— В общем, такая стратегия, Зверь. Пока у нас тут Соболь еще не комильфо, нужны свои люди там, в Управлении.

— Да я только «за», только…

— Что, «только»? И Альбину свою забирай, там как раз и в медицине у нас провал, люди нужны.

— Не Альбину.

— О как? — Богданов смотрит удивлённо. — Интересное кино. Когда успел?

— Двадцать лет назад.

Генерал явно удивлён.

Да, он помогал мне эти несколько суток, помогал и когда я спасал Веру из рехаба, и когда от мужа её тут, в госпитале отбрыкивался, и когда решал дела с квартирой, с адвокатом.

Только даже для друга я формально просто помогал посторонней женщине. подруге подруги. Женщине, муж которой, форменный козлина, сначала в рехаб её определил, а потом пытался и имуществом завладеть. Да, я обмолвился, что знал Веру, знал её отца, генерала Маресова, но про сына… Да я и сам-то не так давно про сына сообразил. Еще не успел осознать.

Богдан усмехается.

— И ты, Брут? Как и Соболь? Еще скажи, что дети взрослые есть.

— Есть. Сын.

— Даже так? — Богданов в шоке, головой качает. — Да уж… Вот как бывает.

— Бывает.

— Это Вера?

Киваю. Понятно, что мой друг не дурак, да тут вообще, к бабке гадалке не ходи, сразу ясно.

Молчим.

— Сильно. — через какое-то время произносит Богданов. — Значит, на свадьбу тебе два приглашения?

Ого! Я не удивлён, конечно, все мы тут стали свидетелями того, как наш бравый генерал медицинской службы привёз себе из зоны невесту, «гумщицу», которая сына искала.

— Можно вас поздравить, товарищ генерал? — улыбаюсь, протягивая руку, он протягивает свою, обнимаемся дружески, похлопывая один другого по спине.

— Поздравляй. Соболя надо скорее уж на ноги поднять. Тогда… Тогда у меня на свадьбе будет десяток вальсирующих генералов.

— А что? Это совсем не плохо.

— Очень хорошо. Так что твоя Вера? Помощь еще нужна?

— Помощь нужна. Супруга её ты видел, этот гад быстро не успокоится. Там папа генерал Вере оставил и бизнес, и капитал, так что…

— То есть у тебя невеста с приданым?

— Есть такое дело.

— Хитрый ты, Зверь!

— Ну, у тебя тоже, как я понимаю, дочка генерала в невестах?

— Так точно.

— Значит, пока ты у нас еще тут, но скоро, думаю, надо со Стерхом связываться и принимать новую должность. Веру-то сможешь перетащить? Говоришь, у неё бизнес? А сын где?

— Сын в училище военном. В нашем, в котором мы с Сашкой были, и со Стерхом, да все наши считай оттуда.

— Молодец, отлично. Ну, думаю, ты всё решишь. Давай, увидимся.

— Хорошо, до встречи.

Выхожу, переваривая то, что сказал Богданов.

Мы давно собирали нашу коалицию генералов, собственно, она у нас давно есть. Включалась всегда, когда была нужна помощь. Когда нашего Халка надо было вытащить из военной прокуратуры, когда на других что-то капало. Когда в беду попадали — Сафонова подорвали, потом вот Соболь попал…

Каждый из нас прошёл не простой путь к своим генеральским погонам.

Но путь этот был честным. Мы пришли в армию не для понтов, не за выслугой лет, не за плюшками.

Родину пришли защищать. В том числе и от тех, кто невзирая на сложную обстановку пытается урвать. Те, кто прикрываясь погонами и званиями своих же парней, солдат подставляет.

Поэтому нам надо вместе держаться.

И если нужно отправиться и возглавить одно из серьёзных Управлений — я готов.

На самом деле место хорошее, не пыльное, как сказал бы мой первый командир. Сидишь почти в Москве, бумажки перебираешь. Это на первый взгляд. А что на второй… На второй всё не так просто. Потому что там большие деньги. Там большие возможности. И там масса желающих всем этим попользоваться.

Ладно, будем посмотреть. А пока…

Пока набираю Веру.

Недоступна? Ладно, может отдыхает. Ночь у нас была сладкой и бурной. Утро непростым.

Поэтому я еду в санаторий, где работает Альбина. Он совсем рядом с госпиталем.

Пропуск на меня выписан бессрочный. Захожу в отделение.

Слышу, как Альбина кого-то распинает.

