— Солнце, я еду на экономический форум, не хочешь составить компанию старику? — спросил у дочери Габриэль за завтраком.

Отец чувствовал, что сердце дочери не на месте.

Он никогда не видел её такой бледной.

Карла о чем-то размышляла и эти мысли отражались на помрачневшем лице. Она с неохотой возила по тарелке блинчик, а взгляд её был направлен в окно. За окном ходил садовник, подстригая идеальный газон. Работали поливалки, разбрызгивая воду. Даже появилась небольшая радуга.

Но Карлу ничего не радовало.

Поэтому Габриэль разрывался. Остаться дома он не мог, но оставлять дочь в таком состоянии не хотел.

— Не-а, — вяло ответила Карла. — Скучные разговоры со скучными людьми.

— Не вижу энтузиазма, малышка, — мягко сказал он. — На Корсе у тебя отлично получалось! Думаю тебе будет интересно продолжить заниматься бизнесом здесь.

— Ага, — согласилась Карла, без огонька, положила голову на руки и её волосы рассыпались по столу.

— Ну, чего ты, милая? — отец подошёл и сел рядом, отставив чашку с кофе.

Он погладил дочь по светлым прядям.

— Тебя кто-то обидел? Виктор? — попробовал найти причину он.

— Нет, что ты, — чуть оживилась Карла.

— Почему же тогда ты решила не возвращаться в Корсу? — спросил отец.

— Всё сло-о-о-о-жно! — промычала Карла, спрятав лицо.

Симона вошла на кухню к семье, потрепала Карлу по волосам, подарила Габриэлю долгий поцелуй и налила себе кофе.

— О чем говорите? — спросила она у мужа.

Она как и Габриэль видела, что с дочерью что-то не так. Но в отличии от отца, понимала, что конкретно случилось.

— Пытаюсь узнать у нашей дочери, кто её обидел, — проворчал Габриэль.

— О-о-о, дорогой, дело не в обиде, — участливо и весело сказала Симона.

— Мам! — предостерегающе выпалила Карла, подняв голову. — Не смей…

— Так в чем дело? — оживился Габриэль.

— Ну, не знаю, стоит ли тебе рассказывать, — с искрами веселья в глазах протянула Симона.

— Я обязан знать, что писать на надгробии столь молодого человека, — шутливо аргументировал Габриэль.

Карла смотрела на родителей, сначала на отца, затем на мать и начинала нервничать.

— Так в чем дело? — настаивал Габриэль. — Виктор тебе нагрубил?

— Нагрубил? Пф-ф-ф… — Симона продолжала нагнетать интригу. — Если бы! Он сделал вещь куда хуже…

Отец Карлы подобрался. Его ноздри начали хищно раздуваться.

Карла беспомощно смотрела в сторону.

— Он украл её сердце, милый, вот и все, — произнесла Симона. — Наша дочь не больна, она влюблена.

— Что? — Габриэль уменьшился.

Он был готов ко всему. Но не к такому. Как бороться с любовью?

— А мама тайком курит твои сигары в кабинете… — мстительно сказала Карла.

— Что⁈ — Габриэль повернулся к Симоне. — Тебе же они не нравятся!

— Да брось, просто попробовала, не знаю, что вы, мужчины, находите в этой отраве, — с бегающим взглядом тут же ответила Симона.

— Ну да, жило было растение, табачный лист, миллионы лет эволюции, чтобы отпугнуть вредителей, а тут появился человек… — Карла сморщилась. — И такой, м-м-м, круто, дайте два.

— Так, не меняй тему, — Габриэль пригрозил дочери пальцем. — А с тобой, дорогая, мы поговорим позже! Карла, ты должна объясниться. Тебе действительно нравится Виктор?

— Нет.

Быстро ответила Карла.

— А покраснела ты от ненависти… — поддакнула мать, а когда Карла посмотрела на неё испепеляющим взглядом, подняла руки.

— Но… — Габриэль был в шоке. — Как же Джозеф? Вы же помолвлены…

— Будто я и сама не знаю! — сдалась Карла и снова уронила голову на руки.

