Арфист, твоя песня печально звучит,

А прежде ей каждый был рад.

Твои руки дрожат, и голос дрожит.

Почему ты отводишь взгляд?

Менолли с радостью свернулась бы где-нибудь клубочком и уснула, но Красотка начала тихонько курлыкать. «Кажется, Сильвина обещала, что им будут собирать остатки еды», – вспомнила девочка и направилась через двор к кухне. В царившей там кутерьме ей долго не удавалось обнаружить ни Сильвины, ни Камо. Наконец она увидела, как дурачок, ковыляя, вышел из кладовой; обеими руками он бережно прижимал к себе огромный круг сыра. Увидев девочку, Камо радостно осклабился и опустил сыр на единственное незанятое место, остававшееся на кухонном столе.

– Камо – кормить милашек? Камо – кормить?

– Будь умником, Камо, закончи сначала с сыром, – велела женщина, которую, как припомнила Менолли, звали Абуна.

– Камо должен кормить, – заявил дурачок и, схватив первую попавшуюся миску, бесцеремонно вывалил ее содержимое прямо на стол, а потом зашагал по направлению к кладовой.

– Камо! Вернись сейчас же и займись сыром!

Менолли уже и сама пожалела о том, что явилась на кухню, и тут ее заметила Абуна.

– Так вот кто всему виной! Ну да ладно – все равно от него теперь не будет никакого прока, пока он не поможет тебе накормить твоих зверюшек. Только держи их подальше от кухни!

– Хорошо, Абуна. Извини, что я тебе помешала…

– Еще бы – устроить такой тарарам в самый разгар приготовления к ужину…

– Камо – кормить милашек? Камо – кормить милашек?

Дурачок уже со всех ног бежал обратно, роняя на пол кусочки мяса из переполненной миски.

– Только не в кухне, Камо! Ступай вон отсюда. Ступай, тебе говорят. А ты, девочка, пришли его обратно, когда они поедят, ладно? Одно из немногих доступных ему дел – это управляться с сыром.

Менолли кивнула Абуне и, улыбнувшись Камо, повела его из кухни вверх по ступенькам во двор. Красотка с компанией сразу же набросились на них. Обе Тетушки с Дядюшкой снова уселись на плечи Камо. Лицо дурачка светилось восторгом, он стоял, боясь шелохнуться, – видимо, опасаясь, как бы его движения не спугнули дорогих гостей. Остальные файры тоже то и дело подлетали к нему, чтобы схватить кусочек, или, уцепившись за одежду, клевали прямо из миски. И хотя Красотка, Нырок и Крепыш предпочитали брать еду из рук Менолли, миска тем не менее скоро опустела.

– Камо принесет еще? Камо принесет еще?

Менолли поймала его за руку и повернула лицом к себе.

– Нет, Камо. Им хватит. Больше не надо, Камо. Теперь ты должен заняться сыром.

– Милашки уходят?

Лицо дурачка печально вытянулось. Он наблюдал, как файры, один за другим, лениво взлетают на высокую крышу здания.

– Милашки уходят?

– Теперь, Камо, им нужно поспать на солнышке. Они хорошо поели. А ты возвращайся к сыру.

Менолли легонько подтолкнула его в сторону кухни. Он неохотно заковылял прочь, сжимая в руках миску и неотрывно глядя через плечо на файров. В результате он врезался прямо в дверной косяк. Потом, так и не сводя глаз со своих любимцев, сделал шаг в сторону и исчез в дверном проеме.

– А можно я тоже буду помогать тебе их кормить? Хотя бы иногда? Ну хоть разок? – раздался рядом просительный голос.

Быстро обернувшись, Менолли увидела Пьемура – взлохмаченные волосы падают на лицо, вся шея, до самых ушей, в грязных разводах.

Другие мальчишки и подмастерья еще только начинали выходить во двор, направляясь в сторону главного здания. Помнится, мастер Шонегар назвал его мошенником. Что ж, очень похоже: несмотря на вкрадчивый голосок, от Менолли не укрылся озорной блеск в его хитрющих глазах.

