Нынче ярмарка большая, нынче ярмарочный день.

Нити нам не угрожают. А работать в праздник – лень.

Впрочем, кой-кому придется – надо площадь подмести,

А еще шатры, подмостки и прилавки возвести.

Что принес ты на продажу? Много ль у тебя деньжат?

Видишь – холдер ходит важно, дети весело визжат.

Будут танцы и закуска, выпивка – но, чур, без драк!

Нынче праздник – ведь над холдом взвился ярмарочный флаг.

– Что там случилось в холде? – спросила Пьемура Менолли, когда на следующее утро они вместе с Камо кормили файров.

Пьемур все вытягивал шею, стараясь разглядеть за крышами Дома арфистов громаду Форт-холда.

– Ничего не случилось. Просто я смотрю, не подняли ли ярмарочный флаг.

– Ярмарочный флаг? – Девочка припомнила, что Сибелл тоже что-то говорил про ярмарку.

– Ну да. Весна, светит солнце, выходной, Падения не ожидается – самое время для ярмарки!

Пьемур недоверчиво посмотрел на Менолли, и на лице его появилось изумление.

– Неужели у вас не бывало ярмарок?

– Полукруглый лежит на отшибе, – уклончиво ответила девочка. – Да еще и Падения…

– Да, я совсем забыл. Неудивительно, что из тебя получилась такая потрясающая музыкантша, – изрек он, качая головой. – Что тебе еще оставалось делать, как не заниматься музыкой? Но все-таки, – продолжал допытываться мальчик, – бывали же ярмарки до того, как начались Падения?

– Конечно бывали. Торговцы пробирались к нам через болота три или даже четыре раза за Оборот…

Менолли сообразила, что она ничего толком не помнит об этих праздниках – ведь Падения начались, когда ей едва минуло восемь Оборотов.

– Зато у нас ярмарки бывают каждый раз, когда на выходной задается погожий денек и не ожидается Падения, – продолжал трещать Пьемур. – Холд у нас большой, да еще несколько цехов рядом, не говоря уже о главном Доме арфистов, так что народу собирается видимо-невидимо. Скажи-ка, – он лукаво взглянул на девочку, – у тебя, случайно, не завалялось пары-другой марок?

– Марок?

Ее непонятливость вывела Пьемура из себя.

– Ну да, марок, монет! Что, по-твоему, дают на ярмарке в обмен на товары?

Он пошарил в кармане и извлек четыре круглых белых кусочка отполированного дерева. На одной стороне была вырезана цифра 32, на другой стояло клеймо цеха кузнецов.

– Правда, это всего тридцать вторая, но если сложить все четыре, то получится осьмушка.

До сих пор Менолли никогда не доводилось видеть денег – все торговые дела вел отец. Вот удивительно – у такого малыша есть монеты, и он этого не скрывает!

– Видишь ли, я пел еще до того, как поступил в ученики, ну, мне иногда и перепадала монетка-другая. Моя приемная мать сохранила их и отдала мне, когда я отправился сюда. А здесь, – Пьемур недовольно сморщил нос, – на ярмарках, если ты арфист, за пение не платят. Вот и приходится крутиться на свой страх и риск. У меня нет ничего такого, что можно было бы отнести меняле. Я просто из кожи вон лез, но мастер Джеринт не поставил клеймо на мою свирель. Придется придумать какой-нибудь другой способ, чтобы выйти из положения… Гляди, Менолли, – мальчуган схватил ее за руку, – флаг! Значит, будет ярмарка!

И он что есть духу помчался через двор к спальне школяров.

Теперь и Менолли увидела, что на огневых высотах холда, чуть пониже ярко-желтого стяга Форта, вьется красно-черный полосатый вымпел, по-видимому возвещающий о ярмарке. Из спальни донеслись восторженные вопли Пьемура, которым вторили недовольные жалобы разбуженных товарищей.