— Помолвка это не свадьба, Виктор насколько я помню так же дэ Фуэго, — заметила Симона.

— Причем больше дэ Фуэго чем Джозеф, судя по повадкам, — задумчиво продолжил Габриэль, а затем сделал такое лиц… Какое обычно делает, когда задумал шутку. — Он, кстати, будет на экономическом форуме. Точно не хочешь поехать со мной?

— Ну, не знаю, — протянула Карла. — Говоришь речь пойдет о бизнесе? Мне это интересно.

— Стало… — проворчал Габриэль.

— Было… — отрезала Карла.

— Только в Корсе, — наклонил голову Габриэль. — А ещё в этом чудесном городке был Виктор.

Карла закусила нижнюю губу.

— Я возьму тебя на форум, если ты расскажешь, что между вами двоими происходит, — поставил мат Габриэль.

— Ничего, это все не имеет значения, для тебя важна наша свадьба для объединения с Периодикой, значит ей быть… А Виктор, он тоже помолвлен.

Сбивчиво ответила дочь.

Габриэль ужаснулся.

— Милая, — он приблизился и обнял Карлу, девушка сжалась комочком в кольце его сильных рук. — Важнее всего для меня ты. Если ты не хочешь выходить за Джозефа, можешь этого не делать.

— Правда? — тихо спросила Карла и её глаза наполнились слезами.

— Правда, — тепло ответил Габриэль. — Хочу чтобы ты взвесила всё и приняла верное решение. Захочешь разорвать помолвку, так и быть. Мы обойдемся без Периодики. Наладим связь по другим каналам. Но я не хочу, чтобы ты жертвовала своей жизнью ради компании.

Симона растрогалась, подошла и села слева от дочери, обнимая её.

— Глупышка… — ласково сказала она. — Какая ты у меня глупышка…

— Я… я… я… — Карла начала захлёбываться, она давилась слезами, чувствуя, как слёзы чертят дорожки на горячем лице. — Я знаю как для тебя важна компания. Ты столько сил в неё вложил. Неужели все зря? Я смогу, я справлюсь. Но…

— Решено, — твёрдо произнёс Габриэль, аккуратно отстраняясь. — Всё будет так, как ты захочешь. Если у Виктора есть к тебе ответные чувства, мы ничего не потеряем. В случае, если у вас ничего не выйдет, я хочу чтобы ты пообещала мне, что будешь выбирать в первую очередь ориентируясь на себя. Я поддержу любой твой выбор.

— Но, он помолвлен, — растерянно пискнула Карла.

— Как сказала твоя мама, помолвка, это не свадьба, — хитро заметил Габриэль.

* * *

Форум прошёл в конференц зале на берегу реки.

Когда-то давно здесь был завод, ныне переоборудованный в культурный центр. Место силы для бизнесменов со всей страны. Очень давно Валентия прошла шторм. Страна под управлением глупых людей потеряла преимущество и стала не конкурентоспособна в новых реалиях.

Вестники заката всегда приходят вместе. По одиночке любая страна сталкивается с ними и живёт дальше. Но вместе, они ставят выстроенную людьми систему на колени.

Слабые управленцы. Война. Затем кризис. Деноминация. Безработица. Голод.

Валентия не стала корпоративной страной за один день. Такое вообще редко происходит за один день. Просто однажды люди проснулись и поняли, что государство давно перестало быть тем, кто кормит, строит, лечит и защищает. Оно осталось на гербах, в речах министров, в парадной форме чиновников. А настоящая власть уже стояла в портах, в цехах, в банках, в логистических терминалах и стеклянных башнях, где ночью горел свет.

После войны Валентия была не страной, а обугленным чертежом страны.

Города лежали пятнами кирпичной пыли. Заводы стояли без крыш, станки вывозили победители, дороги уходили в грязь, а деревни жили так, будто двадцатый век прошел где-то мимо. У государства не было денег даже на то, чтобы выглядеть сильным. Казна пустая, армия голодная, чиновники торгуют печатями. Детей отправляли в школы не потому, что верили в образование, а потому что в школе иногда давали похлебку.

