День четвертый

Светлое время суток — темное время суток

Количество колонистов: 75/300

От Михи осталось немного, как его самого, так и вещей. Понятно любому здравомыслящему, что тщательным осмотром я занялся только после того, как убедился, что в пределах видимости никакой опасности нет и угрозы отсутствуют. Съел паек — иначе после Гиоста невозможно.

Мда…

Зажигательные зомби уничтожили практически все имущество бандита, за исключением браслета и одной брошюры, оказавшейся далеко от молодецкого пинка главного зомбака. И по мелочи валялась всякая ерунда. Зачем-то тот таскал с собой розовый фаллоимитатор.

Сейчас рассматривал с академическим интересом останки незадачливого жигало — нижняя часть по пояс сгорела, верхняя — месиво. Проверил гипотезу — поводил над обрубком R-3, никакого отклика. Похоже, тварь сначала целенаправленно выдрала даже не сердце, а кристалл, если он, конечно, появлялся при убийстве ею, а только затем принялась за мозги. Их ошметки вместе с кровью и костями оказались на камне рядом. Именно на нем сфокусировался мой взгляд, когда я позволил себе наконец-то закурить, сняв шлем и поставив его рядом с собой. Вот тут неожиданно накатило. Даже накрыло. С головой.

Двадцать один год назад нас, лучших студентов Зеленоминского государственного нефтяного технического университета, отправили на преддипломную практику в Южную Америку. Заинтересовался нами такой гигант, как Дженерал Петро-Кор, работавший совместно с российским монополистом — Роснеохимнефтью. И предложил принять участие в проектировании трубопровода из глубин сельвы до припортового нефтеперерабатывающего комплекса. Конечно, на подхвате.

В тот день, как в классике, ничего не предвещало беды. На двух подготовленных джипах мы выдвинулись из полевого лагеря в магазин, находящийся в ближайшем поселении всего в каких-то тридцати двух километрах.

Занимался нашей проводкой пикап с вооруженной охраной. Тройка балдела в салоне, на зависть паре в кузове рядом с установленным Браунингом М2. Дистанция между машинами по два-три метра. У комбатантов имелся и разведывательный дрон и даже оператор в салоне, но с птичкой никто не заморачивался. Автоматы повесили по-патрульному, но не из-за необходимости, скорее местные джигиты красовались перед нашими девчонками, едущими сразу за ними во втором авто. Позы у всех воином показные, горделивые, морды кирпичами, их суровость подчеркивали бороды и солнцезащитные очки.

С полчаса мы тряслись по обычной для данной местности грунтовке, от малейших дождей превращавшейся в болото, слева и справа тянулись стены джунглей. Жара. Дебильная музыка из колонок, но очень любимая нашим боссом. Вонь перегара из трех глоток. Устоявшийся местный колорит.

Где-то через полчаса пришлось останавливаться. Впереди проезд перегородило рухнувшее дерево. Слом довольно свежий на уровне человеческого роста. Заглушили моторы.

Стало тихо.

Охрана вальяжно выбралась из кабины, оба пулеметчика выпрыгнули из кузова. Я в первый день знакомства с этими рейнджерами недоумевал, где их только отыскали. Но не лез. Раз хватало таких для обеспечения безопасности, значит, опасность нам и не грозила. Последующие пару недель доказали мою правоту относительно выучки и понимания дисциплины контингентом. Вот и сейчас улыбались девчонкам. А эти дуры в ответ. Как-то стыдно было от их доступности, при всей славе каменных леди у нас, на Родине.

Ведущий же инженер по трассировке, находившийся в нашем джипе, Мэт Гаррет никогда не отличался ни терпимостью, ни чувством хоть какого-то такта к кому-либо, постоянно сыпал ругательствами, мог пустить в ход и пудовые кулаки. При айкью в сто сорок один балл, он весил всего лишь на двадцать килограммов меньше. Ростом метр девяносто. Бородатая, сверкающая черными глазищами гора мышц.

Не изменил он себе и на этот раз. Не обращая внимания на водителя, тоже латиноса, выбираясь с переднего пассажирского сиденья в голос выругался по-английски:

— Да вы что, блядь, издеваетесь? Нахрена нам нужны эти дармоеды? — заорал, размахивая руками. — А ну чертовы спики побросали свои пукалки, и убрали это дерьмо с дороги! Или к вечеру вы вылетите из лагеря, как драные пробки из бутылок с вашим же паршивым пивом! На какой гребенный хер мы платим им за каждую минуту столько, сколько они в жизни не видели? Чтобы они набивали брюхо и пили у костра? Трахали этих тупых русских практиканток? Господи Иисусе, я всегда говорю, что нельзя ничего поручить этому местному мусору! Посмотрите на этот бардак! — за его рыком, видимо, только я расслышал скрип.

Обернулся, чтобы увидеть, как двадцатиметровая бальса метрах в десяти позади нашей колонны начала заваливаться, перегораживая дорогу. Вот ее разлапистые ветки на макушке хлестнули по земле.

Наши церберы не успели отреагировать на новые вводные, как раздался тот звук, который, если бы я даже захотел, то ни с чем не перепутал — отец и его товарищи дрессировали отлично. Поэтому, когда послышалось где-то в отдалении глухое и размытое, словно кто-то подавился кашлем: «Птухх! Птух! Птух…», через мгновение я уже ронял на красную землю, стоявшего рядом со мной и разминающего ноги, двухметрового одногруппника Эда.

Выход, сука!

А затем свист…

И тут же прилеты, от которых только чуть подрагивала земля, ею засыпало.

Хоть долбанули мощно, но испугаться по-настоящему я не успел. Как и не раздалось ни одной очереди с нашей стороны, даже заполошной.

Долгий-предолгий миг и все вроде бы закончилось.

Приподнял голову, которую до этого прикрывал руками.

Меня и одногруппника чуть присыпало листвой, рыжей почвой.

Взгляд мгновенно сфокусировался и был прикован только к одной картине. Возле открытой, немного покачивающейся и истерзанной осколками двери машины валялся наш водитель, от которого осталось лишь истерзанное туловище. Неподалеку чуть подрагивала голая оторванная нога, сланец улетел дальше. Ольга из первого джипа свесилась наполовину с заднего пассажирского места. Отсюда был виден лишь затылок и капающая с подножки кровь. Мэта же перемололо в фарш. Туша на бойне. Белоснежная рубашка стала ало-красной. Вместо левой руки, выше локтя торчала белоснежная кость в обрамлении лохмотьев из плоти.