Как будто откликнувшись на призыв Пьемура, в кухне появились женщины Дома с Абуной и Сильвиной во главе. Ярмарочный флаг был сразу замечен, и все весело и споро занялись приготовлением завтрака.

Менолли отправила свою стаю на озеро – купаться и греться на солнышке – и, отыскав на кухне Сильвину, вызвалась отнести завтрак мастеру-арфисту и его юному файру, которого он назвал Заиром.

– Что я говорила, Абуна? Благодаря помощи Менолли два лишних файра нас нисколько не обременят, – заявила Сильвина и, дав кухарке поручение, наградила девочку ласковой улыбкой. – Особенно, если учесть, что ни Робинтон, ни Сибелл не смогут уделять им слишком много времени, – продолжала она, обращаясь к Абуне, но та лишь ворчала себе под нос. – Бедняжка так долго живет в Доме арфистов, что ее ничем не проймешь, – насмешливо заметила Сильвина.

Менолли хотелось расспросить ее про девчонок и их оговор, но Сильвина намеренно избегала этой темы. Вдруг обе они услышали, как кто-то отчаянно зовет Менолли. По лестнице с грохотом скатился полуодетый Сибелл, одной рукой он придерживал спадающие штаны, на другой, пронзительно крича от голода, восседала Кими.

– Менолли! Вот ты где! Я уже все обыскал. Взгляни, что с ней творится? – От тревоги Сибелл был сам не свой.

– Ничего особенного. Она просто хочет есть.

– Хочет есть?!

– Пойдем со мной!

Менолли взяла Сибелла за руку и, захватив приготовленный для мастера-арфиста поднос, потянула юношу прочь из кухни, подальше от недовольных взглядов Абуны. Они перебрались в столовую, где в этот час было тихо и безлюдно.

– Корми ее скорей!

– Не могу – штаны упадут! – Сибелл кивком показал на брюки, которые по причине отсутствия ремня грозили соскользнуть ниже всяких приличий.

Пряча усмешку, Менолли расстегнула свой потертый поясок и вдела в брюки Сибелла. Он схватил пригоршню мяса и протянул Кими. Неблагодарная зашипела и накинулась на еду, глубоко вонзив когти в обнаженное предплечье.

Не снимать же с себя еще и рубашку! На глаза Менолли попалось забытое кем-то полотенце. Она приподняла Кими и обернула исцарапанную руку Сибелла, да так быстро, что маленькая королева, не успев опомниться, снова оказалась на своем месте.

– Огромное тебе спасибо, – с облегчением вздохнул Сибелл, опускаясь на ближайшую скамью. – И как ты умудряешься каждый день кормить сразу девять таких обжор? – Юноша взглянул на нее с уважением и признательностью. – Честное слово, просто ума не приложу, как ты справляешься!

Менолли взяла пригоршню мяса и кивком указала Сибеллу на кружку кла. Кими явно было все равно, у кого из рук брать еду, и Сибелл с благодарностью отдал должное кла.

– Менолли! – загремел с верхней площадки голос мастера Робинтона.

– Я здесь, мой господин! – Девочка опрометью метнулась к лестнице.

– Мой Заир издает непонятные звуки, – кричал мастер-арфист. – Он заболел или просто проголодался? А глаза у него так и пылают красным огнем!

– Вот, держи! – Из кухни вышла Сильвина и вручила девочке второй поднос – для мастера Робинтона и его файра. – Я как увидела Сибелла, так сразу и поняла: скоро наш мастер-арфист тоже даст о себе знать.

Менолли не выдержала, и они обе расхохотались. Перешагивая через две ступеньки, девочка устремилась вверх по лестнице, стараясь не пролить ни капли кла и не уронить ни кусочка мяса.

Робинтон успел одеться и даже додумался обернуть руку, чтобы защитить ее от острых, как иголки, коготков бронзового малыша. Но вид у него был ничуть не менее встрепанный и несчастный, чем у подмастерья.

– Ты уверена, что он просто голодный? – озабоченно спросил мастер.

