История третья, о том, как Три принцессы вручили Благородному Дику верный меч Тореллинг

Дик уходил всё дальше в глубь леса. Он сошел с проезжей дороги. Сперва его вели охотничьи тропы, потом звериные стёжки. Он искал границу лесной страны. По рассказам Дик знал, что лесной народ не пускает к себе чужаков. А если кому случалось пройти границу лесной страны вслед за песней, то вернуться обратно ещё труднее, чем проникнуть туда. Но Дик не знал страха перед дорогой. У него важное дело в стране фей: вернуть похищенные у них драгоценности. Дик верил, что голубые камешки из ларца откроют ему дорогу через границу. О том, как он выберется обратно, Дик не заботился. Главным он считал встретить кого-нибудь из лесного народа и спросить у него дорогу.

Но лес оставался пустынным. Людей нет, а звери и птицы, казалось, смеялись над чужаком, перешептываясь и кивая на него друг другу. Дик шел напролом сквозь чащу, по-прежнему никуда не сворачивая от избранной цели. Когда стемнело, он остановился под деревом и прислушался. Впереди между стволами мелькали желтые блуждающие огоньки. Где-то далеко-далеко он услышал песнь, которую поют феи. Их мелодии так прекрасны, что не оставят никого равнодушным. Но люди, погнавшись за призраком песни, блуждают по границам лесной страны, теряя попусту время.

Дик знал, что стоит немного послушать эти зовущие голоса, и забудешь обо всем на свете. Он придумал единственный способ не поддаться пению фей и заставить лесной народ заметить гостя: перекричать их.

— Эй, вы, гнилушки зеленые! Хватит завывать, как филин в ночи, выходите, поговорим! Покажитесь! У меня к вам срочное дело! Неужели вы столь уродливы, что боитесь показаться на глаза людям?

Дик и раньше подозревал, что его видят и слышат. Ведь феи и эльфы умеют становиться невидимыми. Теперь ему не могут не ответить.

Заросли бузины расступились и поляна осветилась. Вокруг и вдали чернела ночь, а перед Диком будто бы засияло солнце.

— Кто ты такой, что посмел нарушить ночную тишину леса, и перебивать нашу песню? — прекрасная молодая дама вышла из чащи. Ее лицо очень сурово, но прекраснее всех изображений сказочных фей, которые Дик видел в книжках. Вместо короны на даме венок из лесных цветов. Стройная, в роскошном фиалковом платье, которое в ярком свете казалось белым, с сияющими золотыми волосами и бирюзовыми глазами, как вода лесного озера, она возвышалась над ним, и голос ее гремел точно гром.

— У меня к вам важное дело, — Дик спокойно поклонился даме, открыл и показал ей шкатулку: — Ваши драгоценности?

— Ты желаешь вернуть их нам, мальчик? — смягчилась дама, взглянув на голубые камни, что сияли точь-в-точь как ее глаза. — Это благородный поступок.

— Нет. Желаю свободно пройти в вашу страну и поговорить с самой главной феей, — Дик захлопнул крышку ларца, не давая красавице дотронуться до сокровищ.

— О чем, о награде за услугу?

— Вроде того. Каждому встречному всё выкладывать не обязан.

— Да знаешь ли ты, мальчишка, что я одна из Трех великих принцесс, правящих лесной страной! Меня зовут Келлерлиса Озерная!

— Не знал, конечно. Благодарю, что сказали. Дальше.

Великая принцесса не нашлась, что ответить. Смерила наглеца строгим взглядом, но не могла скрыть удивления его бесстрашием.

— Хорошо, мальчик. Я провожу тебя к моим сестрам. Мы правим здесь, и ты можешь говорить с нами тремя о своем деле.

Дик недоверчиво покачал головой:

— Все знают, что в лесу один государь. А принцесса — ещё не королева. Говорить буду только с тем, кто имеет королевскую власть.

Прекрасная Келлерлиса улыбнулась, и круг света на поляне засиял ещё ярче.

— В лесу очень много земель, и у каждой местности свой правитель, чья власть равна королевской. Точно так же, как у вас, там, снаружи. Но в лесу есть единый государь, которого мы все выбираем на общем совете. Он имеет власть не над территорией, а над всем лесным народом. Он может собрать всех, в случае опасности, под крылом своей мантии. Может решать тяжбы между нашими королями мирно, без крови сотен жертв, как бывает у вас, у людей.

Дик опустил голову, хорошо зная справедливость слов великой принцессы. Она думала, мальчик смутился и теперь не столь самоуверен, поняв, что говорит с правительницей леса. Прекрасная лесная дева подала руку Дику и провела его сквозь границу.

Тут же со всех сторон на Дика нахлынули веселые голоса, музыка, шорох богатых одежд и треск костров. Только шагов не слышно. И хотя вокруг костров танцевало множество лесных жителей, все они ступали беззвучно. А многие прекрасные юные дамы в струящихся платьях — босиком, как успел заметить Дик. Он вспомнил предания, что лес верно служит своим хозяевам и почтительно склоняется перед ними. Ни одна ветка, камень или травинка не заденет ног феи, проходящей по лесу. Поэтому они ходят босиком. Им не нужна обувь.

По краю поляны подковой стоял длинный стол, составленный из огромных широких пней. В самом центре стояли три резных трона, украшенных драгоценностями и позолотой. Две самые величественные и прекрасные дамы занимали два трона. Место слева от центра свободно.

— Кого ты привела, сестра? — удивилась дама, сидящая справа. У нее белое полупрозрачное, как фарфор, лицо, серебристо-белое платье и длинные черные волосы, украшенные соцветьями бузины.

— Он желает говорить с нами. У него мой пропавший ларец с парадным убором принцессы Озера, и с твоей жемчужной короной, Меролинда.