– Что, с Ранли поспорил?

– Поспорил? – Пьемур испытующе взглянул на девочку, потом не выдержал и фыркнул. – Видишь ли, Менолли, малышам вроде меня все время приходится думать: как бы хоть на шаг опережать здоровенных балбесов, таких как Ранли. А не то они в любой момент могут устроить мне темную в спальне.

– Ну и о чем же ты побился с ним об заклад?

– Что ты позволишь мне кормить ящериц, потому что они уже меня знают. Они ведь и вправду меня знают, верно?

– А ты и вправду мошенник, верно?

Ухмылка Пьемура превратилась в хорошо отрепетированную гримасу, и он скромно пожал плечами в знак согласия.

– Хватит с меня Камо – он чуть не расквасил себе физиономию с этим кормлением…

– Милашка Красотка, – завел Пьемур, в совершенстве копируя голос и манеры дурачка, – кормить милашку Красотку… Да ты не бойся, Менолли, мы с Камо приятели. Он не будет возражать, если я тоже стану тебе помогать.

Видимо, считая вопрос решенным, Пьемур схватил Менолли за руку и потащил вверх по лестнице.

– Пошли, не хочешь же ты снова опоздать к столу, – напомнил он, увлекая ее к входу в столовую.

– Менолли!

Оба они застыли как вкопанные, заслышав голос мастера-арфиста, и, обернувшись, подождали, пока он спустится к ним по лестнице.

– Ну, Менолли, как прошел день? Ты ведь уже познакомилась с Домеком, Моршалом и Шонегаром? Скоро я представлю тебя Сибеллу – еще до того, как проклюнутся яйца!

Предвкушая это радостное событие, мастер Робинтон улыбнулся – ну совсем как Пьемур.

– Я смотрю, этот шалопай уже прилип к тебе. Что ж, может быть, тебе удастся хоть ненадолго отвлечь его от шалостей. О, Брудеган, я как раз хотел перемолвиться с тобой парой слов перед ужином!

– Скорее!

Пьемур схватил ее за руку и повлек в столовую. Менолли даже показалось, что оба они – и мастер-арфист, и Пьемур – не хотели, чтобы она столкнулась нос к носу с подмастерьем Брудеганом, чей хоровой урок ее файры так бесцеремонно нарушили.

– А Сибелл – голова, – как ни в чем не бывало заметил Пьемур, и Менолли упрекнула себя за слишком буйную фантазию. – Это он получит второе яйцо. – Мальчуган свистнул сквозь зубы. – Ты боишься, что с ним тоже будет тяжело? Не волнуйся, он только совсем недавно поменял стол.

– Поменял стол?

– Так у нас говорят, когда кого-нибудь повышают в звании. Это обычно происходит за ужином. Если ты ученик, то к тебе подходит подмастерье и отводит на новое место. – Он указал на овальные столы в конце обеденного зала. – А оттуда мастер в свое время сопровождает подмастерьев к круглому столу. Только со мной все это случится еще ох как не скоро, – со вздохом посетовал он, – если вообще когда-нибудь случится.

– Но почему? Разве не все ученики становятся подмастерьями?

– Нет, – нахмурившись, ответил мальчуган. – Некоторых отсылают домой как неспособных. Другие получают какую-нибудь нудную работу здесь и остаются помогать подмастерьям и мастерам, или их отправляют по захолустьям.

Может быть, именно такую участь уготовил для нее мастер-арфист – стать помощницей мастера или подмастерья в каком-нибудь далеком холде или цехе? Что ж, не так уж плохо, но почему-то Менолли взгрустнулось. Она вздохнула, а вслед за ней и Пьемур.

– Ты уже давно здесь? – спросила она мальчугана. Выглядел он едва на девять-десять Оборотов – как раз в этом возрасте мальчиков принимают в ученики, – но, судя по его разговорам, он отнюдь не новичок.