Прижатый до этого мною Эд вскочил, он был в истерическом шоке. В реальном, а не фигуральном. И, размахивая руками, тыкал пальцами в сторону Мэта, и повторял, и повторял одно и то же: «Блядь, блядь, блядь! Гримм! Гримм! Ты! Ты… Смотри! Смотри! Ты тоже видишь, как их распидорасило! Раскидало, блядь! Раскидало, сука!»

Как пластинку заело.

И птух, птух…

Я бросился к приятелю, хотел вновь его уронить. Заставить также прижаться к земле. Тут все звуки заглушил новый близкий прилет. И мозги отличного товарища, души любой компании, беззлобного улыбчивого и отзывчивого здоровяка, разбросало по окрестностям не хуже, чем шофера.

Мне всю морду мгновенно залило месивом из крови, мозгов и крошева костей.

До сих пор нет-нет и чувствовал фантомный вкус. Как вот сейчас, глядя на Михины ощутил.

Блевал тогда дальше, чем видел, сидя на коленях и зачем-то держа на руках почти обезглавленное тело. Нет, абсолютно не специально забил на все установки, не наплевал. Но делал совершенно не то, что должен был! Вообще, не то!

Первый обстрел в жизни.

И как меня к подобному не готовили, тупил я страшно и плотно. Одно дело теория и даже стрельба поверх головы и рядом с тобой, хлопки взрывпакетов и другой пиротехники на полигонах — там все равно понимаешь: тренировка, не настоящая угроза. Здесь же… Все иначе! Иначе! И никого рядом из тех, кто реально мог бы что-то предпринять, сказать, что делать, как. Внятно, четко, может быть пинками и оплеухами, но по существу и предельно доступно.

Затем не помню, как оказался все же в кювете, на краю джунглей, в ямине с грязной водой.

Матерился в голос. А разрывы ложились ближе и ближе. Некоторые взрывались, сталкиваясь с толстыми ветвями, разбрызгивали вокруг сотни и сотни смертоносных осколков, прошивающих жесть джипов, словно бумажную. Мне казалось, я притягивал мины. Оставалось только крыть все. Нет, тогда уходить… Но я не соображал, голова почти отключилась. И в ней совершенно неожиданно прозвучали слова Семеныча, который нас со старшим братом и общим другом отчитал за матюги на детской площадке. Я тогда пошел в первый класс. Жиган в красках расписал, что с нами, с нашими родителями и всеми остальными бы сделали по нашим же словам те, кто мог поймать за язык. Учитывая, что тот был матерым уголовником, пересидевшим зека, которого мы все дружно боялись, слушали внимательно:

— Запомните, малыши, мат всегда притягивает любые неприятности, — степенно заканчивал он нравоучение. — Тот, кто не ругается понапрасну, пройдет мимо большинства бед и не заметит их, а тех, кто ведет себя как вы, они сами найдут. Подобное всегда притягивается к подобному. Поэтому читайте больше хороших книг, обогащайте словарный запас и не используйте обсценную лексику, особенно понапрасну, — похоже, в Семеныче пропал учитель литературы и русского языка.

Логичная вроде бы и одновременно абсолютно бредовая цепочка — мат — притяжение бед — близкие прилеты, привела к неожиданному: пообещал зачем-то сам себе, некоему высшему существу, что никогда не буду грязно ругаться, лишь бы все завершилось. Как только проговорил слова клятвы про себя внятно и четко, так и класть стали дальше, дальше и дальше…

Меньше и меньше.

И конечно, едва стало отлегать, тут же забыл про омерту и вымолвил тот русский: «ну, пиздец», тут же прилетело с воем совсем рядом. Земля содрогнулась, меня осыпало вновь ею же и листьями.

Заткнулся.

Я всегда понимал с одного раза.

И больше судьбу старался не испытывать. Кстати, впоследствии всегда все шло наперекосяк, стоило мне выругаться вслух. Поэтому даже в мыслях старался избегать обсценной лексики. Вот такая вот наука и реальное суеверие, подкрепленное прозой моей жизни.

Тогда я даже не понял, что остался на всю жизнь одноглазым, поймав левым осколок, который вытек вместе с ним. Что это не только кровь товарища все залила перед собой, я даже боли совершенно не почувствовал, зато минут через пятнадцать ощутил всю ее прелесть.

Самое главное — остался жив.

Где добыли местные инсургенты древние минометы и зачем их применили против нас осталось загадкой. Тот обстрел пережили я и Димка из параллели, отделавшийся лишь испугом, не получивший ни одной царапины, хотя он провел все время в изрешеченной осколками машине.

Руководство компании не спешило отчитываться почему-то перед нами. А отправили практически сразу на Родину. Как и не стали нам объяснять, отчего бандиты не воспользовались теми же дронами. Я подписал договор о неразглашении за солидную денежную компенсацию и установку импланта, позволявшего не только видеть лучше, но и многое другое. У меня таких денег не имелось, а с родителями, особенно с отцом, был пусть не в ссоре, но и не в таких отношениях, когда в долг можно просить. Все из-за моего выбора жизненного пути, когда я в восемнадцать поставил батю перед фактом, что подал документы и прошел в наш ЗГНТУ. А вся их муштра, но главное, прыжки всю жизнь по чьему-то свистку — это не предел моих мечтаний.

Уже когда оказался дома, после того южноамериканского инцидента, отец сказал во время кухонных посиделок: «Тебе повезло, что засадили вам тупые криворукие обезьяны». Он выразился бы жестче и цветистее, но мама и сестры рядом дисциплинировали, в отличие от брата, который полностью был на его стороне. Глава нашего семейства прилетел сразу из Африки, только узнав о случившемся со мной от мамы.