Вопли файра утихли после первой же пригоршни мяса.

Мастер-арфист жестом пригласил Менолли последовать за собой, но малыш Заир, вообразив, что его собираются лишить пищи, негодующе взвизгнул и приготовился вцепиться девочке в руку.

– Ешь, ешь, обжора, – ласково заворковал Робинтон, – да смотри не перебуди всех вокруг – сегодня выходной.

– Поздновато же ты спохватился, – едко заметил Домек, который, завернувшись в меховое покрывало, ожидал их на пороге своей комнаты. – Разве можно в кои-то веки выспаться, если ты ревешь, как раненый дракон, Сибелл верещит, как целая стая файров, а от голосов ваших милых созданий просто мороз идет по коже!

– Уже подняли флаг ярмарки, – примирительно сказал мастер-арфист и, продолжая кормить Заира, двинулся вместе с Менолли в свою комнату.

– Ярмарка? Только этого мне и не хватало для полного счастья! – Домек с грохотом захлопнул дверь.

– Надеюсь, это не будет повторяться каждый день? – осведомился мастер Моршал, когда Робинтон и Менолли поравнялись с его комнатой.

На нем был мешковатый балахон, но и его, очевидно, подняли с постели голодные вопли файров и причитания арфистов. Недовольный взгляд Моршала был устремлен исключительно на Менолли, как будто она одна устроила весь этот тарарам.

– Не могу обещать, – любезнейшим тоном ответил мастер-арфист, – я ведь еще только начинаю знакомиться с повадками своего милого питомца. Пойми же, Моршал, он только вчера вылупился! Дай ему хоть несколько дней.

Моршал что-то пробурчал и, злобно зыркнув на Менолли, беззвучно прикрыл дверь. Менолли услышала, как закрываются другие двери, и про себя порадовалась, что находится в обществе мастера-арфиста.

– Не обращай внимания на старину Моршала, – негромко проговорил мастер Робинтон.

Девочка бросила на него благодарный взгляд. Он снова улыбнулся и сделал ей знак войти и поставить поднос на письменный стол.

– К счастью, – сказал он, откидываясь в кресле и ни на миг не переставая кормить ненасытного Заира, – тебе не придется у него заниматься.

– Правда?

Робинтон усмехнулся, услышав в ее голосе слишком явную ноту облегчения. Заир, выронив кусочек, принялся жалобно верещать и не умолкал до тех пор, пока арфист не поднял мясо и не затолкал его прямо в жадно разинутый рот, после чего заразительно расхохотался.

– Правда, правда. Мастер Моршал учит только начинающих. – Робинтон вздохнул. – И он непревзойденный специалист по вбиванию азов музыкальной грамоты в буйные головы школяров. Но Петирон успел дать тебе гораздо больше, чем знает мастер Моршал. Ну что, Менолли, ты рада?

– Очень! По-моему, мастер Моршал меня невзлюбил.

– Видишь ли, мастер Моршал всегда считал, что учить девиц – пустая трата времени. Какой, спрашивается, от этого прок?

Менолли удивленно захлопала глазами: так странно слышать любимый довод отца из уст мастера-арфиста… И вдруг поняла – да ведь он просто искусно копирует брюзгливую манеру мастера Моршала! Теплые сухие пальцы Робинтона взяли ее за подбородок, и ей поневоле пришлось посмотреть арфисту в глаза. Несмотря на то что он сегодня выспался, на лице его явно проглядывали следы тревоги и усталости.

