— Мама! — кричит Лисенок так, что у меня уши закладывает. Самая настоящая сирена! — Я уже дома!

— А я на кухне. Соня, проходи…

Я останавливаюсь у порога, намереваясь сразу же сбежать, а потом чувствую жгучее желание с кем-нибудь обсудить прошедший праздник, поэтому скидываю замшевые мюли и отправляю бомбер на вешалку.

— Господи, какая ты чумазая! — Тая легко смеется.

— Извозюкалась в праздничном торте, — я провожаю взглядом Алису, слабо улыбаюсь и осматриваю короткую ночнушку на своей невестке.

Халатик болтается на стуле.

— Будешь чай? — спрашивает она, откусывая пирожное. — Я сейчас тебе чашку достану.

— Да сиди уже, — сдерживаю иронию внутри. — Сама возьму. — открываю шкафчик.

— Ты не думай… я с понедельника худеть начну. Набрала что-то за лето…

— Ага… Я не думаю. — говорю и не сдерживаюсь — заливисто хохочу. — Господи, какие вы дураки!

— Что? Так заметно? — она выпячивает живот и ворчит. — Мы хотели позже рассказать. Когда пол будет известен. Ваня клянется, что наколдовал мальчика…

— Слышать ничего о нем не хочу! — злюсь.

— О мальчике?

— Ну нет, конечно, — я присаживаюсь рядом с Таей и кладу обе ладони на животик. — Я буду рада этому мальчику, даже если он окажется девочкой. Мы, девочки Соболевы, хотя бы не такие глупые…

Таисия разглядывает мое лицо.

— Ты же знаешь, что твой брат очень тебя любит, Сонь?

— Скажем так, эта информация не на поверхности…

— И ты знаешь, что у него дурацкое чувство юмора? Это побочка от дружбы с Громовым…

Услышав эту фамилию, я тут же вздрагиваю.

Конечно, она имеет в виду Мирона.

— Не обижайся на него.

— Иногда он невыносим, — качаю головой.

— Ты мне это рассказываешь? — смеется, а потом замолкает. — Как твои дела, Сонь? Как работа? Как Натан? Не зовет к себе в Москву?

Я убираю руки и сажусь на соседний стул. Подтянув к себе аккуратный стеклянный чайник, наполняю чашку.

— Работа — по-разному, — пожимаю плечами. — Натан отлично. Обживается на новом месте, мы ведь все решили, поэтому держимся, — смешанно улыбаюсь и делаю глоток.

— Ну ясно. Как же я рада, что хотя бы перед тобой не надо скрываться! Я умираю, как хочу это пирожное. — марает губы. — Угощайся!

— Да я сладкое не очень. Ты же знаешь… Лучше чай.

— А как прошел детский праздник?

— Это мало было похоже на детский… мм… праздник.

— О, представляю, — Тая хиихкает. — Трегубовы любят пустить пыль в глаза.

— Он вообще кто? В смысле… отец Марьяны.

— Как тебе объяснить… крупный застройщик.

— Вроде «Вавилона»? — спрашиваю и закусываю губу.

Любое упоминание о Косте возвращает меня в гостиничный номер.

— Почти, — пожимает плечами. — Но Глеб Константинович на рынке намного дольше, Ваня говорит, что круче, чем «Вавилон» у нас на рынке нет никого. У них безупречная репутация. Правда, со сменой руководства все ждут подвоха…

— Почему?

— Ну это ведь всегда так. Костя пока серый кардинал. Это мы его хорошо знаем, все остальные только знакомятся. А, учитывая молодой возраст и отсутствие опыта управления, уверена — Громову приходится не просто…

— Почему… Глеб Константинович так резко оставил дела? С чем это связано?

— Я не знаю, Сонь! — Тая быстро съезжает с темы и подмигивает. — Так что там с праздником? Как тебе Карина Трегубова?

— Мы мало поговорили… Интересная. Я познакомилась с Лорой…

— Это мама Дарины. Общительная?

— Очень… И с Ксенией… У нее… кажется, Эвелина…

— Ксения? — Тая закрывает коробку с пирожными. — Так это Громова. Мама Кости.

— Мама? — я удивляюсь и снова чувствую легкий холодок на спине. Почему она так отреагировала на меня? Насколько я знаю, с Глебом Константиновичем и у моего отца, и у мамы — нормальные отношения. — Не знала, что у них есть дочь. Я помню только Глеба. Ну и Костю, конечно.

— Ой. Это история, покрытая строгой тайной. Ходят слухи, что Эвелина родилась от суррогатной матери, потому как беременной Ксению никто не видел. Хотя… скорее всего, это злые языки только болтают… Громовы периодически уезжают в Европу. Девочка могла родиться в это время.

— А Костя что говорит?

— Костя? Он вообще редко разговаривает о семье. И из Мирона про Громовых старших слова не вытянешь.

— Ясно… В общем, все было хорошо. В конце приехала сестра именинницы.

— Варя Трегубова в городе? — удивляется Тая.

— Ну да… — говорю с отсутствующим взглядом. — Лора сказала, она… спортсменка.

— Да. Она тренируется в Москве, со сборной. Ее туда весной взяли. С тех пор мы ее не видели. Но к Марьяше вот приехала… Они очень близки, хотя Трегубов неродной отец Вари.

— Какие у вас тут страсти… — как только разговор съезжает с темы Громовых, я теряю интерес. Поднимаюсь и иду к лестнице. — Попрощаюсь с Лисенком и домой. Хочу подготовиться к рабочей неделе.

— Спасибо тебе, Соня, — Тая, запрокину голову, окликает. — Выручила меня.

— Обращайся. И легкой тебе беременности… Я очень рада. — смотрю на ее затылок, тепло улыбаюсь и поднимаюсь на второй этаж.