Вновь начался бесконечный спор и доказательства его правоты:

— Вот видишь, Ира, это мирная жизнь, про которую ты мне все уши прожужжала, пытаясь заставить понять и принять его выбор. Ладно, Лешка, там я тебе пошел навстречу. Но вон он сам за ум уже взялся, жалеет, что столько времени зря потерял на всяких экономических х… Старлей… У нас! — уважительно. — А не где-то! От судьбы не уйдешь! Этот же… из нормального университета сейчас бы выпускался — Спецназа, дальше скауты у нас в Арктике! Такие перспективы были. А он глазик бармалеям подарил! Сколько сил угроблено… — поревел взгляд на меня, как артиллерийское орудие навел. — Вас выжило двое. И ведь никого из врагов вы не убили! Не отомстили. Там… Там даже не герилья недорощенная была, а наробарыги, с которыми у вашего Педручи — не любил отец любых американцев и всех так называл по имени какого-то своего постоянного соперника из их ЧВК «Белоголовых». — Он, олень и идиот, несмотря на башку размером с холодильник, зачем-то в бутылку полез. Да, именно он причина ваших бед! Дебилоид! Проложили бы вы трассу на несколько километров левее или правее, как наркобароны предложили. Это был выход из конфликтной ситуации, даже деньги они предлагали на поддержание проекта. Нет, уперся ветвистым рогом. Вот местная шпана, нанюхавшиеся кокса, сто процентов обдолбанные в ноль, вас победили, достав откуда-то из сараев еще советских Подносов… — поиграл желваками. — У них даже на дроны привертеть заряды не хватило мозгов! Мне стыдно! Неужели за какие-то четыре года у тебя все из башки вылетело, как у танка башня от прилета Фиалок улетела за три… мгм…? А все твои достижения… ты же для себя, говорил, старался, все это ожидаемо оказалось херней? Сколько стволов было у вашей охраны? Звук ты слышал. Вывод? Да он размывается… Джунгли все же. Но неужели с картами предварительно не ознакомился? И непонятно откуда могли долбить? Предполагаемые места? Почему с начала и до конца ворон ловил? На одном месте. Тебя к нему приклеили? Почему не уходил? Как пацан малолетний! Тебя с семи лет готовили… Не в коня овес, коль он конь! В пальто! Видимо, не зря ты пошел по другой стезе, один черт, никакого бы толку не вышло. Идиота кусок! Твоего друга, товарища убили! А если бы на его месте Джанго был? И мог… Хорошо хоть этотого разпиз… мгм… не взяли. Тоже остался бы без глаза или без башки! Черный, еще и одноглазый. Он хоть и долбо… мгм… клюй, но правильный. А всех ваших товарищей плохих, хороших в минус! Ты же… Этих ган… Любителей… А их нужно было брать, давить и гасить. Это все твоя чертова латынь, философия и дебильный пописикай или как там… шушу? Рестлеры МаМаАй? Настоящее боевое искусство… ВоЕны…

Я не стал возражать, как и проговаривать очевидное, что ни разу не упоминал ни про свою боевитость и вОинство, ни то, что какие-то боевые искусства превосходили их методики, направленные на одно — убивать. Как и не занимался ни ушу, ни ММА, ни кёкусинкай. Он это и без меня знал прекрасно. Не стал возмущаться, что батяня нарезал мне задачи минимум, как для Рембо. Промолчал. Все же разведка у него работала, уже и выяснил всю подноготную: кто, почему, зачем и как. Не удивился бы, если он фотографии отрезанных голов продемонстрировал. Сам всегда стоял за семью, неважно какие у нас между собой отношения, и во всех вбивал эту черту — от сестер до нас с братом.

И еще один флешбек вдогонку к первому. Они всегда шли парой. Вот что значит, когда мозги и память, пусть и чужие, но вокруг раскидало красочно и много.

…Мне четырнадцать. Проходил мимо обычных мусорных контейнеров, выставленных возле подъездов. Рядом с крайним три большие коробки, составленные небрежно друг на друг, из верхней торчал золотой кубок. И пожилой мужчина, превосходно одетый, левой рукой держался за сердце, а правой схватился за край решетчатой конструкции для сбора пластиковых бутылок. Я не прошел мимо, подошел. Спросил:

— У вас все хорошо? Может, скорую вызывать?

— Ничего не нужно, парень, ничего. Сейчас отпустит. Просто вышел воздухом подышать, увидел вот их, — чуть подрагивающим пальцем указал на коробки. — Думаешь, это мусор? Нет, дорогой, это жизнь. Вся жизнь Егора Семеновича Ерохина, заслуженного мастера спорта по тяжелой атлетике, все его достижения — вот эти никому ненужные три коробки. Пацан, три коробки. Всего. Медали, грамоты, кубки… И это на помойку. Эх, жизнь наша жестянка… Стремишься к вершинам, вроде бы достигаешь, а конец все равно один. Зачем жилы рвал, бедолага, света белого не видел? Хороший был человек. Хороший. Настоящий. Только кому это все было нужно? Ему? И что после него осталось? Ну вот я медаль одну возьму в память о нем… И все. Да, что ты понимаешь… Спорт, спорт… Все это для дяди, а сам жизнь не пожил. Не видел ее, спортзалы и железо. Все делал для кого-то… Хотя кому я это говорю. Инвалидность зато получил, немного не дотянул. Эх… — махнул рукой горестно. Постоял, подумал. — Малец, постой. Посторожи от бомжей, сейчас набегут, и все на металлолом утащат. Я машину подгоню — загрузим. Ты же из тридцать первой школы?

— Да.

— В какую смену учишься?

— Во вторую.

— Есть у вас сейчас какой-нибудь уголок с достижениями учеников? Нечто вроде аллеи памяти?

— Не знаю, — действительно, ни разу не задумывался.

— Вот и выясним. Да, перед уроками загодя зайдешь, поможешь донести коробки от ворот и до охранника на входе, и кого-нибудь мне из дирекции позовешь. Так просто, сам понимаешь, не пропустят. Подъезд вот этот, квартира двести два. Позвонишь. Домофон работает. Наград-то много. Хороший был человек. Гордиться нужно… Пока для города, области, страны достижения брал — много разных людей вокруг мелькало, все больше из администрации. Как позвоночник повредил — все. Будто вот эти медали, его на помойку тогда и выкинули. Человека. А он нормальный был, всегда на помощь готов был прийти. Близких родственников не осталось, другим… другим все это не понадобилось. А новые жильцы заехали — им тем более. Ремонт будут делать. А зовут меня Сергеем Анатольевичем, фамилия как у того князя, Меншиков. Хотя, кому я это говорю?