– Я уже два Оборота хожу в учениках, – ухмыльнувшись, ответил Пьемур. – Меня взяли так рано из-за голоса. – Это прозвучало у него без тени похвальбы. – Смотри, тебе туда, где сидят все девчонки. И не тушуйся – ты все равно родовитее, чем они.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, мальчуган шмыгнул в проход между столами, а Менолли, стараясь не хромать, двинулась к столу, на который он указал. Расправив плечи и высоко подняв голову, она шла медленно, чтобы скрыть неловкую походку. Девочка кожей ощущала устремленные на нее со всех сторон взгляды – кто глазел исподтишка, а кто и в упор – и старалась сделать вид, что не замечает их. Надо будет позволить Пьемуру кормить файров: хорошие отношения с ним могут оказаться не менее важными, чем расположение мастера-арфиста.

Места, предназначенные для девочек, можно было отличить по подушкам, разложенным на жесткой деревянной скамье. Менолли пристроилась с краю, подальше от обжигающего жара очага, и, стоя, стала ждать.

Вот в столовую стайкой вошли девочки. Они держались все вместе и, направляясь к столу, в упор разглядывали ее. На лицах застыло одинаково равнодушное выражение. В горле у Менолли мгновенно пересохло. Она судорожно сглотнула и стала поглядывать по сторонам – на что угодно, лишь бы не видеть неумолимо приближающихся девочек. Вот она поймала взгляд Пьемура и, увидев, что он лукаво ухмыляется, заставила себя улыбнуться в ответ.

– Ты и есть Менолли? – спросил чей-то ровный голос.

Девочки выстроились за спиной говорящей, тем самым подчеркивая, что все они заодно.

– Никем другим она, пожалуй, не может быть, – заметила смуглая девочка из стайки.

– Я Пона, мой дедушка – лорд-холдер Болла.

Первая девочка протянула правую руку ладонью вверх, и Менолли, которой до сих пор не приходилось ни с кем обмениваться официальным приветствием, накрыла ее ладонь своей.

– А я Менолли, – ответила она и, вспомнив замечание Пьемура насчет родовитости, добавила: – Мой отец – Янус, холдер Морского холда, что на Полукруглом море.

По шеренге девочек пронесся удивленный шепоток.

– Выходит, она родовитее нас, – неохотно признал чей-то голос.

– Разве в цехе арфистов имеют значение титулы? – спросила Менолли, недоумевая, какие еще правила этикета она могла по незнанию нарушить.

Петирон не раз твердил ей, что в цехе арфистов, как нигде, придается значение в первую очередь способностям и достижениям в музыке, а вовсе не родовитости. Но вот только что Пьемур сказал: «Ты родовитее, чем они…»

– Все равно самый старый Морской холд – не Полукруглый, а Тиллек, – довольно резко заявила смуглая девочка.

– Зато Менолли – дочь, а не племянница, – вставила девочка, признавшая первенство Менолли.

Она, в свою очередь, протянула Менолли руку и, как показалось той, уже не так неохотно, как первая.

– Мой отец – Тимарин, мастер цеха ткачей из Телгар-холда. Меня зовут Одива.

Смуглая девочка тоже протянула было руку, собираясь представиться, но их спугнул внезапный звук шагов, и они быстренько заняли свои места за столом. Все замерли, глядя прямо перед собой. Напротив Менолли оказался высокий паренек, его и без того выпуклые глаза вытаращились еще больше при виде сценки, свидетелем которой он только что стал. Оглянувшись через левое плечо, Менолли увидела, что Пьемур изо всех сил скосил глаза вправо, и решила, что там, должно быть, находится стол мастера-арфиста. Мгновение – и все стали переступать через скамьи, поспешно рассаживаясь. Менолли ничего не оставалось, как последовать общему примеру.

По столам начали разносить тяжелые кувшины с горячим и наваристым мясным супом и подносы с желтым сыром, который Камо, видимо, все-таки нарезал, а затем – корзинки с хрустящими хлебцами. Пища в Доме арфистов явно отличалась разнообразием, причем самая обильная еда подавалась днем.