Черноволосая принцесса ахнула. Та, что сидела в центре, невысокая, но самая строгая дама, в венке которой исключительно луговые цветы, прожгла Дика взглядом, от которого можно упасть замертво, как рассказывают в легендах:

— Так он вор?

— Я не знаю, кто он, Феолинда, — третья принцесса только сейчас отпустила руку Дика. — Пусть сам скажет. Заверяю тебя, гость леса, что власть моих сестер и моя, на многих лесных землях равна королевской. Наша старшая сестра Феолинда — повелительница Луговых фей. Ей принадлежат все цветущие луга, окруженные со всех сторон лесом. Нашей младшей сестре Меролинде подчиняются как фее Солёного родника, под ее покровительством находится каменистая чаща предгорий. А мои владения — все лесные озёра. Мы — Три великих лесных принцессы. Ни один король, князь или другой государь в лесу не владеет территорией больше нашей. Мы подходим тебе для беседы? Нашей власти достаточно, чтобы исполнить то, что ты хочешь?

— Вполне.

Это первое слово, которое Дик сказал, переступив границу лесной страны. Услышав его тон, Келлерлиса поняла, что рано приписала гостю смущение перед их властью. Она поспешила занять место на троне рядом со своими сестрами. Дик поставил на стол перед ними открытую шкатулку с сокровищами.

— Если это ваше, хочу вернуть. Чем докажете, что эти ценности принадлежат вам?

Черноволосая младшая Меролинда задохнулась от возмущения. А самая старшая из принцесс показала Дику на стол, прямо на то место, куда он поставил ларец. Там блестел золотом и перламутром круглый герб с тремя цветущими ветками под единой короной.

— Веришь, что это наш герб? Такой же, на жемчужной короне и на каждом уборе, браслете и перстне с голубым чистейшим аквамарином. Если тебе недостаточно света, я прикажу прибавить, чтобы ты мог сравнить.

Дик небрежно подвинул ларец, изучая картину на столе. Потом на секунду поднял первый попавшийся перстень, глянул и уронил его в общую груду сверкающих украшений. С поклоном отступил.

— Благодарю, госпожа. Гарантии принимаются. Этот ларец взят у атамана грабителей. Не знаю, как ваши вещи попали к нему, думаю, нечестным путем…

— Ещё бы! Это наши свадебные драгоценности! — возмутилась Меролинда. — Мы никогда не продали бы и не подарили их никому чужому!

— …поэтому возвращаю их вам, — закончил Дик так, словно его не перебивали.

— Это всё за чем ты пришел? — Феолинда продолжала сверлить гостя огненным взглядом, а ее медные волосы в трепещущем свете, озарявшем три трона, шевелились, словно живые.

— Нет. Мне нужна от вас одна услуга…

— Как тебя зовут, мальчик?

— Дик.

— А дальше?

Дик улыбнулся, ведь это его любимое слово.

— Просто Дик. Родовое имя оставил вместе с замком. А нового пока не заслужил.

— А знаешь ли ты, "просто Дик", что никто из людей не имеет права, переступив границу лесной страны, выйти обратно, — пригрозила Феолинда. — Ты должен остаться с нами навеки.

— Вот ещё! Как же я буду странствовать, если останусь с вами? Мне полагается одно желание в награду за оказанную услугу!

— И ты просишь отпустить тебя с миром? — принцессы решили, что очень дешево отделались от мальчишки.

— Ничуть не бывало! Желаю, чтобы вы посвятили меня в странствующие рыцари. Тогда и мое желание исполнится, и получу право пересекать границы вашей страны и любой другой, когда вздумается.

Три принцессы переглянулись. Келлерлиса улыбалась: уже немного узнав Дика, она ожидала любого сюрприза. Меролинду сразили бесстрашие и хитрость чужака. Феолинда хмурилась, обдумывая, что ответить на эти слова. Наконец старшая принцесса сказала:

— Будь нашим гостем в ближайшие дни, пока мы не примем решения, что делать с тобой. Мы должны посоветоваться…

— Если, пока будете решать мою судьбу, должен считать себя вашим пленником, то прошу немедленно отправить гонца в Братство Дороги, — заявил Дик. — Отныне принадлежу только дороге, никому больше. Может, братство пожелает забрать меня? Тогда вы избавитесь от меня, не заплатив за услугу и сэкономив желание.

— Как ты смеешь?.. — зашипели вокруг. Все приближенные Трех принцесс давно слушали их разговор.

— А если я гость, — невозмутимо продолжал Дик, — у меня есть право гостя ещё на одно желание. На любое, даже идущее вразрез с вашим обычаем. Так что, лучше не раздумывайте слишком долго. Терпение не самая сильная черта моего характера. Могу передумать и пожалеть, что вернул вам сокровища.

Дик сунул руки в карманы и ждал. Принцессы о чем-то возмущенно шептались. Феолинда и Меролинда уже мечтали поскорее избавиться от мальчишки, но Келлерлиса уговорила сестер хорошенько подумать. Наконец Феолинда встала и властно простерла руку, объявляя решение Трех принцесс:

— Мы отправим гонца в Братство Дороги, чтобы узнать, кто ты такой и проверить, каким образом попали к тебе наши драгоценности. Подожди два дня. И пока считай себя нашим гостем. Всем лесным жителям мы приказываем исполнять любые твои желания, не идущие вразрез с нашим обычаем и нашей властью. Ступай, "просто Дик". Тебе дадут всё, что ни пожелаешь, и откроют любые тайны лесной страны.

— А если окажусь обманщиком?

— Нам не придется сожалеть о гостеприимстве, — надменно улыбнулась принцесса Феолинда. — Ведь обманщик в любом случае не покинет границ нашей страны.

Дик молча поклонился и ушел, не оглядываясь.