И тогда власть сделала то, что позже назовут мудрой стратегией, а тогда это больше походило на отчаянную сделку.

Она позвала тех, у кого были руки, хватка и отсутствие жалости.

Семейные торговые дома. Банкиров. Владельцев мастерских. Людей, которые умели купить партию железа дешевле, продать ткань дороже, выбить кредит, заставить рабочих выйти в ночную смену и не развалиться, когда корабль с грузом задержался в шторм.

Правительство дало им дешевые кредиты, землю, налоговые послабления, заказы, защиту от иностранных конкурентов. Взамен потребовало невозможного: строить заводы, вывозить товар за границу, приносить валюту, создавать рабочие места, учить инженеров, покупать станки, поднимать страну из грязи.

Это был крепкий союз, основанный на прибыли.

Корпорации сначала шили рубашки и собирали дешевые радиоприемники. Потом начали делать детали для чужих машин. Потом свои машины. Потом корабли. Потом микросхемы, бытовую технику, телефоны, станки, химикаты, лекарства, страховые компании, университеты, больницы, телеканалы. Они росли не как обычный бизнес, а как новые княжества. Внутри одной фамильной группы мог быть банк, порт, завод, газета, строительная фирма и сеть магазинов. Если такая группа падала, вместе с ней мог упасть целый город.

Рабочие ненавидели их и все равно шли к проходным.

Потому что там платили. Плохо, с переработками, с начальниками, которые разговаривали как офицеры, но платили. Вчерашний крестьянин получал каску, номер на груди и койку в общежитии. Его сын уже учился на инженера. Его дочь работала в офисе с кондиционером. Внук покупал квартиру в городе, где когда-то не было даже нормальной канализации.

Валентия богатела рывками, с хрипом, как человек, который тащит на себе слишком тяжелый груз и не может остановиться, потому что позади пропасть.

Корпорации строили не только заводы. Они строили привычку к будущему.

В стране, где еще недавно считали монеты на дешевую похлёбку с чесноком и фасолью, появились экспортные планы, технические институты, кредитные линии, промышленные кластеры, порты с кранами высотой с дома. Газеты писали о национальном чуде, но на самом деле чудо пахло машинным маслом, потом и горячим пластиком. Оно работало по двенадцать часов в день и спало в автобусах между сменами.

Постепенно люди перестали спрашивать, почему корпорациям дозволено так много.

Потому что корпорации давали слишком много взамен.

Они давали работу. Зарплату. Дома. Страховку. Стипендии. Заводы в городах, которые иначе бы умерли. Они открывали школы, спонсировали больницы, покупали футбольные клубы, строили дороги к своим же терминалам, а потом этими дорогами пользовалась вся провинция. Они стали не просто работодателями. Они стали средой обитания.

Государство смотрело на это и все чаще выбирало не мешать.

Министры менялись. Партии ссорились. Президенты обещали реформы. А корпорации оставались. Они переживали кабинеты, кризисы, уличные протесты, громкие расследования и смену флагов на ведомственных зданиях. У них были юристы, банки, депутаты, газеты, эксперты, аналитические центры. Они могли не отдавать приказов напрямую. Достаточно было намекнуть, что новый налог ударит по экспорту, что завод можно перенести, что инвестиции подождут.

И страна слушала.

Так Валентия стала местом, где власть носила два лица. Одно выступало с трибуны и говорило о народе. Второе сидело в переговорной на верхнем этаже корпоративной башни и считало, сколько рабочих мест исчезнет, если решение правительства окажется неудобным.

Но нельзя сказать, что корпорации просто украли страну.

Они действительно вытащили ее из нищеты.

Не из доброты. Они сделали это потому, что бедная страна не покупает машины, не учит инженеров, не рождает рынки и не дает крупных прибылей. Им нужна была сильная Валентия, потому что только сильная Валентия могла стать их базой, их щитом, их фабрикой и витриной.

А когда страна наконец выпрямилась, оказалось, что рядом с ней выросли гиганты.

