— Двадцать три, — я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Жар поднимался от груди к шее, к лицу.

Несколько мгновений он просто стоял, рассматривая меня. Его взгляд был собственническим. Тяжелым. Я ощущала его силу, его власть — и это пугало.

— Будь осторожна, Вероника, — наконец произнёс мужчина. — Мир не так безопасен, как кажется. Особенно для таких красивых девушек.

Он отпустил мою руку, но вместо того чтобы отстраниться, сделал шаг вперёд. Теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я почувствовала запах — табак, восточные пряности, чистый мужской пот. Мой пульс участился так, что я слышала стук уже в висках.

Его рука поднялась, и я замерла, не зная, что будет. Но он лишь поправил платок, сползший у меня с плеча. Его пальцы скользнули по моим волосам, задели кожу на плече, спустились по шее — так легко, что это могло быть случайностью. Но это не было случайностью. Я видела это по его глазам.

— Такие волосы... — пробормотал он. — Грех прятать. Не прячь их.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл. Я осталась стоять посреди улицы с бешено колотящимся сердцем. Мои колени дрожали, я едва держалась на ногах.

Я подобрала термос, с удивлением обнаружив, что он не разбился. Ладони были содраны, колено кровоточило, но я ничего не чувствовала. Только жар, который разлился по всему телу, и странную пустоту внутри — будто после его ухода что-то интересное исчезло.

Обед для дедушки я всё-таки донесла. Он жил в старом доме на окраине, с покосившимся забором и большим огородом.

Когда я подошла, дедушка сидел на крыльце, перебирая чётки.

— Внучка пришла! — он обнял меня, и я почувствовала запах старого табака.

Мы сели пить чай, и я, сама не зная зачем, рассказала ему о встрече. Дедушка слушал молча, и его лицо становилось всё мрачнее.

— Радик... — он задумчиво покрутил усы. — Сын Асхата. Будь осторожна, внучка. Этот человек привык получать то, что хочет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, внутри уже всё сжалось от предчувствия его ответа.

Дед посмотрел на меня долгим взглядом.

— Его отец был жестоким человеком. Радик пошёл в него. Говорят, он сейчас при деньгах, при власти. В городе поговаривают, что он скупает землю, ломает старые дома, строит новые. Люди боятся ему перечить. А женщин он... — дедушка замолчал, подбирая слова. — Он не привык слышать "нет".

Я допила чай и пошла домой. Солнце уже село, и улицы погрузились в сумерки. Я шла быстро, оглядываясь, и каждый шорох заставлял сердце биться чуть быстрее.

Ближе к ночи, когда вся семья собралась за поздним ужином, атмосфера почему-то была напряжённой. Отец вернулся с работы хмурый — ему снова недоплатили, а скоро нужно было платить за учёбу Айрата. Мы ели молча, слушая, как за окном доносятся звуки вечернего города — далёкие голоса, музыка, чей-то смех.

Внезапно раздался стук в дверь. Три удара — громких, четких. Все замерли. Айгуль поперхнулась чаем, Айрат уронил ложку.

— Сидите, — велел отец, поднимаясь.

Но я уже встала. Сама не знаю почему. Ноги сами понесли меня к двери.

— Вероника, не надо! — крикнула мама, но было уже поздно.