Два дня он провел в гостях у лесных принцесс и чувствовал себя беззаботно и весело как никогда. Феи дразнили его и смеялись, что Дик не умеет танцевать, не понимает языка птиц и зверей, не может ходить бесшумно. Но зато стрелять в цель он мог не хуже самых заносчивых лесных лучников-эльфов. Дик успел узнать, сколько разных народов живет под зеленым шатром из ветвей и листьев. С некоторыми из подданных Трех принцесс он успел подружиться, а с некоторыми поругаться, но не всерьез…

Сами великие принцессы с первой встречи не пришли в восторге от поведения Дика. Но за эти дни, что тянулись бесконечно, как годы, они успели полюбить странного мальчишку.

Феям иногда дано видеть будущее. Глядя, как Дик носится по лесу верхом на жемчужно-лунном единороге, как он первым прыгает через самый высокий костер, как смеется и болтает о пустяках с юными лесными красавицами и задирается с их кавалерами, у Трех принцесс, особенно у Келлерлисы, сердца сжимались в тревожном предчувствии. Если мальчик уйдет от них, что с ним будет?

Призвание рыцарского пути полно опасностей, а их гость всего лишь ребенок. Права гостя они нарушить не смогут, и когда желание прозвучит, обязаны исполнить его или лишиться своей короны. Единственный способ удержать мальчишку у себя, если он передумает. Принцессы тянули время, делая так, чтобы дни казались долгими-долгими и не кончались. Они надеялись, Дик полюбит лес и сам пожелает остаться жить здесь.

Но Дик был тверд в своем слове.

Когда срок на раздумья закончился, Три принцессы снова восседали на тронах, а Дик снова стоял перед ними.

— Наше решение будет таким, — сказала за всех Келлерлиса. — Если ты придешь к нам через год, с тем же твердым намерением, мы посвятим тебя в странствующие рыцари. Ты получишь именной меч и станешь полноправным в звании, наравне со взрослыми. Этот год ты можешь прожить у нас и…

— Не пойдет, — сразу ответил Дик.

— Но мы должны проверить твою твердость в выборе своей судьбы. Это ведь решение навсегда, — рассудительно заметила Феолинда.

Дик с печальной полуулыбкой глянул на великих принцесс:

— Уже подумал. Всю жизнь и особенно последние более чем четыре года. Этого вам должно хватить. Тверже мой выбор не станет. И по возрасту не можете мне отказать, я совершеннолетний.

— Условно. Тебе только двенадцать, — ласково напомнила Меролинда.

— Мне УЖЕ двенадцать, — возразил Дик. — Дадите звание странника или нет? Хочу услышать ответ немедля.

— Мы много думали о твоем желании, Дик… нам непросто принять верное решение…

— Дальше!

— Гонец из братства ещё не прибыл, — спохватилась Меролинда. — До его появления мы не можем…

К столу подбежал молоденький стражник и с поклоном что-то сообщил Трем принцессам. Они говорили очень тихо, Дик не слышал слов, но догадался оглянуться и проверить, о чем докладывал стражник. Через всю поляну уверенно шел загорелый мужчина в коричневой кожаной куртке, таких же мягких длинных брюках и сапогах. Без плаща. Похож на охотника и проводника по лесу. Но вместо лука за плечами, у него на поясе тяжелый меч с богато украшенной рукоятью.

Поравнявшись с Диком, он сдержанно поклонился трем лесным девам, будто не заметил пока их собеседника.

— Братство Дороги шлет привет Трем принцессам, владычицам родников, лугов и озер. Что лесу нужно от нас?

— А они говорят, у меня плохие манеры! — засмеялся Дик.

Мужчина смерил его заинтересованным взглядом.

— Из-за тебя такой шум? Ты — тот самый мальчишка, который захватил банду Тощих громил, освободил дюжину пленных и отправил в Пангир караван с продовольствием?

Дик скромно двинул плечом. Мужчина нахмурился:

— Отвечай, ты или нет?

— Делов на полгроша, а крику на весь базар, — Дик недовольно смотрел в сторону. — Ну, я. Дальше.

— Расскажи.

— Вы же всё знаете. Купцы, наверное, разболтали. Ничего особенного. Бандиты перепились и заснули, с ними и младенец мог справиться.

— А кто оглушил атамана? Он ведь не спал.

Дик закусил губу:

— Подумал, лучше самому пойти в пещеру. Торговцы слишком рассержены грабежом и захватом в плен. Они могли не рассчитать свою силу и убить главаря…

— Значит, ты действовал вполне хладнокровно? — человек из братства странно глядел на Дика, не выдавая своего осуждения или одобрения его действий. Мальчишка сумрачно кивнул, подтвердив, что хорошо понимал, что делает. Не в первый раз. Приходилось драться и раньше.

— Где?

— На стенах замка.

— Так ты и есть владелец Пангира? — теперь мужчина не мог скрыть изумление.

— Нет. Замок теперь чей угодно, только не мой.

— Почему?

Дик упрямо потупился:

— Не буду отвечать. Либо уже сами знаете, либо вам и знать ни к чему. Сам так решил. Ничего, касающегося вопросов чести, не нарушал.

Мужчина наконец улыбнулся:

— Да, мне известна твоя история.

— Зато мы ничего подобного не слыхали! — возмутились лесные принцессы. — Этот юный бродяга принес ларец с похищенными у нас драгоценностями. Говорит, что отнял их у разбойников. И шантажирует нас, требуя награду!

— А, так ты не шутил, что будешь искать хозяев ларца! — сразу понял, о чем речь, гонец братства. Ему стало весело. — Что ж, неплохо. Свидетельствую, что ваши сокровища он действительно захватил у бандитов. И какой награды он требует? — вопрос адресован рассерженным Трем принцессам.

— Посвящения в странствующие рыцари, — недовольно ответила Феолинда.

— Зачем тебе это? — поинтересовался гонец у Дика.