И эти гиганты уже не собирались возвращаться в тень.

Завод, что служил для сборов дельцов со всей страны, был когда-то первым, кто открыл квоты на рабочие места. Семья Эрреро восстановила порядок на производстве и запустила текстильный завод.

С одной стороны реки блестящий стеклом деловой квартал, а с другой старый город с его многочисленными узкими улицами и духом Валентии.

Завод располагался в старом городе, так что я смог вдоволь налюбоваться архитектурой. Готические храмы Деве Спасительнице, брусчатка, помнящая поступь легионеров, цветочные лавки, обувные магазины, рестораны, работающие веками.

На входе мне выдали бейджик и дали небольшой буклет со списком тем и миниатюрной картой на обороте. На плотном ламинированном листе было написано.

СЕО «Vida»

Виктор дэ Фуэго

Темы я просмотрел быстро, меня они не интересовали. Основные правила игры я выучил на зубок. Налоги, патенты, отчисления. Всё остальное — это люди. Короля играет свита. Мои мозги это отдел программистов, юристка, инженер, управляющий завода, сотни специалистов.

Мне надо всего лишь сказать «что» сделать, а вот «как», не моя забота.

Здесь собрались сотни предпринимателей со всей страны.

Они то мне и нужны.

А вот что бизнесмены собираются обсуждать между собой меня мало интересовало.

На форуме компании представят свои новые продукты, я так же зарегистрирован для того, чтобы презентовать рекламный кабинет.

Хавьер нёс саквояж с ноутбуком, где я приготовил презентацию, для наглядного примера.

Матео я решил не дёргать. С парня хватит впечатлений.

Здесь я как генеральный директор, не более. Меня одного им хватит сполна.

Мы вошли внутрь.

Конференц-зал для экономического форума внутри бывшего завода выглядел так, как я и предполагал. Промышленную грубость нарочно не стали прятать, а превратили в часть статуса. Огромный цех с высоким потолком сохранил свой скелет: темные металлические балки, фермы под крышей, широкие пролетные окна, через которые днем лился холодный рассеянный свет. Где-то наверху еще тянулись старые рельсы кран-балки, уже нерабочие, но оставленные как декоративное напоминание о прошлом этого места.

Пол когда-то был залит под станки и тяжелые прессы, а теперь его выровняли, отполировали и частично закрыли темным покрытием. Между колоннами выстроили аккуратные ряды кресел, в центре оставили широкий проход, ведущий к сцене. Сама сцена смотрелась современно и дорого: большая информационная панель с графиками, логотипами спонсоров и бегущими строками котировок, строгая трибуна, длинный стол для спикеров, тонкие микрофоны, стаканы с водой, планшеты, папки с докладами. Свет был выставлен так, чтобы подчеркивать деловую торжественность: сверху мягкое белое освещение, на сцене чуть теплее, а по краям зала приглушенные тени, в которых стояли охрана, операторы и помощники организаторов.

Бывшая заводская фактура при этом никуда не делась. На одной стене осталась старая кирпичная кладка с потемневшими швами, на другой виднелись зачищенные следы креплений, где когда-то висели трубы и распределительные щиты. Местами сохранили даже массивные металлические двери и таблички с техническими номерами, просто отполировали их и встроили в новый интерьер. Из-за этого весь зал выглядел не стерильным, а живым, с характером. Богатые костюмы, дорогие часы и мягкие ковровые дорожки здесь особенно бросались в глаза на фоне тяжелого железа и заводских стен.

По периметру разместили зоны для переговоров: стеклянные стойки регистрации, кофейные столы, небольшие островки с креслами, где инвесторы, чиновники и журналисты обменивались визитками и говорили вполголоса. В глубине можно было заметить пресс-зону с баннерами, камерами и стойками для интервью. Воздух пах не только кофе и дорогим парфюмом, но и чем-то едва уловимо техническим — металлом, пылью старого бетона, прохладой большого помещения. Это придавало форуму особое настроение: будто разговоры о капитале, рынках и будущем страны ведутся не в безликом отеле, а прямо на костях старой промышленной эпохи.