Менолли принялась жадно, торопливо есть, но постепенно заметила: остальные девочки отхлебывают по пол-ложки, а хлеб и сыр разламывают на крошечные кусочки. Пона с Одивой украдкой наблюдали за ней, кто-то из их товарок хихикнул. Ну вот, с горечью подумала Менолли, теперь она не угодила им своими манерами. Но подлаживаться под них значило бы признать свою неправоту. Она стала есть чуть помедленнее, но с не меньшим аппетитом, и не постеснялась попросить добавки, когда как соседки по столу не одолели и половины первого блюда.

– Насколько мне известно, ты удостоилась привилегии присутствовать в Бенден-Вейре на последнем Запечатлении? – проговорила Пона с таким видом, будто, заговорив с Менолли, удостоила ее великой милости.

– Да, я там была.

Привилегия? Что ж, пожалуй, это действительно можно рассматривать как привилегию.

– Вряд ли ты запомнила, кому удалось Запечатление?.. – Пона казалась весьма заинтересованной.

– Отчего же, кое-кого запомнила. Талина из Руата стала всадницей новой королевы…

– Ты уверена?

– Какая незадача, милая Пона, что ни одной из ваших избранниц так и не удалось запечатлеть, – вкрадчиво протянула Одива.

Менолли покосилась на нее и заметила в ее глазах злорадный огонек.

– Ну что ж, этот раз – не последний.

– Кого еще ты запомнила?

– Паренек из цеха мастера Никата запечатлел коричневого… – (Эта новость почему-то обрадовала Пону.) – И еще мастер Никат получил два яйца огненной ящерицы.

Пона вздернула подбородок и высокомерно взглянула на Менолли.

– Как могло случиться, что ты… – осведомилась она таким тоном, что Менолли остро ощутила собственное ничтожество, – стала обладательницей девяти файров?

– Просто она оказалась в нужное время в нужном месте, вот и все, Пона, – ответила Одива. – Ведь счастливый случай не признает ни титулов, ни привилегий. И только благодаря Менолли мастер Робинтон и мастер Никат тоже получили яйца файров.

– Ты-то откуда знаешь? – удивилась Пона, разом растеряв свой гонор.

– Перекинулась парой слов с Талмором, пока ты кокетничала с Бенисом и Джессуаном.

– Я?!. Да я никогда…

Пона обижалась так же легко, как обижала других, но, услышав предостерегающее шипение Одивы, была вынуждена замолчать.

– Да ты не волнуйся, Пона. Главное, чтобы Данка не застукала тебя, когда ты вертишь хвостом перед каким-нибудь наследником холда, а я и словечком никому не обмолвлюсь!

Менолли так и не поняла, нарочно ли Одива отвлекает Пону, чтобы та не донимала новенькую ехидными вопросами, только до конца ужина девица из Болла от нее отстала. Менолли знала, что разговаривать через весь стол неприлично, поэтому она не могла обратиться к дружелюбно настроенной Одиве, а сидевший рядом мальчик, повернувшись к ней спиной, беседовал с товарищами.

– Мой дядюшка из Тиллека говорит, что файры – обычная домашняя живность, но ведь держать домашних животных в спальне не разрешается, – поджав губы, заявила смуглая девочка и покосилась на Менолли.

– Зато мастер-арфист не считает файров обычной домашней живностью, – подмигнув Менолли, наставительно изрекла Одива. – Да, ведь у вас в Тиллеке всего-то одна ящерица…

– И еще мой дядя говорит, что в Вейре слишком уж много возятся с этими тварями вместо того, чтобы заняться насущными делами: например, отправиться к Алой Звезде, чтобы навсегда покончить с Нитями. Ведь это – единственный способ избавиться от ужасной напасти.

– И что, по-твоему, всадники должны для этого сделать? – свысока осведомилась Одива. – Даже тебе, Бриала, должно быть известно: драконы не могут летать через Промежуток вслепую.

– Все равно они должны сжечь все Нити на Алой Звезде дотла!

– Неужели это возможно? – ошеломленно спросила соседка Бриалы – от ужаса ее глаза стали совсем круглыми.

– Да не смеши ты людей, Аманья, – сердито бросила Одива. – Еще никто и никогда не был на Алой Звезде.