А через неделю я отказался выступать на городских соревнованиях по Военно-прикладному многоборью, несмотря на победу в своем Октябрьском районе. Но для себя продолжал заниматься. Отец тогда плюнул, пытаясь заставить меня изменить решение. И после не смог прогнуть меня в восемнадцать.

— Ты должен пойти по моим стопам! Мы с твоей матерью решили и договорились, я не трогаю Лешку, не вовлекаю в свое, но в воспитание второго сына она не вмешивается. И ты должен! — в кабинете отца, как обычно было чуть накурено, вытяжка справлялась с дымом великолепно, пахло коньяком — успокаивался перед разговором.

— Ключевое здесь вы решили. Не я. До восемнадцати лет вы за меня отвечали, поэтому делал все, что говорили. Был должен. И этот долг я отдал. Сейчас судьбоносный момент и от него зависит именно моя жизнь. Пап, не хочу всю ее следовать чьим-то приказам.

— А что ты думаешь, на гражданке иначе? Где ты будешь свободен от всего? Такое только у дебилов бывает.

— Иначе. Здесь меня не будет ждать трибунал за невыполнение и в любой момент я могу послать всех далеко. А ты можешь?

— Ничего ты не сможешь! — хищно улыбнулся тот, не отвечая на вопрос. Явно придумал решение. — Самостоятельным себя почувствовал? Хорошо. Так и быть. Но это означает и финансовую независимость. Посмотрим, как ты на стипендию проживешь, полностью обеспечивая себя сам. К этому разговору вернемся либо через год, либо ты сдашься раньше и поступишь правильно.

К нему мы не вернулись.

— Что ты хочешь, он весь в тебя, такой же упертый! — говорила мать, батя же шипел и злился, и обвинял ее, что сбила меня с пути истинного, несмотря на их договоренности. Что никак не соответствовало реальности. Как раз брат, «маменькин сынок», которого уже она хотела видеть в финансовой сфере, неожиданно бросил универ на третьем курсе, ушел в армию, а к сорока семи дошел до полковничьего чина в Арктике. В тех структурах звание — не меньше генерал-майора. У него глаза горели, когда он занимался военным ремеслом.

Братка.

И к чему это все? И воспоминания настолько реальные, что даже испытал отголоски тех эмоций. Настоящих. На что мне намекал мозг? Что я упустил или к разгадке чего подошел близко?

Опять попал в чужие разборки?

Так это очевидно. И последний штрих — зомби. Фиолетового-то чудом одолел, а там красных два отделения остались бы на обороне, не выжги я их гнезда. Все ведь прозрачно. И мейров не зря перекинули, с шестнадцатью будущими мертвецами они успели поработать. Видимо, существовал способ и без управляющего модуля перехватить контроль над Пирамидой. Поэтому страховались будущие ее владельцы. Чтобы никто другой не смог к ней подобраться — уверен, охранники четко распознавали своих и чужих. Циклопы с неизвестными возможностями. Ограничения на высокоуровневых разумных в нашей локации, срок приблизительно год… Да организуй мы отряд, пусть состоящий из инициализированных, получи квест у Кураторов, некий дублирующий девайс, все равно остались бы здесь. Стоп. Вполне возможно вот с этими бы и справились, но кто сказал, что они вблизи источника пси-энергии, не развивались бы еще? Неужели нежить настолько опасная и про нее ничего не знал Миха? Скорее вопрос к уму последнего. Мог и не подозревать.

Колонисты, кстати так и оставались в глубоком сне, даже не подозревая какая опасность мимо прошла. Если бы я их пробудил… Вряд ли кто-то выжил.

Катал мысли и так, и эдак за второй сигаретой. К чему воспоминания именно сейчас? Неужели совершил некий судьбоносный выбор, сам того не замечая? Да, вроде бы везде действовал осознанно.

Хватит.

Надел шлем.

Все пора. И так здесь задержался.

Быстро вновь осмотревшись с бруствера и помня слова визави про непроницаемый купол, возникающий после извлечения управляющего модуля прежде чем подойти ко входу Пирамиды, сначала собрал все ценные кости, скидывал их в трофейный баул, не будь его, у меня имелся набор тентов в запасе. Все же ходить напрямую лучше, чем в обход.

Затем исследовал всю территорию, не забывая сканирование. Главным трофеем стали садовые тележки, которые нашлась в развалинах бунгало. Нормально. Вот и потащат спасенные скарб и трофеи. И пусть радуются, как там говорил Миха, не на своем горбу.

…В Пирамиду вошел просто. Достиг широкой двери, и она беззвучно ушла в сторону. Сразу на браслете появилась стрелка-указатель, после требовательного укола в запястье. Такой же длинный коридор, как в нашей Призме, слева и справа сразу от входа «Рандомный магазин», дальше «Корректировочная станция». Прошел мимо них, в стене образовался знакомый круглый проем входа. Еще один коридор, который привел в огромную комнату. В ее центре возвышался метровый куб. Он чуть светился ровным синим светом, иногда на его сторонах вспыхивали различные символы. Только сейчас перед глазами появилось системное сообщение: «Внимание! Необходимые протоколы получены! Начата эвакуация накопленных ресурсов в объект материнская Призма № 17-TL-19000….NYP-22–300!»

Еще через пару секунд абсолютно беззвучно на кубе появился прямоугольный кристалл размерами пятнадцать на пять и толщиной в три сантиметра.

«Внимание! Поместите управляющий кристалл в личное внепространственное хранилище! Масса объекта — 1,3 кг. Помните, нахождение его в реальности дольше 15 минут вне объектов типа Призма, Пирамида и др. подобных приводит к уничтожению! Извлекайте только в месте назначения!»

Тут и без стрелок все понятно. Сделал. И тут же:

«Внимание! Срочно покиньте объект Пирамида! Безопасное расстояние 30 метров» и двухминутный таймер.

На выход.

Стрелка-указатель пропала в безопасной зоне. Но на всякий случай отошел еще метров на двадцать. Смотрел внимательно на происходящее. Не забывая вертеть головой по сторонам, ожидал очередного подвоха.

Пока ничего.