— Во-первых, чтобы свободно проходить границы лесной страны, — честно ответил Дик. — И вообще…

Поляна огласилась раскатистым хохотом. Гонец одобрительно хлопнул Дика по плечу. Став серьезным, он повернулся к принцессам.

— Ваши высочества не вправе отказать в просьбе. Свидетельствую как странник, этот мальчик — уже рыцарь, и не вам решать, достоин ли он этой чести. Совершённый подвиг — боевое крещение, открывает любому прямую дорогу к званию. А того, что он сделал, хватит на троих! И любой рад бы стать его крестным. Как твое имя? Знаю, кто ты, но как мне тебя называть?

— Дик.

— Выбирай, Дик. Короли вправе жаловать любое звание или титул, простой рыцарь может дать только то звание, в котором состоит сам. Но ты ведь хочешь быть странником? Это могу устроить и сам, и ещё кто угодно из братства. Твое слово?

— Всё равно. Лишь бы скорее.[1]

— Нет, позвольте! — встала за столом Меролинда, и сестры дружно поддержали ее: — Дик обратился к нам первым с просьбой, нам и проводить обряд посвящения! Мы благодарим вас и братство за свидетельство о подвигах этого юного героя. Но чести стать его крестными в звании, мы вам не уступим!

— Как угодно, — прощаясь, гонец поклонился великим принцессам намного почтительнее, чем вначале. — Я больше не нужен лесу? С тобой, Дик, мы, надеюсь, ещё не раз встретимся…

— Не уходите! — Дик в отчаянии обеими руками вцепился в широкую ладонь незнакомца. Первый раз за четыре года он позволил себе проявить слабость при людях. А сейчас он готов заплакать. — Не бросайте меня здесь одного! Не верю им…

— Тебя защищает наше слово, — заверила Келлерлиса. — Мы клянемся…

— Я лучше останусь, — гонец в раздумье погладил подбородок. И услышал вздох облегчения, вырвавшийся из груди "юного героя". — Хотелось бы сделать тебе подарок…

— Мне ничего не надо, — Дику было стыдно, что его пальцы дрожат, и странник чувствует это.

— Как рыцарю тебе нужны доспехи и меч.

— Мы оплатим всё что нужно, мы — крестные! — гордо заявили лесные принцессы.

— Разумеется, — весело согласился гонец. — Но хотя бы помогу выбрать лучшее. Мечи из лесной страны, выкованные оружейными мастерами эльфов, лучшие на свете и самые дорогие. Поэтому, доверяю вам выбор именного оружия. Но костюм…

— Ой… — Дик покраснел, сообразив, что у него нет даже самой мелкой монетки. — Мне всё это, наверно, не по карману.

— Не думай о цене, — твердо остановил его рыцарь братства. — По правилам посвящения за всё платит крёстный. А принцессам лесной страны вполне по карману сделать тебе доспехи из чистых алмазов. К счастью, это не требуется…

— Ваша ластиковая кожа не намного дешевле, — скептически заметила Феолинда. — Но это правда, мальчик, ты не должен волноваться о мелочах. Думай только о том, чтобы сделать правильный выбор. Если всё-таки надумаешь остаться с нами, скажи.

Дик сдержал готовое вырваться "нет!" и обещал подумать. Принцессы назначили посвящение через три дня. К этому времени им удастся добыть подходящий меч, но не раньше. Взрослый странник вместе с Диком ушел в красивый каменный грот над озером, закрытый зарослями плакучей ивы, который служил Дику домом.

— Меня зовут Трим Анард, — по пути представился гонец братства.

— Это название горного пика.

— Да, оттуда я родом. А твое рыцарское прозвище?

— У меня его нет. Мне нравится мое имя и мне его хватает.

— Ты не любишь быть кому-то обязанным, верно? — Анард по-доброму усмехнулся: — Но имей в виду, если станешь знаменитым, а ты непременно станешь, народ придумает тебе прозвище.

— С чего взяли, что стану? — ощетинился Дик.

— Сколько дней ты в дороге?

— Два. И ещё двое суток здесь, в гостях.

— О тебе уже говорит вся округа. Купцы, которых ты спас, уедут в свои далекие страны и расскажут там о своем приключении и твоем подвиге…

— Зачем так, ничего я особенного не сделал, — отмахнулся Дик.

— Вот и говорю, если это для тебя "ничего", что будет, когда, став рыцарем, ты действительно начнешь искать, что бы совершить героического! Чем думаешь заняться, Дик?

— Не знаю. Хочу только идти вперед.

— Что ты больше всего ненавидишь?

— Стены, — тихо ответил Дик. — И когда людей заставляют делать то, что они не хотят.

— Ты — типичный возмутитель спокойствия. Прирожденный странник. Нелегко придется тем, кто встанет у тебя на пути. Ты давно знал о своем призвании?

— Всегда. А вы до того, как…

— Пас стада в горах. И когда смотрел на мир с высоты или видел близкие звезды, мое сердце разрывалось от необходимости оставаться на одном месте и ходить только по знакомым тропинкам. Сбежал, когда исполнилось восемь.

— Завидую вам… Спасибо. Вы очень помогли мне сегодня.

— Какие счеты, — отмахнулся Анард. — Рыцари только и нужны, чтобы помогать кому-то. Тем более, детям.

— А зачем мне доспехи? — с удивлением спросил Дик. — Никогда не видел странника, закованного в железо.

— И не увидишь, — засмеялся Анард. — Потрогай…

Дик коснулся рукава его куртки. Кожа очень тонкая и мягкая, на ней не оставались царапины и морщины, она не растягивалась под пальцами.