– Неприязнь Моршала к женскому полу уже давно стала в нашем цехе притчей во языцех. Самое разумное – оказывать старику почтение, сообразное его возрасту и званию, и не обращать внимания на его предрассудки. Ведь я уже сказал: учиться у него тебе не придется. Кстати, не думай, что заниматься у Домека намного легче – нрав у него суровый. Но Домек продолжит твое образование в области музыкальной формы и композиции с того места, где вы остановились с Петироном, и до тех пор, пока тобой не займусь я. К несчастью, – мастер-арфист улыбнулся с искренним сожалением, – в связи со всем, что сейчас творится, времени у меня катастрофически не хватает. Иначе я предпочел бы обучать тебя сам. Хотя, если взять чисто классические формы, то здесь Домек меня превзошел. К тому же он рад завладеть любым исполнителем, который способен играть его головоломную музыку. Ни в коем случае не пропускай уроки у мастера Шонегара – ведь ты должна научиться сама исполнять свои песни, и как можно лучше. Но только, – он погрозил пальцем, – смотри не поддавайся, если Брудеган начнет докучать тебе идеями о хоре файров. Всему свое время. Это успеется и позже, когда ты прочно усвоишь основы нашего мастерства. Я бы хотел, чтобы ты сосредоточилась на игре… как только твоя рука позволит. Кстати, как идут дела? – Он взял ее левую кисть. – Гм, судя по свежим трещинам, ты ее перетруждаешь. Не болит? Я вовсе не хочу, чтобы от излишнего усердия ты стала калекой! Ты меня поняла?

Всей душой впитывая его заботу и ласку, Менолли проглотила вставший в горле комок и робко улыбнулась в ответ.

– Тем, кто по-настоящему талантлив, дитя мое, всегда живется несладко: приходится чем-то жертвовать.

Менолли поразили печаль и безысходность, прозвучавшие в его голосе, а мастер продолжал тихо, почти про себя:

– А променяешь высшую цель на звон монет – считай, что жизнь прожита только наполовину. Да, кстати, о монетах…

Лицо его прояснилось. Он наклонился и стал рыться в многочисленных ящичках письменного стола, образующих центральное возвышение.

– Ага, нашел, – наконец произнес он и сунул ей что-то в руку. – Сегодня у нас ярмарка, и ты тоже заслужила отдых. Я подозреваю, что у вас в Полукруглом было не так уж много развлечений. Подыщи себе какую-нибудь обновку… ну, скажем, поясок или что-то в этом роде… и еще обязательно купи пончиков – этот проныра Пьемур покажет тебе, где их найти. Ну а завтра, – мастер Робинтон погрозил пальцем, – снова за работу. Сибелл говорит, что из тебя получится хороший переписчик. Успела вчера вечером поработать над песней о Брекке? Думаю, ты со мной согласишься: в четвертой фразе мелодия немножко подкачала. – Он напел мотив. – Потом я хочу, чтобы ты переписала балладу, строго соблюдая все правила традиционного канона. Воспринимай мое задание как упражнение по теории музыки. Хотя, повторяю, я придерживаюсь мнения, что твоя сила кроется в более свободном, менее каноническом стиле. Тем не менее у нас в цехе существуют ярые приверженцы чистых форм, и тебе придется их ублажать, пока ты находишься на положении ученицы.

Заир так наелся, что куски проглоченного мяса выпирали под тонкой шкуркой. Он сонно чирикнул и свернулся в клубочек на руках у мастера-арфиста.

– Скажи, Менолли, долго еще он будет только есть и спать? – В голосе арфиста сквозило некоторое разочарование.

– Всю первую неделю, а может, и подольше, – рассеянно ответила Менолли, стараясь разложить по полочкам умопомрачительные рассуждения и наставления мастера. – Но скоро ты заметишь, как в нем начнут проявляться черты личности.

– Приятно слышать, – с преувеличенным облегчением вздохнул Робинтон. – А то я уже начал беспокоиться, что малыш повредился умом – ведь ему еще в яйце пришлось не раз путешествовать через Промежуток! Только не подумай, что от этого я бы стал любить его меньше. – Ласково улыбаясь, он взглянул на дремлющего файра. – Не понимаю, как тебе удалось выкормить девять обжор сразу?

Теперь его улыбка предназначалась только ей.