Я направился к кафетерию, чтобы хлебнуть чего-то чернильно чёрного, как моя душа.

Уже на подходе, ощутил движение воздуха, а затем мне на веки опустились чужие ладошки.

— Угадай кто, — произнёс знакомый голос.

— Уже и не узнаю вас, девушка, виделись так давно… Будто в прошлой жизни.

Она убрала руки и я обернулся, обнимая смеющуюся Карлу.

— Здравствуйте, молодой человек, — к нам подошёл Габриэль, неся пару стаканчиков с кофе. — Мы сели вот тут, присоединяйтесь.

Он указала на приватное место, небольшое возвышение, где в углублении стоял стол.

— Сейчас, только возьму кофе, — уточнил я и двинулся к стойке.

— Я с тобой, — Карла пошла следом.

Заказал американо с долькой лайма, следовало взбодриться.

— Не думала, что ты можешь выглядеть как человек, — шутливо заметила Карла. — Костюм, часы, даже туфли блестят. Кто ты и куда дел Виктора? Ты забрал его тело? О боже!

Она наигранно схватила меня за лацканы пиджака. Скривив милое личико, видимо пыталась изобразить гнев.

— Если я скажу, мне придется тебя убить, — серьёзно ответил я.

Карла на секунду замерла, а затем снова рассмеялась.

Мне выдали заказ и я пошёл к Габриэлю.

— Стоит сказать, что я удивлён. Что привело тебя в это место? — спросил Габриэль, стоило нам сесть напротив него.

— Презентую рекламный кабинет Виды, — пожал плечами я. — Где это делать, как не в среде предпринимателей.

— С одной стороны правильно, а с другой я не понимаю, почему именно сейчас, — заметил дэ Леон.

— Вы про локальность Виды и её скромное число пользователей? — уточнил я.

— Скорее про локальность, число там не маленькое, некоторые издательские дома, что здесь присутствуют, куда меньше, — усмехнулся Габриэль.

— Уверен это так, — согласился я. — В Виде сейчас около двухсот тысяч пользователей, рост от десяти до пятнадцати тысяч в сутки последние четыре дня так точно. После шумихи в СМИ регистрации вспыхнули по всей стране. Через месяц мы станем самым большим сетевым ресурсом в стране. Когда, если не сейчас? Локальность — вопрос времени, причем в текущих реалиях, речь идет о неделях. Время деньги.

— Хорошая поговорка, — оценил Габриэль. — Но, я думал ты посетишь форум через год, не раньше. Удивлен, приятно удивлен. Доводы разумные.

— Через год я точно сюда не приду, — тонко улыбнулся я. — В этом не будет смысла.

— Десять тысяч в день, — задумчиво считал в голове Габриэль. — Да, пожалуй, смысла мало. Не могу представить себе ресурс и с одним миллионом пользователей, а уж с тремя-четырьмя миллионами и вовсе. Воображение пасует.

— Ни к чему напрягать воображение, через год увидите в наяву, — рассмеялся я.

— Карла уверена, что у тебя получится, — сказал он и хитро так глянул на зардевшуюся дочь.

— Да, — твёрдо ответила та.

— Славно, надеюсь мы будем сотрудничать, мне понравился результат в Корсе, — дал обратную связь Габриэль.

— Конечно, — согласился я.

Мы с Габриэлем оба заметили, что к нам приближаются Тайрон и Джозеф.

— Шумиха в СМИ… — протянул Габриэль. — В каких вы отношениях с отцом?

— Он навсегда останется моим отцом, — ответил я.

— В плане бизнеса, — уточнил дэ Леон.

— В нейтральном, — чуть подумав, ответил я.

— Учту, — кивнул дэ Леон.

Я обомлел.

Так-так-так… В каком смысле, учту?

Если я правильно понимаю, он сказал, что поддержит меня. Между строк.

Сидящая ближе некуда Карла положила голову мне на плечо. Джозеф издалека увидел всё это и его настроение испортилось, лицо превратилось в восковую маску.

Что здесь вообще происходит?