Когда таймер достиг нуля, воздух вокруг сооружения заискрился, а затем все скрыл серый, абсолютно непрозрачный барьер.

Нормально.

На часах почти восемнадцать без двух минут.

А казалось, больше времени прошло.

Еще почти полтора часа занимался сортировкой и упаковкой трофеев, даже палатки забирал, пусть и зеленые, но пригодятся. Грузил на тачки. Совершил быстрый обход, собирая все сигнально-охранные приборы, осталось по пути забрать бандитский ретранслятор. Продумал, как соорудить быстро волокушу и как самостоятельно без чьей-то помощи уволочь все, в крайнем случае использовать лодку.

Наконец, сочтя приготовления достаточными — я даже арбалет материализовал и копье мейров, взялся будить колонистов. По очереди втыкал им в шеи инъекторы со средством вывода из сна. Буквально через несколько секунд они зашевелились. Вот невысокая, но ослепительно красивая, даже нереально, брюнетка сдавленно охнула. Я же залюбовался девушкой, даже грязь ей шла. Помог подняться на ноги. Затем и не менее невероятной подруге. После и парню. Чтобы не пугать понапрасну специально перед знакомством снял шлем. Очки не стал. Спасенные смотрели настороженно. И уже было хотел начать заготовленную речь, судя по всему, они уже могли адекватно воспринимать информацию. Но меня опередила блондинка:

— Вы кто?

— Что вам от нас нужно⁈ — вступил в диалог парень. Он до этого энергично потряс несколько раз головой, будто пытаясь вытряхнуть воду из левого уха.

— А где эти? — встрепенулась вторая девушка. И только сейчас опасливо принялась оглядываться. Зато ее подруга это сделала сразу.

— Как вы себя чувствуете? — не стал отвечать ни на один из вопросов.

— Нормально. Даже головокружения нет, только пить хочется, — за всех сказала светловолосая, — И есть.

Она, в отличие от спутников, которые не сводили с меня опасливых взглядов, вновь очень внимательно осмотрела ТВД, даже чуть глаза прищурила, как я понял, пытаясь больше вычленить деталей.

Протянул две фляжки — этот аспект тоже учел. Отчего-то обычная собственная предусмотрительность вызвала радость.

Перед беседой активировал «манипулятора». Скорее, чтобы прокачивалось умение, нежели зачем-то еще. Тем более энергия вокруг восполнялась практически мгновенно. Утрирую, но пока хватало.

— Итак, раз вы пришли в себя, то представляюсь. Меня зовут Гриммом. Пресекая все вопросы, это мое настоящее имя — Гримм Григорьевич Гринев. Я уничтожил бандитов. Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.

— Я — Евгения, — улыбнулась блондинка, — вы местный?

— Нет, такой же колонист, как и вы. Наша группа появилась здесь почти четыре дня назад, — после этих слов удостоился крайне недоверчивого взгляда со стороны парня. Им же он окинул меня с головы до ног. Я же посмотрел на брюнетку:

— Таня, — коротко сообщила она и обезоруживающе улыбнулась, в глазах же немного страха.

— Вадим, — крепыш посмотрел недобро, но не в глаза, руку не протянул. — Ты один?

— Один, — на лице визави промелькнуло крайняя степень недоверия, впрочем, и девушки по-другому посмотрели.

— А эти садисты точно мертвы? — сразу спросила Женя. Не стал сотрясать воздух, лишь утвердительно кивнул. — А та отбитая девка?

— Тоже. Слушайте внимательно, не перебивайте. Времени мало. У вас сейчас есть два варианта действий. Первый, идете со мной, конечный пункт назначения — сооружение типа вашей Пирамиды, только у нас Призма. Защитный Купол рабочий. Там безопасно, учитывая, что само поселение рассчитано на триста человек, то и вам, думаю, будут рады. В любом случае, это ближайшее известное мне место, где можно хотя бы передохнуть, подумать о дальнейшем будущем. Приютим. Но вы мне поможете, покатите мои трофеи. Это не обсуждается. Я же займусь обеспечением безопасности по маршруту. Поедим чуть позже, сделаем привал, тут оставаться опасно.

— А второй вариант? — втиснулся в паузу парень. У него сразу пробежала по лицу тень, едва я упомянул о необходимости труда. Хотя, может, и совпало так с какими-то его мыслями.

— Расходимся, как в море корабли. У вас своя дорога, у меня своя. Но обязан предупредить, помимо того, что Пирамида теперь окружена непреодолимым ни для кого барьером, вокруг имеется множество мощных блуждающих пси-полей, от которых вас здесь защищал мобильный аналог купола. Это убирая из уравнения не только ядовитую фауну и флору, но и смертоносных хищников, их отпугивали от этого места опять же приборы убийц. Подытожу, шансов выжить практически нет, — про форпост ничего не говорил. Неизвестно можно ли, и еще, станет ли таковым Пирамида — вилами на воде писано. Кураторы могли и переиграть или запланировать нечто другое. Достаточно вспомнить про инициализацию, чтобы нигде не верить на слово.

— Далеко идти? — спросила Таня.

— Приблизительно двадцать пять километров. Может чуть больше, может, меньше.

— Тогда как вы нас нашли? — спросила Женя. — Вы ведь не знали о нас?

— Шел по следу носорога, по нему и мы пойдем.

— Но ночь же скоро…

— Дальше будет хуже, — не стал особо вдаваться в подробности. — Здесь ночевать точно нельзя, с гибелью бандитов исчез и купол, который защищал в первую очередь всех вас от блуждающих пси-полей. Это невидимая опасность, выжигающая мозги разумным, сводящая их с ума. И это факт, — не видел ничего странного, что никто сразу об этой угрозе не спросил, едва услышав незнакомый термин. Достаточно подумать, через что они прошли. У самого бы мысли путались.

— У тебя броня, как у них, — не смотря опять же на меня, а куда-то прямо перед собой, тихо, но отчетливо произнес Вадим.

— Скажу больше, на мне все их трофейные вещи, начиная с циклопов и заканчивая бандитами. Еще вопросы?

— А если мы решим остаться, ты дашь нам оружие? — спросил тот.

— Нет, — ответил коротко.

Собеседник же воззрился с таким изумлением в глазах, будто весь его мир в одночасье рухнул, как и его вера в человечество.