— Стрелы от нее отлетают, любая дыра и разрез срастается, залечив заодно твою рану. Ее невозможно порвать руками, растянуть, украсть… Именные доспехи не могут служить чужому или отступнику чести. Если ты нарушишь рыцарский обет, костюм выдаст тебя. Перестанет срастаться. И меч перестанет слушаться. Он будет ломаться от первого взмаха или неправого слова. Хотел бы взять тебя в лавку, где шьют одежду "только для рыцарей", чтобы ты сам всё увидел и выбрал. Но твои "крёстные феи" не отпустят тебя из леса, пока ты не в звании. Точнее, став странником, ты сможешь уйти без их позволения.

Странники ходят по свету скромно, как правило, пешком. Их замечают не сразу. Они не размахивают без дела мечом, не сверкают на солнце стальным доспехом. Это игрушки тяжелой боевой кавалерии или маскарад для турниров в честь прекрасных дам и королей. Странник путешествует и живет налегке. И в дороге рыцарский конь иногда только помеха. Хотя очень неплохо, когда он есть — верный конь. Но любой спутник требует заботы и внимания. О нем придется всегда думать больше, чем о себе. Какого цвета костюм ты хочешь?

— Такой же, — Дик показал пальцем.

— Но бывают разные. Можно выбрать любой цвет и фасон, лишь бы закрывал тело. В нем не жарко и не холодно, и в дождь не намокнешь. Этот цвет называется темная медь. Выбирают обычно под цвет глаз и волос… Да тебе как раз такой и подходит. Чтобы без ошибки, я возьму мерки с твоей ладони и прядь волос. В рыцарской мастерской разберутся, что тебе нужно. Заказать костюм немного на вырост?

— Нет. Впрочем, я хочу довольно свободный. Такой же, — настойчиво повторил Дик, показывая на доспех самого Анарда.

— Хорошо. Я должен предупредить братство. Отправлю сообщение по лесному эху. А ещё наши люди есть в каждом трактире. Если что-то понадобится, смел заходи в любой, и проси у хозяев "помощи и защиты". Это пароль Братства Дороги.

— Знаю. Значит, уходите?

— Ненадолго. Обещал и не брошу тебя одного.

Дик виновато пожал плечами, извиняясь, что стал обузой для первого встреченного им человека из братства.

— Не за что, — серьезно ответил тот. — В лесной стране время идет иначе. По желанию прекрасных хозяек леса ты можешь провести здесь не один год и даже не заметить. Я проверю, чтобы посвящение прошло вовремя. Но для этого мне нужно выйти за границу лесной страны, уладить дело с костюмом и вернуться на третий день к посвящению. Тебе покажется, что и несколько часов не прошло.

— Можно посмотреть меч?

Дик осторожно вытащил сияющий мягким светом клинок из ножен. За свою жизнь он встречал немало оружия, но меч лесной работы видел впервые. Лезвие шире обычного. Трехгранное. Меч легче, металл намного светлее, как чистое серебро, и светится другой полировкой, непохожей на зеркало обычной стали. В лесном мече нет четкого отражения предметов. Казалось, зеркало затуманилось от дыхания, но гладкость поверхности безупречна. Край лезвия тоньше и острее, чем у клинков выкованных руками обычных людей. На нем ни сколов, ни царапин, зато проходила тонкая, как волосок, волна — край не совсем ровный, извивался мелкой-мелкой змейкой, которую можно заметить, только если смотреть на лезвие сбоку, на его наименьшую толщину. Вверху, возле самого эфеса, увитого зеленым плющом, отчеканено зубчатое колесо, герб Братства Дороги. На другой стороне, — именной меч украшен как орел и решка монеты, — шла надпись: "Не останавливайся на полпути".

— Это ваш девиз? Как его выбирают?

— Всё зависит только от твоей личной склонности, — пояснил Анард. — От того, что крестные пожелают тебе в дорогу. Вручая меч, тебя благословляют честно исполнять призвание. И напутствие становится главным девизом в жизни. Мне пора. Не скучай, Дик. Позволишь? — гонец братства мечом отрезал у Дика над ухом несколько волосков, а потом, действуя концом лезвия как пером, очень точно вырезал из широкого плотного листа озерной кувшинки силуэт ладони и запястья будущего рыцаря. Опустил трофеи в карман куртки и попрощался.

Дик вышел из грота, чтобы проводить странника и наблюдал, как тот пересек границу поляны и сразу пропал бесследно, растворился в зеленом сумраке. До ночи Дик не находил себе места, бродя вокруг озера. А с утра снова потянулось бесконечное ожидание. Все подданные Трех принцесс готовились к большому празднику, все хотели развлечь Дика. Но теперь гостю леса уже не весело.

Анард прав, за временем в лесной стране уследить невозможно. Когда Три принцессы сообщили, что добыли для него меч и посвящение состоится завтра в полдень, Дик не мог поверить. Новый меч ему даже не показали, не то что не дали проверить его в бою. Еле-еле дождавшись конца ужина и совершенно не замечая, что за яства у него в тарелке, Дик попросил позволения удалиться в свой грот. Анард всё не возвращался. Дик в одиночестве сидел на краю озера и смотрел на воду. Когда сумерки сгустились, а в лесу темнеет всегда раньше, чем на равнинах, в гладком черном зеркале отразилась сверкающая фигура прекрасной девы. Келлерлиса неслышно приблизилась, словно плыла по воздуху.

Дик встал, приветствуя среднюю из Трех великих принцесс.

— Я пришла пожелать тебе доброй ночи и светлого сна.

— Благодарю, госпожа.

— Ты не передумал? Ты можешь найти счастье в лесу…

Дик опустил голову, уходя от притяжения светлых, глубоких, как лесные омуты, глаз:

— Не могу. Пробовал.

Их отражения качались на воде рядом, но души этих двоих далеки друг от друга. Келлерлиса так остро чувствовала потерю, что не удивилась, если бы отражение мальчишки отделилось от берега и ускользнуло по мелкой ряби куда-то в темную даль. Дик понимал, этот разговор — последнее испытание. Его надо пройти, как бы ни щемило сердце.