– Какое счастье, что ты здесь, с нами, и всегда готова прийти на помощь. В этом я – твой ученик. – Робинтон продолжал смотреть на девочку, глаза его по-прежнему лучились улыбкой, но лицо приняло серьезное выражение. – Однако во всем остальном я учитель, а ты ученица, прошу не забывать! А теперь можешь забирать поднос и отправляться на ярмарку. Если, конечно, – с подкупающей улыбкой добавил он, – с моим красавцем ничего не случится.

Менолли отнесла поднос с посудой на кухню, где Абуна с необычной для нее любезностью предложила девочке позавтракать, пока еще кое-что осталось. Скоро начнут убирать со столов, и пусть опоздавшие лежебоки пеняют на себя. Придется им поискать еды на ярмарке.

Тут Менолли вспомнила про монету, которую дал ей мастер-арфист. Сначала она подумала, что ошиблась, плохо рассмотрев ее в полумраке коридора, но потом, выйдя в вестибюль, она убедилась окончательно: нет, двойка подчеркнута не сверху, а снизу, значит это не полмарки, а целых две! Девочка зажала драгоценную монету в кулаке. Мастер-арфист подарил ей две марки и сказал, чтобы она истратила их на себя! Целых две марки! Можно столько всего накупить…

Хотя нет, ведь мастер сказал, чтобы она купила себе обновку. Поясок. Острый глаз арфиста отметил, что своего у нее нет. Все равно тот ремешок, который она отдала Сибеллу, совсем истерся. Теперь она может позволить себе новый… и его она выберет себе сама! Какой все-таки мастер Робинтон добрый. И еще он велел ей купить пончиков.

Она оглядела столы школяров в поисках кудрявой головы Пьемура. Он, как обычно, увлеченно беседовал с приятелями, и, судя по тому, как они сбились в кучку, можно было предположить, что мальчишки замышляют очередную проделку. Стол мастеров был пуст, а за овальным столом несколько подмастерьев обступили Сибелла, любуясь спящей у него на руке Кими.

– Да не смогла бы она их отдать, даже если бы захотела, – запальчиво воскликнул Пьемур как раз в тот миг, когда Менолли подошла к его столу.

Наверное, кто-то ткнул его кулаком в бок – мальчуган оглянулся, и, хоть на его мордашке не появилось и тени смущения, по лицам его приятелей Менолли поняла, что предметом их спора была она сама.

– Скажи, разве ты смогла бы? – напрямик спросил он.

– Что смогла бы?

– Отдать кому-нибудь одного из своих файров?

– Конечно нет.

– Ну, что я говорил? – Пьемур торжествующе ткнул пальцем в Ранли. – Значит, и Сибелл не может отдать Робинтону свою королеву. Правда, Менолли?

– Все равно, королева должна достаться мастеру-арфисту, – упорствовал Ранли.

– Сибелл и сам хотел отдать королеву мастеру Робинтону, когда она только-только вылупилась, – поспешила вставить Менолли, – но было уже слишком поздно. Запечатление произошло, и тут уже ничего не поделаешь.

– Ты лучше скажи, как это Сибеллу удалось заполучить королевское яйцо, – подозрительно уставился на девочку Ранли.

Уж не собирается ли он уличить ее в сговоре?

– По чистой случайности! – отрезала Менолли, стараясь сдержать негодование, вызванное столь возмутительным намеком. – Во-первых, никак нельзя узнать, какое из яиц в кладке – королевское. А во-вторых, это не касается никого, кроме мастера Робинтона и Сибелла.

Она решила во что бы то ни стало пресечь вздорный слух в самом зачатке и таким образом хоть немного отплатить обоим арфистам за их доброту.

– И в-третьих, я выбрала для мастера Робинтона два самых крупных яйца во всей кладке, – (мальчики одобрительно закивали), – но ведь из обоих могли получиться бронзовые! – Она рассмеялась. – И потом, все произошло так быстро. Когда яйца стали проклевываться, никто и не подумал, какой горшочек чей. И мастер Робинтон, и Сибелл просто схватили первый попавшийся, иначе они свалились бы на пол. Первым родился бронзовый малыш – прямо в руки мастеру Робинтону. Счастье, что тот успел подставить ладони – ведь крошка чуть не свалился на пол!