— Не находишь, что это неправильно? У тебя вон лишнее… — и даже пальцем показал, куда смотреть.

— Не нахожу. Ваш ответ?

— Мы можем посовещаться? — обязательно. Для чего все и затевалось мною? Мог бы и просто приказать, продавить, но не стал. Хотелось посмотреть на действия.

— Минут пять-десять, пока я курю, у вас имеется. Затем я ухожу либо с вами, либо без вас. Вон можете в сторону отойти.

Я же ближе к выходу передвинул обе тачки, которые походили на огромные тюки на колесиках. Всем видом демонстрируя отсутствие интереса к их решению. Вряд ли подопечные откажутся, но… все могло быть.

Спасенные расположились, где раньше находились палатки. Говорили тихо, но я, благодаря своим характеристикам, слышал их так, словно они никуда и не уходили.

— Он не похож на добряка! И мне этот Гримм не нравится! — сразу взял быка за рога Вадим, а видя вопросительный взгляд блондинки, принялся приводить аргументы. — Он может сделать с нами все, что угодно! Заведет куда-нибудь, а там… — многозначительно оборвал фразу и сделал театральную паузу и даже руки чуть развел, мол сами додумайте. — Не верю я ему! Гримм… Настоящее имя? Сказочник скорее. Или кличка уголовная. Сами видели, оружия он нам не собирается давать. И, вообще, мы с вами вместе выжили, предлагаю и дальше держаться друг за друга. Да, раньше мы в разных коллективах были, но…

— Что ты предлагаешь? — спросила Таня.

— Оставаться здесь, осмотримся, с направлением определимся и будем искать нормальных людей.

— Как ты себе это представляешь? — слово взяла Евгения.

— Ну, посмотрим по обстановке.

— Понятно, тебе просто не понравился Гримм.

— Потому что он реально опасен.

— Еще бы, раз убил троих бандитов. Вопрос, для кого он представляет угрозу? Если для них, мне от этого на душе только легче.

— Оружие он нам давать отказался, — привела довод брюнетка, даже не понимая, что именно к этой мысли и подводил их собрат по несчастью. — И Вадим прав, он может сделать с нами… да, все, что придумает! А вдруг он маньяк или извращенец?

— Таня, он мог сделать с нами все, что угодно, пока мы находились в беспамятстве. Гримм, наоборот, если ты не поняла, нас привел в сознание. И да, почему вы решили, что кто-то вам должен что-то дать? Мало того, что он нас спас от этих ублюдков, если вы не заметили вокруг все в крови, в каких-то следах пожаров, а мы целые, так еще и напоил, предложил варианты. Заметьте, не приказал, хотя мог!

— Да это выбор без выбора! Как ты не понимаешь⁈ Любой вариант кроме идти с ним кажется на первый взгляд неправильным. Но это не так! Еще неизвестно, действительно, ли он кого-то тут уничтожил, или же с ними заодно! — прошипел парень. — Ему просто одному вещи не унести! Понимаете⁈ Использует нас как носильщиков, а дальше…

— Вадим, ты дурак? Сначала тот, кто тебя спас, должен выдать тебе оружие из добытых потом и кровью трофеев… А еще что дать?

— У него же много! Зачем ему два меча, копья, щиты? У самого вон даже арбалет!

— Вероятно, здесь очень мало оружия, а от него, как уже все поняли, зависит жизнь. Учитывая, что это тоже колонисты, как думаешь, какой вариант разумен — вооружить хоть как-то своих, а если ты забыл, Кураторы кроме лопаток ничего не давали. Даже ломов и топоров не было! Так вот, вооружить своих, повысив общие шансы на выживание или отдать его каким-то полудуркам?

— Потому что нам оно и не нужно было! Под Куполом безопасно! — не сдавался парень.

— Где сейчас твой Купол? Далее, ты разве не видишь вокруг следы не знаю боя или резни, повторюсь, кровь кругом, закопченные камни, выжженная местами земля. Здесь что-то горело. Следы! Это факты. Ты на его руки обратил внимание? Они от жил бугрятся, венами даже пальцы оплетены, как корни. Реальные трубы…

— И? Что ты этим хочешь сказать?

— Это говорит о большой физической силе. Если и ты смотрел бы то, заметил, как он легко, не напрягаясь, сдвинул не замечая эти груженые тачки. Легко. То есть, он даже в нашей помощи-то особо не нуждается. А его рюкзак, он сколько весит? И кто ему мешал нас связать или сейчас это сделать, избить, заставить, и ты бы пошел, как миленький. И покатил, как бурлак на Волге. Здесь никто от насилия не защитит. Ты вообще адекватно оцениваешь реальность? Что-то, когда бандиты убивали и девочек насиловали, ты молчал, а теперь вдруг начал говорить об опасности спасшего нас человека, который предоставил выбор — идти с ним или подохнуть?

— Да и ты не показывала чудеса храбрости. Никто! Потому что мы были в их власти! Заложники!

— Именно! Но отчего-то протестовать ты начал не в руках злодеев. Да, я тоже молчала. Вот только и теперь не говорю, что в одиночку, без оружия, снаряжения мы здесь хоть сколько-то протянем. Гримм же выглядит опытным в местных реалиях. Впрочем, не выглядит. А доказал делами. И я пойду с ним. Надо будет нести что-то понесу, надо еще что-то — сделаю. Я все сделаю, чтобы этот ад закончился! И оказаться в нормальном месте! Вот ты предлагаешь искать других людей… Ты уверен, что они будут некими блюстителями демократических ценностей, признающих бесконечную ценность человеческой жизни? Я — нет, — и даже головой мотнула отрицательно.

— Жень, ты говоришь все верно и убедительно, у меня еще голова не работает, после этого всего, — поддержала Таня. Да уж, и я с небольшим удивлением отмечал, что после таких жизненных коллизий они еще адекватно могут воспринимать хоть что-то.