— Но зачем тебе оружие, мальчик?

— Для защиты.

— Это верно, многие пожелают причинить тебе зло, пока ты — один. Но зачем тебе странствовать одному? Поживи здесь, пока не…

— Вырасту? Поумнею? Наберусь сил? Благодарю, госпожа, но сидеть на одном месте — не для меня. И меч мне нужен не только ради своей защиты. Хочу вступаться и за других.

— За кого же?

— Не знаю. За всех, кто будет нуждаться в моей помощи.

— Нуждающихся слишком много. Ты не в силах защитить каждого…

— Отлично, значит, будет много работы. Надо начать поскорее.

— Если ты выбрал призвание, которому будешь служить, то тебе понадобится не только меч. Но и… молодость. Вместе с посвящением, ты получишь возможность жить в возрасте своего расцвета и никогда не стареть. Твой внешний возраст будет соответствовать внутреннему, ты не состаришься, пока сам не захочешь. Но, выбрав, допустим, предел тридцати или сорока лет, снова стать моложе никак не сможешь. Поэтому думать о возрасте надо сразу.

— Знаю, — кивнул Дик, словно о самой обычной вещи. — Желаю остаться всегда молодым, как сейчас.

— Но сейчас ты мальчик! Ты ещё должен вырасти…

Дик сжал челюсти, подавляя ярость. Даже побледнел, но сумел ответить очень спокойно и тихо:

— Я никому… ничего… не должен. Я совершеннолетний и свободен в своем выборе. Так что, с точки зрения закона, я взрослый. Со своей точки зрения, тоже. Чего же вы хотите?

Келлерлиса смотрела на него сквозь призму долгих лет опыта с материнской печалью:

— Это не мы, Дик. Таков закон мироздания. Твоя душа неизбежно будет меняться, если проживешь на свете долгие годы. Если ты будешь странствовать, подвергаться опасностям, вступаться за слабых… Ты не сможешь убивать и всегда оставаться ребенком. Нужен настоящий возраст, в котором легко удержаться.

— Уже выбрал. Если то, что вы говорите, правда, значит, сам давно не ребенок. Чего, по-вашему, мне не хватает, чтобы стать взрослым? Роста? Да, я немного ниже вас, госпожа, но выше ростом вашей старшей сестры Феолинды. Этого довольно, чтобы считать меня человеком? Мне пришлось отбивать не одну осаду на стенах замка. Люди падали от моей руки… Вам и этого мало? Хорошо, сам признаюсь, что вижу между собой и взрослыми некоторую разницу. Долго жил среди взрослых, видел их в разном свете. И нет ничего, что желал бы приобрести у них, чего сам не имею. И не знаю ничего, что соглашусь потерять, в обмен на несколько лишних дюймов роста.

— Дело вовсе не в этом, Дик. Ты не сможешь… Дети мыслят иначе. Их чувства…

— Заметил, — с неодобрением перебил Дик. — Вопрос в том, чьи чувства считать нормальными!

— Дети всегда обижаются, если им говорят, что они чего-то не знают, — мягко сказала Келлерлиса.

— Если проживу на свете достаточно долго, у меня тоже будет большой опыт и прошлое. Но надеюсь и тогда не мыслить, как взрослые! Как вы, госпожа.

— Чего именно в моих мыслях ты не можешь принять?

— То, что дети для вас не люди.

— Как ты можешь? — возмутилась лесная принцесса. — Кто же они тогда?

— Несовершенные существа. Похожие на людей, но меньше, слабее, глупее… Ничего не знающие, не чувствующее, непонимающие. Их стараются беречь, потому что рассчитывают, что из них в конце концов получатся "настоящие люди" вроде вас, взрослых. А когда дети не желают этого, взрослые злятся. Как вы сейчас, госпожа.

Дик поклонился. И когда поднял глаза, лицо прекрасной феи в самом деле пылало гневом.

— Как ты смеешь, мальчишка! Я всей душой стараюсь помочь, а ты!..

— А не надо мне помогать вырасти! — резко осадил ее Дик. — Мне и так хорошо. Прожил достаточно, чтобы понять, что самым грубым оскорблением в устах взрослых всегда будет "мальчишка!" Крайняя степень возмущения и презрения. Готов слышать это всю жизнь. И готов отвечать на вызов. Доказывать, что я человек, и со мной придется считаться так же, как с любым взрослым. И с другими детьми им придется считаться тоже. Но для этого мне нужен меч… Согласиться стать как вы, — проще. Только не для меня!

— Это будет первый случай на свете, — уже снова улыбаясь, предупредила его Келлерлиса.

Дик равнодушно пожал плечами: будет, так будет.

— Но имей в виду, вечный возраст, человек удерживает сам. Дэкайская способность это всего лишь позволяет. Если ты почувствуешь сам, что вырос, твой возраст изменится. Ты станешь взрослым снаружи, когда станешь взрослым внутри.

— Сколько вы даете мне времени, госпожа, чтобы приобрести достаточный опыт и необратимо стать взрослым изнутри? — спросил Дик, слегка хмурясь.

— Десять лет… двадцать, — с легкостью ответила Келлерлиса.

Дик нахмурился ещё больше.

— Не знаю, смогу ли прожить столько. Но если буду жив, непременно постараюсь навещать вас каждые десять или двадцать лет.

— Ты мог бы приходить и почаще, — окончательно сдалась Келлерлиса. Ей хотелось объяснить строптивому мальчишке, что она уже не сердится на него. — Я всегда буду рада видеть тебя.

— Не будете. Потому что останусь таким же. И вы каждый раз будете вынуждены признать, что ошиблись.[2]

Лесная принцесса нежно обняла его за плечи.

