Оставшиеся до отъезда часы промелькнули, словно стремительно взмывший в небо стриж. Мы не могли оторваться друг от друга до последнего. Ели, болтали, занимались любовью и просто наслаждались близостью. Влад собирался проводить меня до машины, но за полчаса до выхода уснул на диване прямо в одежде. Я не стала его тревожить, да и, честно сказать, испытала облегчение. Все же прощание накладывало в некотором роде обязательства, а мне хотелось оставить все как есть. Мы чудесно провели вместе эту незапланированную командировку. Пусть в памяти останутся только яркие воспоминания. А будущее… Оно слишком туманно, чтобы сейчас о нем думать или, того хуже, обсуждать. Наверное, я просто боялась, что Влад может предложить что-то более серьезное, чем банальный курортный роман.

Я убрала оставшиеся мелочи в сумку, прихватила выданные Инессой бумаги, чтобы еще раз изучить дома, и положила на стол фальшивое обручальное кольцо. Изящное украшение смотрелось сиротливо на темной столешнице рядом с ноутбуком Влада. В груди заныло, стоило представить, что я могла бы носить его и дальше, будь оно настоящим. Но предложение мне никто не делал, так что я отыскала блокнот, вырвала листок и написала:

Влад, спасибо за все. Передай, пожалуйста, кольцо Инессе. До встречи в офисе.

Мне хотелось упомянуть о тех потрясающих мгновениях, что я пережила рядом с ним, но нужные слова, как назло, исчезли. Решив оставить, как получилось, я сунула записку под кольцо и направилась к двери. Вот и все, пора возвращаться к привычной жизни.

Дорога прошла в полудреме. Стоило присесть, как я проваливалась в сон. Наверное, сказались две бурные ночи. Только в московском аэропорту я очнулась, и то из-за шумной трескотни Настены. Сестра налетела на меня, как заведенный волчок, бросилась на шею и с ходу начала о своем:

– Привет! Круто загорела, только мешки под глазами. Не спала, что ли? Я прямо из пекарни. Там так здорово!

– Привет, – промямлила я, сцеживая зевок в кулак. – Давай кофе купим, иначе до машины меня понесешь вместе с чемоданом.

Настена на миг замерла и окинула меня тревожным взглядом, но, видимо, не найдя поводов для беспокойства, сказала:

– Сейчас схожу, а ты тут посиди.

Я упала в ближайшее кресло и чудом дождалась вожделенного бодрящего напитка богов. Горько-сладкий вкус вернул меня к жизни.

– Ну вот, так гораздо лучше, – улыбнулась я и поднялась. – Извини, что заставила ждать.

– Да ничего, я не могла на месте усидеть, все хотела узнать, как твой отпуск. Колись, что это за мачо был с тобой на фотке? Между вами что-нибудь было?

Я вспомнила, что отправляла сестре снимок с гонок на досках, где стояла рядом с Тарасом.

– Не, он меня совсем не волнует, – отозвалась я и покраснела, вспомнив про Влада.

– Что?! Но он такой красавчик. А ты чего пунцовая? Там был еще кто-то? А ну давай рассказывай!

– Пойдем, по дороге на парковку все обсудим.

Пока катили чемодан к автостоянке, я кратко описала, как провела время. Делиться сокровенным, пусть и с сестрой, совсем не хотелось. Все же то, что случилось между мной и Владом, было чем-то особенным, не для чужих ушей. Так что я лишь упомянула, что познакомилась с очень привлекательным мужчиной и отлично провела с ним время.

– Молодец, Светик! Так держать! Надеюсь, теперь ты и здесь кого-нибудь себе найдешь. Ты такая красавица, а все одна.

– Посмотрим, – пробормотала я, не желая загадывать. – А что там с пекарней? Коля одобрил замысел? Вы решили ваши разногласия?

Настена расплылась в лучезарной улыбке и принялась щебетать, нахваливая свое детище. Когда-то мы вместе окончили курсы по приготовлению сладостей. Но я бросила готовить после разрыва с бывшим, а вот сестренка продолжила практиковаться. В последние годы она занималась выпечкой на заказ, правда, это увлечение не выходило за рамки подработки. А тут ее кулинарный блог начал набирать популярность, и Настена решила взяться за дело всерьез.

– С Колей все замечательно! Он поддержал мою идею и даже обещал помочь на начальном этапе. Он тут решил купить для нас таунхаус, поэтому в последнее время ходил сам не свой. Все обдумывал, как лучше это устроить. А сейчас обстоятельства сложились как нужно, и Колюня снова стал прежним.

– Рада за вас. Вы прекрасная пара. А что насчет стартового капитала для открытия пекарни? Тебе есть чем аренду оплачивать и все остальное?

Мы добрались по солнцепеку до машины, и Настена поскорее завела мотор, чтобы кондиционер охладил салон. В Москве жара стояла не хуже, чем в Турции. Я порядком вспотела, пока убирала чемодан в багажник. Наконец, мы тронулись, и Настена ответила:

– Помнишь, бабушка оставила тебе квартиру, а мне – дачу?

– Конечно. Мама еще долго возмущалась, что свекровь только о внучках подумала, а о сыне с невесткой даже не вспомнила.

Настена фыркнула и сосредоточилась на дороге. Мы обе были свидетельницами маминого скандала в кабинете нотариуса. Бабуля так составила завещание, что все ее имущество перешло нам с сестрой, а наши родители остались не у дел. Папа воспринял новость спокойно. Он вообще не отличался бурными эмоциональными проявлениями, а вот мама – наоборот, дала волю гневу. Она столько сил и денег вложила в дачу у озера, что рассчитывала ее получить в полноправное владение.