— Так вы заговорили?.. — даже прицокнул языком от разочарования Вадим, — А я-то думал, мы вместе. Мы же из одного лагеря! Через столько вместе прошли. Втроем! А теперь появляется какой-то чужак, которого все знают меньше пяти минут, обещает безопасность, и вы сразу за ним, да? Как осли… ки за морковкой, — скорее всего, хотел сначала ввернуть «ослиц» или «ослов», но вовремя смягчил, пауза в слове была едва заметной. — И на мнение своих уже плевать? А если он нас разведет, как тех лохов, и сдаст таким же одноглазым уродам? Они же куда-то пропали? Вспомните, как они при дележе ругались? Может, он их подельник, спектакль устроил, чтобы нас угнать! Вы ведь и сами врюхайтесь, и меня за собой утяните, потому что я вас не брошу!

— Это только твое решение! — жестко ответила Женя, — Не нужно на нас что-то перекладывать. Да, мы из одного лагеря, но из разных компаний — это раз. Ваша у меня никогда не вызывала уважения из-за образа и отношения к жизни, это два, — совсем не по-женски стала расставлять акценты блондинка. — Но не это самое важное, ты не можешь ничего предложить. Понимаешь, ты несешь бред, ищешь оправдание своей антипатии на животном уровне. Да, она должна у тебя проявиться, как и у нас симпатия. Потому что даже альфа-самцы другие, в их компании тебе комфортно, потому что мог к ним прибиться, им нужны последователи или подчиненные, слушатели, исполнители, кто-то, а это — сигма. Причем ярко-выраженный. И тебя это пугает. Ему не нужны подобные атрибуты, ты не знаешь, как с ним себя вести. Впрочем, не время для психологических дискуссий. Важно другое, ты по сути предлагаешь искать самостоятельно людей, вполне возможно, ту же самую группу, к которой мы и так придем в компании сильного вооруженного землянина, но идти к ним нам предстоит через тернии и смертельные опасности. Потому что мы вместе! Не имея снаряжения, запаса еды и остального, необходимого, например, навыков банального выживания. Вот ты попросил оружие, а ты умеешь пользоваться тем же копьем? Щитом? На которые указал? Выстрелить из арбалета и попасть в цель? На что ты рассчитываешь? Твой шаг — самоубийство без вариантов. И не нужно пытаться нас заставить чувствовать себя виноватыми перед тобой, чем-то обязанными тебе. Не ты нас освободил, а он. Я все сказала, и мы все уже решили, пойдем, Таня. Гримм прав, кровью тут воняет жутко, и обязательно найдутся падальщики, — последнее слово произнесла, глядя в глаза оппонента. Тот зло запыхтел, но потупился.

Вернулись.

— Мы вдвоем согласны. Что нужно делать? — за обоих сказала Евгения и даже не посмотрела в сторону Вадима.

— Ты? — не отвечая на ее вопрос, спросил у парня. Плохо, что даже такие требуются.

— А кто мне помешает просто идти рядом? — зашел тот с козырей. Ну, он так думал.

— Сломанные ноги, — я сказал и нигде не пошутил, это не убийство. Не должны были на меня повесить Врага Системы.

— Но…

— Еще раз повторяю, последний. Ты либо делаешь то, что говорю я, четко, точно и в срок, либо идешь своей дорогой. Можешь держаться от нас метрах в трехстах позади. И знай точно, я к тебе не приду на помощь. Но ты вполне можешь и добраться до нашего поселения, если будешь держаться проложенной тсвином дороги. По крайней мере, это сейчас самый безопасный маршрут. Фонарик дам.

— Ты знаешь точно, что животное так называют или сам его так обозначил? — опять сразу вычленила важное Евгения. Казалось бы, мелкая деталь, но не укрылась от ее внимания.

— Знаю точно, Кураторы сообщили.

— И почему это они вдруг так расщедрились? — недоверчиво и чуть ернически спросил Вадим.

— Потому что я его убил. Как и одноглазых, и четырехрукого. Первых называют — мейрами, второй — дикий телайец. Что предполагает наличие цивилизованных, но хватит лирики. Выступаем.

— Хорошо, я с вами! — сделал одолжение Вадим.

Видел я в нем какие-то черты того же Миха. Не знаю, красавчик он или нет, с точки зрения привлекательности для дам, потому что в этом они сами вряд ли разбирались и уж тем паче не мне о таком рассуждать. Знаю только одно, был у меня товарищ — на вид пусть не страшнее атомной войны, но ничем вроде бы не отличался от других. Середнячок, однако именно он являлся тем еще сердцеедом. Да, если бы имелись у него деньги, связи, другие блага, тогда понятно, чем брал, но ведь ничего подобного, всего имущества, как у латыша. И постоянно именно за ним бегали небедные красавицы, а не он за ними. По каким причинам? Мне неизвестно. Может, магия феромонов.

Не стал больше нагнетать, а раздал ценные указания, фонарики.

Выдвинулись.

А вскоре и стемнело.

Наверняка благодаря характеристикам, видел я довольно неплохо, не так как днем, но метров на десять довольно четко различал предметы, с цветами чуть хуже.

Атмосфера вокруг страшно-сказочно-волшебная. Мириады разноцветных светлячков парили над землей и перелетали зачем-то с дерева на дерево, садились густо на лианы. Дневная птичья какофония стихла, но раздавались в отдалении чьи-то дикие крики, повторяющиеся через разные интервалы, им в ответ приходили с других направлений — я отчего-то подумал про ночных пернатых. Часто слышалось чье-то рычание, иногда раздавался настоящий рев, пару раз вой.

И все звуки резкие, неожиданные.

В первый час они порой заставляли спутников вздрагивать. Я же не только постоянно проверял дорогу впереди, успев снять ретранслятор, но часто помогал катить тачки и девушкам, и парню, метров по двести-триста, давая передышку. Сам дополнительно легко тащил объемный и тяжелый рюкзак за плечами, не чувствуя усталости. А ведь, если на земное время перевести — почти сутки провел на ногах и большую часть из них в крайнем напряжении.

Да, кажется, время самих стычек можно по минутам пересчитать. Но отнимали они энергии гораздо больше, чем световой день изматывающей работы. Так стоп. Я ведь еще и Гиостом кололся.

В результате упорного труда поднялись на один к конце первого часа движения — это при учете всей прошлой деятельности сразу три атрибута: сила, ловкость и выносливость. Они достигли шести и не спешили повышаться дальше. Пси-энергия минут через пятнадцать тоже достигла такой же отметки.