Услышав о едва не приключившейся беде, мальчишки затаили дыхание.

– А тут – раз! И Сибелл уже держит в руках королеву! Он сразу попытался отдать ее мастеру Робинтону, но Запечатление уже произошло – и у Заира, и у крошки Кими. И тут ничего нельзя исправить. Поэтому я больше не желаю слышать ни единого слова о том, что кому положено или не положено. По цеху и без того гуляет достаточно сплетен!

Ей самой хотелось поскорее забыть свои тревоги о том, что же девчонки наболтали лорду Грожу.

– Уж как я старался их убедить, – бессильно развел руками Пьемур и уставился на Менолли невинным взглядом, потому что теперь она в упор смотрела прямо на него. На последнем слове голос его сорвался, и проказник в притворном отчаянии схватился за горло. – Так старался, что, как видишь, даже охрип…

– Как, разве наше золотое горлышко может охрипнуть? – язвительно осведомился Ранли.

Пьемур принялся ощупывать стоящие на столе кувшины с кла, пытаясь найти еще не остывший. Обнаружив один, он налил две кружки и одну из них предложил Менолли, а сам, отхлебнув сразу половину, прополоскал горло, вытер рот рукавом и посоветовал девочке не копаться: вот-вот начнут убирать со стола.

– Вернемся к вопросу о деньгах. Это всего лишь вторая ярмарка за нынешний Оборот, так что, по моим расчетам, цех кузнецов пришлет сюда кого-то из старших подмастерьев, чтобы он присматривал за теми, кто помладше, и наблюдал за сделками. Так вот, этот самый подмастерье, скорее всего, будет Пергамол, приятель моего отца. Если это окажется Пергамол, то я вам обещаю: за свою работу вы получите отличную цену. Ну а если… – увидев, что Ранли уже открыл рот, собираясь что-то возразить, Пьемур сделал ему знак не перебивать, – если это окажется не Пергамол, то наверняка кто-то из его знакомых.

– А вдруг это будет просто молодой подмастерье, которому вздумается задать тебе трепку? – язвительно спросил Ранли.

– Подумаешь, – с великолепным презрением бывалого пройдохи отмахнулся Пьемур. – В крайнем случае пущу слезу – он меня и отпустит. Скажу: я ведь еще совсем маленький, откуда у меня деньги…

Из глаз у него закапали крупные слезы, весь вид выражал искреннюю, подкупающую невинность.

– Разрешите прервать ваше захватывающее собрание, – произнес чей-то голос.

Оглянувшись, мальчишки увидели Сибелла с Кими на руке и виновато опустили глаза.

– Менолли, можно тебя на пару слов?

Девочка встала и вслед за подмастерьем отошла к окну. Он сунул ей в руку скатанный ремешок и поблагодарил за то, что утром она спасла его мужское достоинство.

– Ничего, что я везде ношу Кими с собой? – спросил он, тихонько поглаживая сложенные крылья маленькой королевы.

Даже во сне она ответила на его ласку нежным вздохом.

– Чем больше она будет с тобой, тем крепче к тебе привяжется. Если не можешь все время носить ее на руках, держи где-нибудь поблизости.

– Наверное, она еще слишком мала, чтобы научить ее сидеть на плече, как это делает твоя Красотка? Сегодня на ярмарке мне понадобятся обе руки.

– Попробуй посадить ее на плечо, когда проснется, – улыбнулась Менолли. – И приготовься к тому, что она будет все время душить тебя хвостом.

– А сколько раз ее нужно кормить?

– Сам увидишь. – Менолли рассмеялась, увидев испуганное лицо юноши. – Радуйся, что тебе не придется ловить для нее рыбу! На всякий случай можешь носить с собой в кошеле пару мясных пирожков, хотя я уверена, что Камо в любое время готов нарубить сколько угодно мяса для твоей милашки. – (Сибелл тоже засмеялся.) – И не забудь каждый день смазывать ей шкурку.