– Ага, бабуля оказалась той еще шутницей, – хихикнула Настена и влилась в поток следующих в сторону Москвы машин. – Я решила продать дом и вложить все в пекарню.

– Как?! – выдавила я, стиснув ремешок сумки. – Мама знает? А что Коля думает? Вы же так любили все вместе там отдыхать.

Настена усмехнулась и бросила на меня быстрый взгляд, переполненный сожалением.

– Ты давно не появлялась на семейных сборищах. У мамы в последнее время плохо с сердцем. Она все больше по санаториям мотается. Папа везде ее сопровождает. А мы, как видишь, вообще в таунхаус скоро переберемся.

В животе разлился холод, меня замутило.

– Я не знала. Ты ничего не говорила, да и отец тоже. Я же звонила ему пару месяцев назад точно.

– Папа решил никого не беспокоить с этим, к тому же у тебя и своих проблем хватает. Ну и мама наотрез отказалась кому-то сообщать.

В горле образовался ком, и я, сглотнув, сиплым голосом выговорила:

– Она все еще на меня злится?

Настена вздохнула и обронила, глядя на шоссе:

– Да брось, Светик. Конечно, она вспылила на твоей свадьбе, но любить-то тебя не перестала. Просто ты знаешь ее характер, первой она никогда не извинится. Я ей сто раз говорила, чтобы она тебе позвонила, но все без толку. Она все так же сидит и ждет твоего звонка. Ну а ты у нас птица гордая, один раз обиделась – считай навсегда.

– Не говори ерунду, – буркнула я и сложила руки на груди.

– Думаю, вы с мамой гораздо больше похожи, чем готовы признать, – покачала головой Настена и вздохнула. – Ты так уперлась в эти выплаты по кредиту, что вообще ничего вокруг не замечаешь. Зачем так себя истязать? Ну отдашь ты деньги не за десять лет, а за пятнадцать. Что изменится?

Напоминание о висящем на мне долге отозвалось тупой болью в груди. Мне так хотелось поскорее отделаться от обязательств перед банком, что я готова была отдавать бóльшую часть зарплаты, лишь бы погасить необходимую сумму как можно скорее.

– Всё. Я не могу спокойно жить из-за этого кредита.

Настена покосилась на меня с бесконечным сочувствием и снова вздохнула.

– Знаешь, мне кажется, ты специально рвешь жилы на работе, чтобы страдать.

– Бред, – отрезала я и отвернулась к окну.

– Наверное, ты себя простить не можешь за связь с этим уродом, вот и пашешь до изнеможения. В наказание, так сказать. А между прочим, он давно свалил, и ты могла бы жить припеваючи. Ты молодая, красивая. Да, есть долги. Но у кого их нет? Никто же себя на работе не хоронит в тридцать лет.

– Где ты набралась этой чуши? У блогеров насмотрелась?

Она поджала губы и вырулила на магистраль, ведущую к моему дому.

– Спасибо, конечно, за лекцию психолога-любителя, но мои дела никого не касаются. Я сама в состоянии разобраться со своей жизнью.

– Ладно, – обронила Настена и больше не сказала ни слова.

У меня внутри все клокотало от возмущения, и я сочла за благо больше ничего не обсуждать. Так мы в тишине и добрались до подъезда.

– Спасибо, что подвезла. Зайдешь?

– Нет, мне еще Лизу забрать нужно. Я тебе позвоню, – сдавленным голосом произнесла Настена, не глядя в мою сторону.

Мне показалось, что у нее глаза на мокром месте, но задерживать сестру дольше, я не могла. Вытащив чемодан из багажника, я махнула Настене на прощание.

– Пока. До связи.

Она растянула губы в слабой улыбке и нажала на газ. Автомобиль тронулся и вскоре скрылся за углом дома.

– Вот же гадство! – процедила я и направилась к двери.

Мы редко ссорились, но если такое случалось, то я моментально жалела о случившейся размолвке. Настена всегда оставалась для меня лучиком света, даже в самой кромешной тьме. Решив непременно помириться с сестренкой вечером, я поднялась в квартиру. Стоило открыть дверь, как на меня пахнуло спертым воздухом. Перед отъездом мы закрыли все окна, а из-за жары помещения основательно прогрелись. Я вошла в прихожую, поставила чемодан и сумку у порога и села на тумбочку с обувью.

Бабушка так волновалась за меня после неудачной свадьбы, что позвала к себе жить. Я переехала к ней, лишь бы не возвращаться со съемной квартиры к родителям. После ее кончины двушка отошла мне, но я так уставала на работе, что даже толком ничего не делала по дому. Здесь все осталось как при бабушке.

Я окинула пристальным взглядом свое жилище и поморщилась. Почему я не выбросила старые вещи? Почему не сделала хотя бы косметический ремонт? Ведь это не так уж и дорого. Многое можно и своими руками поменять. Видимо, Настена права. Я совсем помешалась на зарабатывании денег и погашении кредита, раз не замечала ни бардака, ни завалов рухляди.

Я поднялась и посмотрела на свое отражение в зеркале. Раньше я не представляла жизни без стрижки и окрашивания волос, а маникюр и педикюр входили в мой обязательный ежемесячный перечень ухода за собой. Почему я так себя запустила? На ум пришли слова сестры о бывшем. Так и есть, он исчез, а я зачем-то мучаюсь. Можно подумать, я спешу выплатить кредит, чтобы навсегда избавиться от власти этого ничтожества. Но ведь его давно нет, и власти он надо мной никакой не имеет, кроме той, что я сама ему предоставляю, мысленно ассоциируя провальные отношения с нынешним долгом.

– Пора привести в порядок квартиру и себя! – воскликнула я, словно давая обещание и дому, и самой себе. – За дело!