– Но они могли хотя бы попытаться! – вставила Пона. – Вот и мой дедушка говорит…

– А кто сказал, что первые всадники не пытались? – не уступала Одива.

– Почему же тогда в записях про эти попытки ничего не сказано? – снисходительно обронила Пона.

– Уж в песнях-то об этом рассказали бы наверняка, – добавила Бриала, радуясь, что удалось поставить Одиву в тупик.

– Не нашего это ума дело – Алая Звезда, – попыталась вывернуться Одива.

– Зато разучивание песен – как раз нашего, – жалобно заметила Бриала. – Когда, спрашивается, мы успеем выучить отрывок, который Талмор задал назавтра? Вечером у нас репетиция, а она наверняка затянется, потому что мальчишки вечно…

– Мальчишки? Всегда-то ты, Бриала, все сваливаешь на мальчишек, – набросилась на подружку Одива. – У тебя, как и у каждой из нас, было сегодня полно времени, чтобы выучить урок.

– Нужно же было мне помыть голову, а потом Данка выпускала в швах мое розовое платье…

– Постойте… Фу, красных опять нет, – капризно протянула Пона.

Менолли с жадным любопытством пожирала глазами появившуюся на столе корзинку с фруктами. Пусть Пона изображает равнодушие – Менолли, не долго думая, выхватила из корзинки странный плод невиданной формы и вонзила в него зубы. Вкус у нежной мякоти оказался сладкий и чуть терпкий. Вот бы облизать пальцы, как все мальчишки! Но девочки держались так чинно и манерно, что Менолли не осмелилась.

Внезапно на нее нахлынула чудовищная усталость – сказались все заботы и треволнения сегодняшнего дня. Девочка почувствовала, что не может больше сидеть за столом в окружении множества чужих лиц, не зная, на какие еще вопросы придется отвечать. Она хочет только одного – укрыться в тишине и покое своей постели.

На миг Менолли встревожилась, вспомнив о файрах, но сразу же постаралась выкинуть из головы мысли о них, испугавшись, как бы они вдруг не явились сюда. Ноги у нее гудели, голова раскалывалась, шрам на ладони невыносимо зудел. Менолли ерзала на скамейке, недоумевая, почему их так долго не отпускают. Она то и дело вытягивала шею, косясь на стол мастера-арфиста. Со своего места она не видела мастера Робинтона, но соседи его смеялись, по-видимому наслаждаясь послеобеденной беседой. Может быть, поэтому их так долго и держат за столом? Ждут, когда мастера наговорятся?

Очутиться бы сейчас в уютной пещерке у Драконьих камней! Или даже в тесной комнатушке в отцовском холде… Туда ей всегда удавалось проскользнуть, никому ни о чем не докладывая. Во всяком случае, после того, как дневные обязанности бывали выполнены. Ей никогда не приходило в голову, что Дом арфистов может оказаться таким… таким многолюдным. Здесь столько всяких дел, да еще мастера, и Сильвина, и…

Задумавшись, Менолли не заметила, как все встали, и вынуждена была вскочить без изящества, в отличие от остальных девочек. Она так обрадовалась, что можно наконец уйти, что не заметила: свои места покинули только мастера и подмастерья. Не успела она пройти и несколько шагов, как шипение Поны вернуло ее к действительности.

Менолли застыла на месте, а девочки уставились на нее так, будто она совершила невесть какое преступление. Она попятилась назад. А когда ученики и девочки двинулись к выходу, снова села. Ей не хотелось больше быть на людях; сколько же их здесь – незнакомых ей людей, с дикими понятиями и странными манерами, явно предубежденных против новичков. Вейр тоже показался ей большим и многолюдным, но там она чувствовала себя как дома, повсюду ее окружали смеющиеся дружеские лица и приветливые взгляды.

– Что, снова ноги разболелись? – Это был Пьемур, брови его озабоченно хмурились.

Менолли прикусила губу.

– Просто я вдруг почувствовала, что ужасно устала, – ответила она.

Мальчуган сморщил нос, потом вдруг смешно подергал им.

