чтением Библии старой миссис Винтур, которую стало подводить зрение. Эти воскресные визиты превратились в своего рода рутину, и миссис Винтур приходила в волнение, если у мистера Ноака не находилось для нее свободного времени.

– Тут еще вот какая штука, сэр. – Он взял у Таунли письмо и, замявшись, помахал бумагой, чтобы высохли чернила.

– Говорите. У нас не может быть секретов от мистера Сэвилла.

– Да, сэр. Это список дел для майора Марриота.

– Ну и что?

– Здесь в том числе сообщение о юном утопленнике, тело которого обнаружено возле паромной переправы в Паулюс-Хуке. Полагаю, он мог быть правительственным информатором, известным как Бенджамин Таггарт.

Таунли выпрямил спину:

– Ах да. Так он что, был убит?

– Не могу сказать с уверенностью, сэр. В любом случае он утонул. И это все. Я не обнаружил на теле следов насилия. В настоящий момент тело находится на Королевской пристани. Какие будут указания на этот счет, сэр?

– Не будить спящую собаку. Ну а в нашем случае – утонувшую собаку. – Таунли хихикнул, отдавая дань собственному остроумию. – Или вы видите основания для того, чтобы майор Марриот начал расследование?

– Точно не знаю, сэр. Впрочем, в любом случае осмотр тела утопленника не скажет ему ничего больше того, что нам известно.

– Ну тогда ладно. Думаю, не стоит тратить драгоценное время на случайную смерть раба. И я уверен, майор Марриот со мной согласится, – заявил Таунли и, когда Ноак поклонился, продолжил: – Заметьте, этот Бенджамин Таггарт оказал нам хорошую услугу. – Повернувшись ко мне, он добавил: – Ведь именно Таггарт дал нам наводку на убийцу бедняги Пикетта. Вы помните? На того беглого раба Вирджила. Без помощи Таггарта мы никогда не смогли бы повесить мерзавца.