– Послушай, от этого снадобья всегда так разит? – недовольно сморщился юноша.

Менолли тихонько хихикнула:

– Это масло дал мне мастер Олдайв. Он сказал, что делает его для здешних дам, они мажут им лицо…

– Нет, только не это…

– Я уверена, для тебя он изготовит что-нибудь более соответствующее твоему…

Девочка замялась: а вдруг Сибелл сочтет ее слова слишком дерзкими?

– Моему мужскому достоинству и званию? – усмехнувшись, подсказал подмастерье. – Пожалуй, я прямо сейчас к нему и зайду.

И юноша пританцовывающей походкой вышел из зала.

Менолли была рада, что ей удалось развеять подозрения мальчишек по поводу Рождения файров. Сибелл такой милый… Да и мастер Робинтон, похоже, ничуть не расстроился, что ему достался бронзовый. С тех пор как они с Заиром обрели друг друга, остальные файры потеряли для него всякую привлекательность. А уж если сам мастер Робинтон доволен, остальные и подавно не должны иметь ничего против.

Тут она снова вспомнила про козни девчонок: хорошие же слухи должны ходить про нее в холде, если школяры сумели раздуть целую историю из простой случайности!

– Слушай, Менолли! – сказал невесть откуда вынырнувший Пьемур. – Сейчас у меня есть пара дел, но после обеда, если хочешь, могу показать тебе ярмарку. Тебе ведь это все в новинку… ну вот, я и подумал…

Менолли с радостью согласилась – к тому же ей было любопытно взглянуть, как он провернет свои делишки. Мальчуган стрелой вылетел из здания и помчался через двор, остальные – за ним.

Несколько подмастерьев еще сидели за овальным столом, потягивая кла, но большинство школяров разбежались. Мастер Моршал, в гордом одиночестве заканчивавший свою трапезу, мрачно поглядывал на нее. Менолли предпочла поскорее удалиться в свою тихую комнату.

Файры разлеглись на широком подоконнике, крылья их радугой переливались на солнце, глаза прикрыты многослойными веками. Красотка пошевелилась, подняла голову и, чуть приоткрыв глаза, тихонько пискнула. Менолли ласково погладила маленькую королеву, и та, вздохнув, снова погрузилась в сон.

С высоты второго этажа открывался отличный вид на площадь за Домом арфистов и широкую подъездную дорогу. Уже чувствовалось праздничное оживление: со стороны реки двигались повозки, вьючные животные лениво вышагивали под грузом тяжелых тюков. Ремесленники устанавливали прилавки, выстраивая из них широкий прямоугольник, окаймляющий площадь. Рядом с площадкой для танцев уже расставили столы и скамьи. Сегодня здесь будут играть не меньше сотни арфистов. Вот уж танцы так танцы! И танцуют здесь, должно быть, совсем не так, как в Полукруглом… Да, судя по всему, ярмарка будет знатная. Ее первая ярмарка здесь, да и вообще первая – с тех пор, как вернулись Нити…

Вот из домика появились девочки – на них яркие праздничные наряды, головы покрыты прозрачными шарфами, чтобы легкий ветерок ненароком не растрепал затейливые прически. Ох, с каким удовольствием она сейчас попортила бы эти прически! Как вцепилась бы в аккуратно заплетенные косички Поны!..

Менолли с трудом взяла себя в руки, ее саму испугала сила вспыхнувшей в ней ненависти. В конце концов, девчонки ничего не добились – им так и не удалось настроить лорда Грожа против нее. Зачем же ей обращать на них внимание? У нее есть занятия поинтереснее. Ведь она как-никак будущая арфистка, а не приходящая ученица. Ее учитель – сам мастер Робинтон. Хотя, конечно, так может сказать каждый школяр: ведь Робинтон – главный мастер всего цеха арфистов.