– Ничего удивительного – ты ведь первый день здесь, да еще все мастера, словно сговорившись, взяли тебя в оборот. Послушай, обопрись на меня, и я провожу тебя к Данке. У меня еще осталось немного времени до репетиции…

– У тебя репетиция? Может быть, и мне нужно куда-то идти? – Менолли с трудом сдержалась, чтобы не заплакать.

– Не думаю – это твой первый день. Разве что… А мастер Шонегар тебе ничего не сказал? Точно? Они еще, наверное, не решили, что с тобой делать. А знаешь, вид у тебя жутковатый. То есть я хотел сказать, жутко усталый. Пошли, я тебе помогу.

– Но у тебя репетиция…

– Обо мне, Менолли, можешь не беспокоиться. – Он озорно ухмыльнулся. – Иногда маленьким быть так же здорово, как и вумпер… вундеркиндом.

Он махнул рукой и сделал невинную рожицу. Получилось так забавно, что Менолли невольно рассмеялась.

Она поднялась, испытывая к мальчугану глубокую благодарность. А он, словно не замечая ее молчания, продолжал беззаботно трещать о репетиции нового представления для Весеннего праздника в Форт-холде. Обычно на репетициях бывает весело – в этом семестре хором руководит Брудеган. Он дока по части объяснений, так что, если слушать внимательно, можно управиться без ошибок.

Над холдом и Домом быстро сгущались весенние сумерки; прохожих становилось все меньше. Общество Пьемура и его жизнерадостная болтовня оказались куда более ощутимой поддержкой, чем его тощее плечико. И тем не менее без этой опоры, пусть и весьма костлявой, ей пришлось бы туго. Какое счастье, что подъем не слишком крутой… Файры, устроившись на карнизе над ее запертым окном, встретили девочку сочувственным щебетом.

– Теперь они с тобой, так что все в порядке, – изрек Пьемур, с улыбкой глядя на ящериц. – Выспишься – и все как рукой снимет. Ну, я помчался. Утро вечера мудренее – так всегда говорила моя кормилица.

– Я уверена, что так и будет. Огромное тебе спасибо, Пьемур…

Ее слова повисли в воздухе: мальчуган уже стремглав несся обратно.

Менолли открыла дверь и осторожно позвала Данку, но ответа не получила. Толстухи нигде не было видно. Обрадованная нежданной удачей, девочка, хватаясь за перила, принялась взбираться по крутым ступенькам. Не успела она одолеть и половины лестницы, как к ней, ободряюще чирикая, подлетела Красотка. А наверху поджидали Крепыш с Нырком, которые немедленно присоединили свои голоса к утешениям королевы.

С каким же несказанным облегчением Менолли закрыла за собой дверь! Дохромав до постели, она рухнула на нее и, не слыша царапанья коготков о запертые ставни, распутывала завязки свернутого мехового покрывала, пока Красотка властным окриком не привлекла ее внимание. К счастью, девочке надо было лишь протянуть руку, чтобы распахнуть ставни. В комнату ввалились обе Тетушки и чуть не упали на пол, в последний миг успев раскрыть крылья. Облетев комнату, они набросились на хозяйку с визгливыми упреками. Кривляка и Рыжик с Дядюшкой появились с большим достоинством, а Лентяй тут же уселся на подоконник и сладко зевнул.

Менолли не забыла намазать ступни мазью, хотя кожу так защипало, что на глаза навернулись слезы. Вот если бы с ней рядом была Миррим! Менолли так не хватало оживленной болтовни подружки, ее ловких, надежных рук. К тому же самой управляться с собственными ступнями оказалось очень неудобно. Другое снадобье она втерла в шрам на ладони, с трудом борясь с желанием почесать зудящий рубец. Сбросив с себя одежду, девочка забралась под меховое покрывало, смутно ощущая, как файры устраиваются на ночлег у нее под боком. Так, значит, арфистов не надо бояться? – настойчиво вертелись в ее усталой голове слова Т’геллана. «Может быть, зависть тоже сродни страху?» – подумала она, уже засыпая.