Дисплей телефона погас. Агата поводила по нему пальцем, надавила на кнопку включения, но всё было тщетным. Какой оставался уровень заряда на начало записи, она не помнила и потому списала всё на севшую батарею. Однако стоило подключить телефон к зарядному устройству, как высветившаяся на тёмном экране батарейка продемонстрировала накопление энергии начиная с семидесяти двух процентов.

При этом включаться телефон отказывался. Тогда Агата взяла со стола старый телефон, но тот тоже работать не желал — и сам по себе, и с зарядным устройством. Если он уже давно глючил, то выход из строя нового казался невероятным — ни с того ни с сего техника не ломается.

Агата вошла в зал и щёлкнула кнопкой на системном блоке компьютера. Тот тоже сдох. Ещё вчера без проблем включался, а теперь не реагировал на нажатия. Вся техника в доме точно взбесилась, и ни в какое совпадение верить не хотелось. Электроника начала сбоить как раз в тот момент, когда Агата решила поделиться не просто своими размышлениями про паранормальное, а рассказать о на практике проверенном явлении.

Невидимый «немой путь», осью пронзающий всю Карелию, существовал и не желал, чтобы о нём знали посторонние. Агата задумалась, могла ли эта аномалия оказаться разумной и специально выводить из строя технику? Линия, которую она прочертила на карте, как раз пересекала её дом.

Такая версия казалась уже слишком безумной. Сжав голову руками, Агата ткнулась лбом в лежавшую на столе карту. Она не могла противостоять бредовым мыслям, безостановочно накачивающим её голову всё новыми и новыми идеями. Уже было невозможно самостоятельно разобраться, какие из них оставались логичными, а какие уходили далеко за грани нормального.

Выхватив из карандашницы ручку, Агата попыталась писать прямо в отцовской тетради на пустом участке клетчатого листа сразу после схемы самодельной магнитолы, способной принимать «Жужжалку». Однако письмо от руки требовало слишком много лишней концентрации. Ей нужно было выговориться. Не зря же Лилия Семёновна рекомендовала именно голосовые сообщения — их не только потом можно трезво переслушать, но и в случае сомнений показать специалисту.

Агата подскочила к кладовой и, распахнув двери, начала копаться в старом отцовском оборудовании. Коробки, заполненные микросхемами и разобранной профессиональной аппаратурой, казались бесконечными.

Их содержимое сыпалось под ноги, разбивалось, разлеталось в стороны. Среди хлама не находилось ничего, пригодного для записи голоса.

И вдруг в углу пыльной полочки Агата увидела полупрозрачный пластиковый контейнер без крышки. Внутри лежало бессчётное количество комков мятого и брусков нового воска, медные плошка и турка, спиртовая горелка с высокой подставкой, чёрная шариковая автоматическая ручка и обмотанный старыми наушниками толстый кассетный диктофон с огромной красной кнопкой записи. В нём уже стояла кассета, но вот батарейки отсутствовали.

Находившиеся в пульте от телевизора оказались слишком маленькими. Отбросив их в сторону, Агата сдёрнула со стены часы. Размер батарейки подходил, но требовалась ещё одна такая же.

Мечась по квартире, Агата надеялась увидеть хоть что-то на пальчиковых батарейках, но так ничего и не нашла. Зато кое-что придумала, заглянув в ящик кухонного стола и увидев внутри рулон фольги.

Оторвав кусок, она скатала его в шарик и запихала между контактом и мизинчиковой батарейкой от телевизионного пульта, которую тем самым плотно прижала к уже установленной в корпус диктофона пальчиковой.

Тестовое нажатие на воспроизведение вышло удачным. Привод внутри зажужжал и потянул за собой подкассетники. Из динамика зазвучало шипение пустой плёнки.

Агата остановила воспроизведение и, закрыв крышку отсека с батарейками, вернулась в комнату. Вываленный из кладовки хлам так и остался лежать посреди коридора.

Несмотря на то что запись с кассетного диктофона психологу регулярно передавать было бы трудно, Агата решила, что всегда сможет это сделать позже скопом. Если вообще в этом останется какая-то необходимость.

Записи могли пригодиться и для другого: на них можно было документировать происходящее, чтобы потом поделиться им с отцом, если у того вдруг каким-нибудь чудом прояснится сознание. Или же дать послушать маме в случае настоящего чуда её возвращения. Кто знает, может, она и правда потеряла память и жила все эти годы где-нибудь в другом городе, как тот мужчина, о котором рассказывал инструктор в петрозаводском штабе «ЛизаАлерт».