Иду по коридору и натыкаюсь на сцену. Альбина в своём секси-халатике, на каблуках, при макияже, причёсочка, все дела и… Артемьев?

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Зверев, ты? Какими судьбами? Тоже после ранения?

— Почти. Я тут за Соболем следил.

— А, Сашка, знаю.

— А ты?

— А я вот… воюю с амазонками.

Артемьев учился не с нами, чуть раньше, но мы пересекались в Сирии и в зоне, он вроде был женат.

— Я с вами не воюю, товарищ генерал, а объясняю, что так у нас с вами не получится, и вы сюда приехали чтобы пройти лечение, а не чтобы…

— Ну, извини, красивая, я…

— Я вам не красивая! — Альбина явно на взводе. Смотрю на приятеля.

— Артемьев, ты тут часом не кобелировать вздумал, а? А то смотри. Альбину мы тебе в обиду не дадим.

— Я и сама себя не дам, Зверев, так что…

— Да ладно, Зверь, и тут меня опередил?

Чёрт, ситуация не самая приятная. Но заступиться за Альбину я был должен.

— Никого он не опередил. Почему вы считаете, что если женщина выглядит как женщина, она это обязательно делает для того, чтобы вы руки распускали?

— Я же ничего еще не распускал, товарищ доктор.

— Ключевое слово тут «еще», я правильно понимаю? Так вот и не надейтесь, что вам обломится.

— Вас понял. Что ж… попробуем другую тактику.

— Не надо ваши тактики применять ко мне. Хорошо? Всё, свободны, устраивайтесь, вам покажут вашу палату. Зверев, ты ко мне?

— Да.

— Ну, пойдём, поговорим.

Она решительно идёт к кабинету, а Артемьев тихо шипит мне в ухо.

— Какая женщина! Огонь! Завидую, Зверь…

— Не стоит…

Огонь…

Огонь не то слово.

Понимаю, что не прав, что ситуация вышла паскудная, но надо найти в себе силы и поговорить.

Только мы заходим в кабинет, дверь закрывается, Альбина прижимается к стене и плачет. Ревёт как девчонка. А я… Я просто не знаю что делать. Как всякий мужик при виде женских слёз.

— Альбин… ну что ты… не надо…

— Что со мной не так, Ром? Скажи? Что со мной не так?

Я плечами пожимаю. Не знаю, правда. Она реально очень красивая. И умница. Кардиолог, заведующая отделением. Все её поют дифирамбы…

— Я же просто хочу немного счастья. Простого женского счастья. Неужели я не заслужила, господи… за столько лет… Хоть немного… Или я всё? Совсем в тираж вышла? Ну почему тогда все норовят ко мне под юбку залезть, а? Под юбку — легко, а замуж… а замуж возьмут такую как Верочка, да?

— Альбин, это тут вообще не показатель. Я же… я не виноват, что у нас с Верой такая история.

— Да я вас и не виню. Я же все поняла сразу, не дура. Только… зря я ей сказала, что люблю тебя. Зря.

— А ты любишь?

— А тебе теперь это зачем, Ром? Не знаю… мне казалось, что…

— Может в этом дело, Альбин?

— В чём? В том, что я сама никого не люблю? Не знаю. Надоело всё. Наверное, поздно уже и мечтать. Надо… надо как-то уже о другом задуматься. Дочь растить, работать… Отдыхать по-человечески. Я вот хотела пойти научиться танго танцевать. Это так красиво. Танго. А ты… езжай к своей Вере, Зверев и… Совет да любовь, что ли? Только, смотри, товарищ генерал, обидишь Верку, я тебе устрою такой… массаж простаты! Ты не смотри, что я кардиолог. Больно мужикам я делать умею.

— Я в курсе, Альбин. Насчёт Веры… ты же сама понимаешь. Только любить. Теперь до конца.

— Хорошо как… и я рада за вас. Очень. Правда. Хоть и обидно. И больно… могли же сразу сказать! Эх… Ладно, иди…

И я иду. Вернее еду. На служебном авто, мой младшенький рулит. Заезжаю в цветочный, беру огромный букет роз. Потом еще за тортом, надеюсь, Вера любит такое воздушное с ягодами.

У двери решаю позвонить, своими ключами не открывать.

Подозрительная тишина. Хм, приходится-таки достать ключи.

Темно, в квартире никого.

Ну, Вера!

Зажигаю свет в гостиной. Вижу записку.

«Рома, наш сын пропал, я еду в Курск…»