Контракт на поставку медицинского оборудования в сеть частных клиник лежит передо мной, но я вижу не пункты о сроках, а россыпь веснушек на вздернутом носике.
Я методично беру «Бельчонка» в кольцо.
Мои курьеры докладывают о каждом шаге Светы, а клининговая служба превратила её скромную пятиэтажку в стерильный бокс.
Кажется, я выиграл этот раунд по всем законам бизнеса.
Но когда видел её сегодня в клинике, между нами всё ещё стояла стена из профессиональной вежливости и холодного «доктор Лисичкина».
План «Перехват» прост: приглашение на ужин. Официальное открытие обновленного кабинета УЗИ — идеальная зацепка. Звоню ей вечером.
— Света, завтра мы отмечаем установку оборудования. Я забронировал столик в «Олимпе». Это деловой ужин.
— Александр, — её голос в трубке звучит холодно, — я не продаюсь за датчики и гели. Если вы думаете, что ваш «антистресс-пакет» даёт вам право на моё личное время, вы ошибаетесь.
Она сбрасывает звонок. Прямой натиск не сработал. Значит, пойдем в обход.
— Добр, — командую, — изобрази мировую скорбь. Мы едем в гости. Осада затянулась.
Через сорок минут я стою у её двери. Света открывает, и у меня перехватывает дыхание.
На ней домашние шортики, открывающие вид на стройные ножки.
Копна рыжих волос в беспорядке, и мой ветеринар пахнет не лекарствами, а чем-то уютным, домашним.
— Опять? — выдыхает.
— Добр снова загрустил, — вру я, не моргнув и глазом. — Отказался от прогулки. Я подумал… может, вы посмотрите?
Света мгновенно меняется в лице. Врач в ней всегда побеждает гордячку.
— Проходите. Живо, — она отступает, давая дорогу.
Стоит нам переступить порог, как атмосфера в её квартире перестает быть мирной.
Из комнаты с боевым кличем вылетает Злобик.
Добр, никогда раньше не видевший это рыжее исчадие ада вживую, издает восторженный «вуф» и срывается с поводка.
Начинается хаос. Кот взлетает на занавеску, которая с жалобным треском проседает под его весом.
Добр, пытаясь достать новую «игрушку» врезается в журнальный столик, на котором стоят ваза с сухоцветами и стопка журналов. Всё это летит на пол.
— Злобик, нет! Добр, фу! — кричит Света, бросаясь наперерез псу.
Она проносится мимо, я перехватываю её за талию. Просто чтобы не поскользнулась на рассыпавшихся журналах.
Ладонь обжигает об её кожу под тонкой футболкой.
Света на секунду замирает в моих руках, наши глаза встречаются, но в этот момент кот прыгает с карниза прямо на спину Добру.
Мой пёс, ошалев от такой наглости, влетает в кухню, снося по пути гладильную доску.
— Боже мой, они разнесут тут всё! — Света вырывается и бежит на кухню.
Когда я вхожу следом, картина маслом: Добр забился под стол, а Злобик сидит сверху на столешнице и методично пытается скинуть лапой прихватку. Стоит мне подойти, как кот переключает внимание на меня.
— Спокойно, тигр, — усмехаюсь я.
Наконец животные выдыхаются. Добр, тяжело дыша, укладывается на ковер, а кот спрыгивает к нему.
Через минуту они уже лежат бок о бок, и рыжий демон лениво вылизывает ухо ротвейлеру.
— Кажется, консультация окончена? — Света смотрит на этот погром. — Они быстро спелись.
— Похоже на то, — я подхожу ближе. — Раз уж мы здесь застряли… Вы голодны?
— Только не говорите, что у вас в машине ждет официант из «Метрополя», — Света фыркает, но в голосе нет прежнего яда.
— Нет. Но я неплохо умею заказывать пиццу через приложение.
Через полчаса мы сидим на полу и едим сырную пиццу. Вокруг погром, но нам все равно.
Я лениво поглаживаю Добра по загривку.
Света сидит совсем близко, её колено касается моего бедра, и я не спешу отодвигаться.
— Почему вы всё это делаете, Александр? — спрашивает тихо. — Эти столы, клининг… Это способ очистить совесть?
— Сначала — да, — отвечаю честно. — Я привык решать проблемы деньгами. Но с вами этот алгоритм выдал ошибку.
Мы одновременно тянемся за одним и тем же кусочком пиццы, сталкиваемся лбами и... просто замираем.
Света вдруг прыскает, глядя на перевернутую гладильную доску, и я понимаю: лёд тронулся.
Протягиваю руку и накрываю её ладонь своей. Света не отстраняется.
— Знаете, Добр единственный, кому я верю. Я забрал его из места, где его травили. Он моё отражение, — замолкаю, поглаживая абсолютно счастливого ротвейлера, и ловлю себя на том, что смотрю не на пса, а на неё.
На то, как она слушает, кусая губу.
— А знаешь, — впервые перехожу на «ты», — ты очень на него похожа. Такая же колючая снаружи, но честная. И Добр тебя выбрал сразу. А он никогда не ошибается.
Провожу большим пальцем по её запястью, чувствуя, как ускоряется пульс.
— Поэтому я и не могу остановиться, Света. Потому что ты для меня не просто "Бельчонок". Ты единственное, о чем я думаю последние две недели.
Сокращаю расстояние, чувствуя её дыхание. Больше не могу сопротивляться. Наклоняюсь и накрываю её губы своими.
Сначала осторожно, пробуя на вкус. На секунду девушка застывает, и у меня пролетает мысль: «Всё, опять провал».
Но вдруг её рука вцепляется в мой пиджак, притягивая ближе, и рыжуля отвечает.
Неумело, робко, но с такой отчаянной жадностью, что у меня темнеет в глазах.
Её губы на вкус как мятный чай и немного как вызов, который я наконец-то принял.
Целую её так, будто пытаюсь подписать самый важный контракт в своей жизни — без права на расторжение.
Я ухожу поздно. Света провожает меня до двери, и в воздухе всё ещё вибрирует эхо того поцелуя, от которого у меня до сих пор слегка подрагивают пальцы.
Я коротко свищу Добру. Пёс, крайне неохотно оторвав голову от ковра, бросает на меня взгляд, полный тихой укоризны: мол, «хозяин, мы только начали обживаться».
Он тяжело вздыхает и, сонно пошатываясь, медленно бредет к выходу. Я пристегиваю поводок.
На диване остается сидеть только Злобик. Он методично умывается, но стоит мне взяться за ручку двери, как кот замирает и поднимает на меня свои изумрудные глаза. В этом взгляде нет ни капли нежности, только холодный расчет и негласное предупреждение.
— Я видел, что ты сделал, кожаный, — читается в его прищуре. — Поцелуй я тебе согласовал, но учти: завтра в это же время я жду ту коробку с паштетами. И чтобы без опозданий.
Котяра коротко, почти по-хозяйски фыркает и снова принимается вылизывать причиндалы, всем своим видом показывая, что я здесь всё ещё на испытательном сроке.
Задерживаюсь на пороге, касаясь рукой дверного косяка прямо над головой Светы.
— До завтра, доктор?
— До завтра… Саша.
Выхожу на улицу.
Операция «Перехват» прошла успешно.
Теперь я знаю точно: я не остановлюсь, пока эта рыжая заноза не станет моей.