— Буду рада признать ошибку. Мне с трудом верится в это… Это невозможно, неслыханно… Но, быть может, у тебя и получится. Мне всё больше кажется, что я буду очень сожалеть, если ты изменишься. Оставайся таким, как сейчас, Дик. Тем более, если сам так хочешь… Ох, но что я скажу своим сестрам?

— Скажете, чтобы перед посвящением они закрыли глаза, — усмехнулся Дик. — Или сделайте меня невидимкой. Когда взрослые говорят со мной, не видя меня, например, в темноте, всегда принимают за равного.

Лицо Келлерлисы тоже осветилось улыбкой. Круг света трепещущий вокруг нее, словно фея была светлячком, стал ещё ярче.

— Мне жаль, что я дала тебе повод для неуважения. Я вела себя недостойно, как… взрослая. Прости.

— Не обижаюсь. Привык. К тому же, мне легко вас понять, госпожа. Надеюсь, если проживу достаточно, то смогу, наконец, сам смотреть на взрослых, как на людей.

— Буду ждать тебя каждый год, Дик. Не исчезай надолго.

— Если понадоблюсь, позовите. Получив способности странника, смогу прийти быстро.

— Иди спать, Дик. Завтра у тебя особенный день. Ты пройдешь врата вечности. Это так же трудно, как родиться или умереть, даже ещё труднее. Ведь теперь ты сам выбрал пройти их. Посвящение изменит твою жизнь навсегда.

— Не изменит, — снова возразил Дик. — Моя жизнь изменилась, когда ушел из замка. Посвящение только позволит и дальше жить так, как хотелось всегда.

— Но путь рыцаря — трудный путь, — вздохнула Келлерлиса с некоторым сожалением. — Призвание не позволит тебе жить в свое удовольствие.

— Мне и до сих пор никто этого не позволял. Но госпожу Дорогу, которой отныне принадлежу, по крайней мере, выбирал сам. Это моя дорога. Защищать тех, кто нуждается в защите, мое призвание. Пока не знаю, что это значит и к чему приведет, но мне не надо другого. Это моя жизнь. Доброй ночи вам, госпожа. Не стоит обо мне беспокоиться.

Дик ушел в грот, резко откинув полог тонких ветвей. Они взметнулись и опали, скрыв его лесное убежище. Келлерлиса ещё несколько минут стояла, глядя на эту шелестящую стену и сожалея, что Дик настолько упрямый. А сам Дик уже ни о чем не думал и ни с кем не спорил. Он спал, мечтая только о том, чтоб скорей наступило завтра.

Открыв глаза, он сразу понял, что Анард снова в лесу. Дик не слышал его возвращения, но рядом с постелью из мягкого мха стопкой лежала новая рыцарская одежда. Дик умылся и долго смотрелся в зеркало лесного озера, привыкая к своему отражению в темных доспехах, точно под цвет глаз и волос, будто он в этой "шкуре" родился.

Сегодня время неслось на крыльях лесного эха. Дик не успел налюбоваться на себя, как примчалась целая стайка знакомых молодых феечек, и наперебой стали звать Дика. Три принцессы приказали ему явиться.

Вслед за ними Дик пошел по широкой тропе, которой прежде не видел. Не на поляну к столам, а куда-то далеко в сторону. Самая густая чаща расступалась перед ними и деревья почтительно кивали макушками, когда они проходили. Дик не чувствовал никакого волнения[3]. Он так долго ждал этого дня, что устал и не мог ни бояться, ни радоваться. В сопровождении десятка красавиц лесной страны, Дик вышел на поляну, в центре которой, как жертвенник, возвышался граненый край каменного колодца.

— Мы приветствуем тебя, Дик.

Три принцессы в своих лучших нарядах (это Дик угадал по тем самым украшениям из ларца) стояли возле колодца. За плечами у них на легком ветру шевелились шелковые плащи: серебряный — у Меролинды, нежно-зеленый — у Феолинды. Келлерлиса, разумеется, в бирюзовом. Она держала в руках открытый сверкающий меч с золотой рукоятью. Трим Анард стоял в стороне от колодца, перед толпой приближенных великих принцесс. Ободряюще подмигнул Дику. Тот кивнул в ответ и украдкой погладил мягкую кожу новой куртки.

— Подойди к нам, — велела Феолинда. Она как обычно стояла в центре, между младшими сестрами. — Ты по-прежнему желаешь посвящения в рыцари?

Дик кивнул, но принцессы, конечно, требовали четкого ответа вслух.

— Дальше! — он без приглашения упал на одно колено. — Неужели сами не видите?!

Меролинда терпеливо возвела глаза к небу. Протянула зеленый бархатный плат с вышитым гербом леса и приняла на него острие меча. Келлерлиса держала эфес.

— Мы вручаем тебе этот меч, именуемый Тореллинг, — сказала Меролинда, — что на древнем языке значит "Пламенный". Огонь для него, который оружейники лесной страны сумели превратить в холодный и беспощадный металл, взят из Огненного круга, из рук самого короля Тора, главы всех дэйков, повелителей стихии огня — торелингов. Наши лучшие мастера ковали этот меч три ночи, и, надеемся, он будет верно служить тебе, Дик.

— Отныне и навсегда, — продолжила Келлерлиса, — ты становишься рыцарем Братства Дороги. И можешь поднимать меч только для защиты от зла. Своей собственной или всех, кто будет нуждаться в твоей помощи и защите. Тореллинг станет карающей молнией в твоей руке, но не позволяй никогда стать ему жалом дракона, питающимся ненавистью и местью. Обещаешь ли ты, Дик, странствующий рыцарь с одним только именем, хранить честь своего призвания и меча?

— Да.

— Клянешься ли сражаться только с неправдой, не заботясь о личной выгоде? — спросила Феолинда.