За три часа ходьбы мы сблизились с материнским Куполом всего лишь на семь километров. Я постоянно проводил сканирование, а «структурный анализ» — нет. Не стал даже рисковать и приучать себя к мысли, что если хочется, то можно. Евгения крайне внимательная девушка, вдруг бы заметила появление какой-либо вещи у меня неожиданно в руках. Поверит, что фокусник? Или все же подумает нечто другое? А дальше… «исключение из проекта». Мне же в нем, несмотря на множество дерьма и прочих опасностей, а может и благодаря их наличию, нравилось все больше и больше.

Видя, что мои подопечные выбиваются из сил, объявил прямо на дороге привал и поздний ужин, или ранний обед. В целях конспирации, все приготовил заранее — поэтому нес в рюкзаке и контейнеры, и воду и все остальное.

— Фуууххх… — с таким восклицанием Таня опустилась на землю.

Молчали. Переводили дух. Я разжег небольшой костер, камни для костровища искать не пришлось. Повесил два котелка, наполнил их из фляжек. Затем расстелил трофейное покрывало, на него стал выкладывать припасы.

Мне на помощь пришли только минут через пять.

Конечно, мог бы их полностью освободить от труда, соорудить волокушу и двигаться с ней гораздо быстрее, но тогда могли возникнуть вопросы. Сейчас я не выбивался из нормального человеческого графика. Вышел почти с рассветом, бой можно описать — пришел, увидел, победил, повезло… Там минуты. Поэтому все билось. И за кадром оставалась нечеловеческая сила и выносливость.

От пайков никто не отказался. Особенно, когда к ним имелась и другая еда. Вполне сносно.

Подопечные сначала ели нехотя, затем с огоньком. В это время вода в котелке закипела, а кофе сварился.

Закурил, все тоже попросили по сигарете. Отдал пачку. Вадим молчал, закрыв глаза. Ни на кого не смотрел.

— Гримм, а сколько вас всего в лагере? — спросила Евгения, она держалась постоянно поблизости, но ненавязчиво, вроде бы как случайно оказывалась рядом.

— Было восемьдесят, осталось семьдесят шесть, — занизил потери на одного, потому что на ожидаемый вопрос не смог бы внятно ответить.

— А как они погибли? — ответ заинтересовал всех. Даже ближе подвинулись, чтобы лучше слышать. И парень встрепенулся.

— Первые двое — по неосторожности, там одну девушку убила шестилапая черепаха, второго — однорогие ящеры. Вышли за Периметр в первый день, в первые часы, а тут твари. А вторые совсем глупо — напились и позавчера ночью в море поплавать решили. Утонули.

— У вас есть море? — только сейчас и до меня дошло, что ничего про лагерь никто не спросил.

— Да. Мы в кратере древнего вулкана, побережье, белый песок, изумрудная вода, пальмы. Лагуна. Некоторые даже предлагали назвать поселение «Изумрудной».

— Наверное, красиво, — с мечтательностью в голосе произнесла Таня.

— Сами увидите, — пообещал я.

— А назвали как?

— Пока не знаю. У нас голосование на поиск устраивающего всех названия.

— Странно, что никто на нас еще не напал во время пути, и живности вокруг не видно, судя же по звукам в стороне от дороги — ее много, — поделилась странностью Женя. Наблюдательная, под стать Инге. Но характер более спокойный.

— Думаю, их отпугивает запах тсвина. Еще с утра обратил внимание, поэтому это еще один аргумент в пользу быстрого возвращения именно таким образом — выветрится некий секрет носорога и тогда путь превратится из прогулки в борьбу за выживание, — я не собирался раскрывать реальную причину, потому что не знал — секретны ли сведения, добытые в ходе допроса. И, вообще, такие для неинициализированных или нет.

— А долго еще идти?

— Минимум до рассвета. Меньше половины пути прошли.

— Мама, роди меня обратно! — закатила глаза Татьяна.

…Через два часа движения без всяких происшествий, мы сделали очередной привал, выпили по кружке чая. Я осторожно расспрашивал об их житье. Так и шли. Благодаря мне темп оставался довольно высоким, но даже просто идти спасенным становилось трудно. Поэтому еще сильнее замедлились. И сделали почти двухчасовую остановку. Еще раз пообедали без всякой спешки.

Рассвет нас застал за три километра от Призмы, если по прямой. А еще через двадцать минут я, вырвавшись вперед метров на двести заметил, шесть человек, идущих навстречу нам по проспекту имени Тсвина. Нас разделяло не больше ста шагов, но они пока не видели меня.

Первая мысль, вот и кончилось мое Первенство.

Впереди держался Саныч и Андрей — вооружены первый копьем странной формы и длиной около одного метра семидесяти сантиметров. У второго на поясе короткий меч, очень похожий на фалькату — судил по ножнам, но мог и ошибаться. За ними следовала Инга, за спиной каплевидный щит, в руках копье из базового ножа, рядом с ней шла восточная красавица из Рыбаков с топориком, один из них держался позади с узловатой дубиной, вместе с Растом у того лопатка, на боку сабля.

Над каждым, если всматриваться, всплывала после короткого имени надпись: «общий ранг развития 0», кстати, подруга отчего стала Фениксом. Чем ей Инга не нравилось? Коротко и красиво. Но кто их поймет?

Вышел навстречу одногруппникам, когда нас разделяло метров десять. Сначала отпрянули, ощетинились острым железом, потом рассмотрели. Я приподнял перед собой открытую ладонь в приветствии.

— Гримм, вот ты где! Тебя-то мы и искали! — сообщил Саныч и напряженно улыбнулся, Андрей смотрел с каким-то мрачным вызовом в глазах. Огонек бросала настороженные взгляды в мою сторону. Раст был встрече явно не рад. А я к практически любому развитию событий…

* * *

Уважаемые читатели!

Вторая часть цикла «Не брат я вам, хоть и Гримм II» завершена.

Отдельная благодарность всем вам за помощь, награды, лайки и комментарии!

Ваш отклик помогал и помогает делать тексты лучше, а где-то значительно убыстряет написание книги. Ведь все предельно просто — нет отклика, значит, нет интереса, а в стол я не люблю писать и не пишу.

Нравится история про Гримма? Не забываем жать сердечки, подписываться на меня и цикл.

Еще раз спасибо!

Всем здоровья и добра!

Тчк.