И все же она – полноправная ученица и останется ею, несмотря ни на что. Особенно теперь, когда девчонки попытались поставить под угрозу ее пребывание в Доме! Она останется здесь, несмотря на все их старания, несмотря на неверие собственных родителей! Останется, потому что здесь ее место – так сказал мастер Робинтон. Только здесь она может стать настоящим музыкантом. И ей не помешает никто, а уж маленькие злюки, вся важность которых в том, что они чьи-то там внучки, или трусливая дрянь вроде Данки и подавно!

Интересно, приняла ли Сильвина какие-нибудь меры, чтобы пресечь сплетни? Впрочем, какая разница, резко одернула себя Менолли. Тем более что лорду Грожу она явно пришлась по душе – он даже попросил ее помочь в обучении его королевы, Мерги.

Менолли от души рассмеялась. То-то удивятся эти гордячки, когда узнают! Мало того что она будущая арфистка – она еще и наставник по обучению файров, самый опытный на всем Перне! Наставник, который и сам-то знает чуть больше своих учеников! Девочка хихикнула и тут же прикрыла рот руками – развеселилась, как последняя дурочка! Как это она раньше не понимала, что в цехе арфистов у нее тоже будет несколько мелодий: музыка, которую она сочиняет, хлопоты с файрами, а еще подсказывать арфистам, как потрошить рыбу и управляться с парусом, если вдруг кому понадобится. А вот зачем это понадобилось знать Сибеллу? Менолли прерывисто вздохнула.

И все-таки скверная история вышла с девчонками. Жаль, что Одиве приходится с ними водиться, – она гораздо лучше остальных, а потом, хорошо бы все-таки завести здесь подружку… Правда, Пьемур – тоже хороший друг. Что же с ним будет, когда он вырастет и распростится со своим неподражаемым голосом? Неужели ему придется покинуть цех арфистов? Хотя почему – наверняка к тому времени он тоже научится играть кое-какие «другие» мелодии. Да и вообще, трудно представить его в роли преемника мастера Шонегара…

Менолли поднялась с подоконника. Она вспомнила о поручении, которое дал ей мастер Робинтон как своей ученице. Настроив гитару, девочка принялась повторять песню Брекки, вполголоса – на тот случай, если мастер-арфист занят у себя в комнатах. Неужели он и вправду считает, что этот пустячок, которым она решила скоротать время в ожидании Сибелла, не так уж плох и из него может получиться что-нибудь путное?

Пальцы сами стали наигрывать знакомую мелодию. Менолли почувствовала, как ее снова захлестывает острая тоска Брекки, вылившаяся в отчаянный призыв: «Не оставляй меня одну!» Она доиграла песню до конца и согласилась с мастером-арфистом – над четвертой фразой действительно придется поработать… Постойте-ка, если в конце понизить до квинты, это усилит фразу и прибавит аккорду выразительности.

Наконец зазвонил колокол к обеду, и ее сосредоточенную работу нарушили крики и смех. Сначала девочку раздосадовала эта неожиданная помеха. Но потом, придя в себя, она почувствовала, как ноет рука, как затекли от скрюченной позы спина и шея. Да, время пролетело незаметно, зато теперь она сыграет песню без запинки, даже разбуди ее кто-нибудь ночью. Остался сущий пустяк – записать слова и музыку; она непременно сделает это, как только под рукой окажутся бумага и чернила.

Менолли торопливо переоделась. Пусть наряд у нее не такой роскошный, как у девочек, зато новый. Темные брюки с яркой блузкой и кожаный жилет, оставляющий открытым нарукавный ученический значок, значили для нее гораздо больше, чем изысканные ткани и прозрачные шарфы. Натягивая шлепанцы, она заметила, что от ходьбы по каменным полам подошвы почти износились. Пожалуй, надо без всякой опаски обратиться к Сильвине. Может быть, мастер Олдайв позволит ей носить обычные башмаки? Их-то должно хватить надолго.