— Клянусь.

— Обещаешь не сходить с избранного пути? — спросила Меролинда.

— Обещаю.

Дик принял меч и совсем не почувствовал его тяжести. Как во сне, когда всё вокруг кажется таким легким, что и сам ты можешь летать.

Феолинда провела ладонью над шестигранным колодцем. Колесо сбоку от него завертелось само собой. Из глубины показалась золотая чаша с двумя ручками, полная прозрачной воды. Старшая из принцесс высоко подняла ее и провозгласила:

— Вечный Колодец, хранящий все желания, клятвы, обещания и мольбы, — свидетель твоего посвящения в рыцари! Мы трое, твои крестные в звании, благословляем тебя в дорогу. Теперь ты — странник. Ты можешь сокращать себе путь через переходы в пространстве, можешь оставаться всегда молодым и отныне ты бессмертен.

— Если только никто не убьет тебя, — пробормотал Трим Анард. Дик услышал и понимающе улыбнулся.

— Ты должен пожелать себе то, что считаешь главным, — Феолинда не отвлекалась на пустяки.

— Желаю, чтобы у меня хватало сил приходить на помощь всем, кто в этом нуждается, — сказал Дик.

— И я пью за это! — Феолинда сделала глоток из золотой чаши и передала ее Меролинде.

— Желаю всегда путешествовать беспрепятственно и легко проходить все границы, — более уверенно сказал Дик.

— Я пью за это!

Чаша перешла к Келлерлисе. Та с улыбкой покачала головой, заранее зная, что услышат сейчас все свидетели. Ведь феям порой открывается будущее.

— Желаю всегда оставаться молодым, как сейчас, — усмехнулся Дик, оправдывая ее ожидание. — И пусть мне хватит сил на долгие странствия!

— От души желаю вам этого, рыцарь, и пью за это, — вздохнула крестная. — Твоя очередь. Пей за исполнение желаний и за свое посвящение. — Она отпила глоток, вместе с Меролиндой они протянули чашу Дику, держа за ушки по бокам. Он не мог взять чашу сам, не выпустив меч.

— Весь лес свидетель, — провозгласила Феолинда и взмахом руки подозвала подданных. Чаша перешла к ним. Все пили по кругу.

— И Братство Дороги, — откликнулся Анард, когда пришла его очередь. — Будь всегда таким, как сейчас, Дик, и ты станешь великим рыцарем[4].

Меролинда вручила Дику ножны от Тореллинга. Светлые, с узором из переплетающихся огненных язычков, покрытых червонным и желтым золотом. Но Дик не спешил прятать клинок от света. Он рассматривал чеканную рукоять с эфесом, обвитым узором из дубовых листьев тоже золотых, разного оттенка, как осенью. Она так удобно лежала в руке, будто могла прирасти к ладони, нужно только дать ей немного времени.

Баланс клинка чудесный, казалось Тореллинг сам так и рвется в бой. Лезвие очень светлое и менее туманнное, чем у меча Анарда. На нем, возле самой рукояти, над ложбинкой для стока крови красовался герб Трех принцесс. Круглый, с узорным краем, тремя золотыми веточками и короной. На обратной стороне лезвия вился вырезанный тонким почерком девиз. Дик совершенно уверен, что когда ему только вручили меч, ни герба, ни слов на нем не было.

"За всех, нуждающихся в защите", — гласила надпись на клинке.

Только когда Дик вложил клинок в ножны, а ножны пристегнул к поясу, он всерьез почувствовал, что отныне эти слова — новый девиз его жизни. И неприятный холод прошел у него по плечам. Он почувствовал, что значит "за всех". Ведь как ни старайся, защитить ВСЕХ нуждающихся не сможет ни один рыцарь. Дай Бог ему справиться с теми, кто встретится у него на пути.

(конец истории)

[1] (прим. Лины) Дик всегда говорил, что невероятно сожалеет о том, что тогда отказался от выбора и стал крестником леса. Но я не особенно верила в искренность этих слов. Сейчас он говорит, что не знает на самом деле, как поступил бы, если б мог вернуть время. Лес вымотал Дику немало нервов и "родство" при этом невероятно раздражало. Но не будь он крестником Трех принцесс… слишком многое в его жизни пошло бы иначе. И от Келлерлисы он никак не хотел бы отказываться. Поэтому не знает ответа. Вернее говорит: "Теперь уже всё равно…" Как будто раньше он думал иначе!

[2] (прим. Лины) Вот поэтому, вернувшись из Мира-без-Чудес, ломающего все внешние и внутренние законы, Дик очень не хотел появляться на глаза Келлерлисе. Ведь внешне от там стал старше, хотя и не предавал свой возраст. Ему трудно жить дальше, представая в глазах всех изменившимся. Но особенно не хотелось расстраивать любимую крестную.

[3] (прим. Лины) Говорит, правда, не чувствовал. Только очень хотелось, чтобы всё поскорее осталось позади. Уж такое в нем отвращение к формальностям и чужим правилам, что даже обряд посвящения ему в тягость. Зануда! Мне вот, совсем не в тягость, никак не могу дождаться! Сам-то еле-еле пару дней выдержал, а нас с Гошкой терзает уже третий месяц!

[4] (прим. Лины) В школьных учебниках истории рыцарь Мантрим Анард сам занимает не последнее место. С Диком они встречались ещё не раз. Во время захватнической Южной войны Мантрим Анард стал главой сопротивления. Он пал ровно на полдороги к победе. Юг уже побеждал, когда Трим попал в плен. Северяне торжественно казнили его как мятежника и полагали, что сопротивление сломлено окончательно. Войну объявили оконченной, но фактически она продолжалась. К победе Южную армию привела Торелинн Анард, принявшая отцовский меч. Всю жизнь жалею, что я — "Лина" от Ангелины, а не от Торелинн.