В понедельник утром на первом уроке Ежка вернулась на галёрку за парту к Костику. Кощейчик сделал вид, что удивлён, хотя ещё с субботней свадьбы знал, что так будет. Но руки не потирал, даже мысленно. Напрасно Ёжка думала, что никто не видит её слёз. Старый друг всё заметил и поклялся отомстить её обидчику.
Емеля, ещё не веря в неожиданную радость, вприпрыжку переместился к глядящему на мир исподлобья хмурому Царевичу. Все девочки, наблюдая эти перемещения, демонстративно повздыхали и поохали. А наивная Хавроша обвела класс торжествующим взглядом.
Нил Нилыч же, глядя на все эти перестановки, сначала даже крякнул тихонько, потом немного расстроился за свою любимицу Костяножкину, но начал урок, сделав вид, что ничего не произошло. Что и говорить – опытный педагог.
– Ну что, дорогие мои, выходные прошли, и у вас было достаточно времени подготовить домашнее задание. Понимаю, что оно было достаточно необычным для вас. Но ведь и школа у нас необычная. И вы тоже экстраординарные дети. Вы должны были представить себя писателями или, если хотите, сказителями и на основе классической сказки – а мы с вами выбрали самую простую – рассказать нам сегодня свою версию событий. И это у нас была… – Нил Нилыч затянул паузу, вопросительно глядя в класс.
– Трёхдюймовочка! – выкрикнул Иван Дурак, и класс, у которого уже выработался условный рефлекс на Ванины выходки, послушно рассмеялся.
Ну и ладно, подумал Нил Нилыч, разрядили атмосферу. А то она уж чересчур сегодня напряжённая. Не буду Дурака ругать. А сам сказал:
– Ты, Ваня, побереги шутки для своего праздника. Первое апреля у нас завтра. А сегодня я хочу услышать ваши истории про Красную Шапочку. Ну-с, кто начнёт? Есть желающие? Лес рук, – иронически объявил учитель, глядя на одну-единственную поднятую тоненькую зелёную ручонку.
– Ну давай, Болотная. Выходи к доске. Не терпится тебя послушать. Надеюсь ты не в туалет?
– В туалет, естественно, – не задумываясь, ответила Кики, – потому что мне тоже никогда не терпится. И версия поэтому будет очень короткая. Как я. Как сестра таланта. И простая, как всё гениальное. Вот. Значится, так.
Жила-была в одной деревне глупая, болтливая девочка. У неё даже имени не было. Все звали её Красной Шапкой, потому что она днём и ночью ходила в такой шапке, которую бабушка связала ей, чтобы она не потерялась. Ну чтоб её издалека было видно. И все в деревне, как только видели Красную Шапку, сразу прятались, иначе заболтает до смерти своими дурацкими вопросами. Почему у тебя такой большой нос, почему у тебя такие короткие ноги и так далее. В общем, все бедолагу игнорировали, и общалась она только с деревьями, которые не могли от неё убежать, как ни хотели. Одна надежда на дровосеков и осталась у всех деревьев в округе. Однажды мама Шапки, чтоб хоть как-то избавиться от неё на денёк, испекла наскоро пирог с капустой и отправила дочку к бабушке в соседнюю деревню. Она каждое утро пекла для своей мамы пироги и отправляла их с внучкой, зная, что тупенькая Шапка всегда идёт по самой длинной дороге и вернётся всем на радость только к вечеру. Бабушка была старенькая и глуховатая. Убежать она от внучки никуда не могла, но, к счастью, слышала её очень плохо. В общем, они составляли идеальную пару.
Кики выдохнула в полной тишине, воцарившейся в классе. Её хулиганская версия, похоже, всех заинтриговала. У Нил Нилыча даже очки запотели от возмущения. Но что делать, он же знал, на что шёл. И что ещё ждать от Кикиморы?
– Болотная, ты же вроде торопилась?
– Вы про туалет, Нил Нилыч? Так я уже всё. В смысле, перехотела. Идёт, значит, наша Шапка по лесу, в корзинке пирог черствеет. Шапка идёт, песенку про крокодилов-бегемотов поёт, шишки собирает, с цветами беседует, тут вдруг – бац! – прямо на дороге огромный серый волк стоит и никуда не убегает, глупый: не знает, с кем повстречался. Ну то есть совсем глупый волк, ещё глупее, чем Шапка.
– Привет, – говорит, – девочка! Я инспектор Серый. Предъяви документ. Куда это ты идёшь? Что у тебя в корзине? Нет ли там бабушки? Я такой голодный. Съел бы пару бабушек. Но в лесу одни лесорубы. А у меня аллергия на топоры.
– О! – говорит Шапка. – Бонжур, месье говорящий пёс. Красная Шапка – мой документ. Я иду к бабушке в деревню Волкорубовка, улица Перро, дом 2, дёрни за верёвочку – дверь и откроется. В корзинке у меня пирог с капустой. Хочешь?
– Нет, – говорит волк. – С капустой не хочу. Я не козёл. Сто одёжек, и все без застёжек. Сама такое ешь. Вот если бы с ревенём! Или хотя бы с луком и яйцами.
– Таких пирогов у меня нет. Если только завтра. Я маму попрошу.
– Завтра, завтра, не сегодня. Так лентяи говорят. Любишь бабушку, Шапка?
– Люблю.
– Молодец! А я их просто обожаю, бабушек этих! Бабулечек! Спорим, я прибегу к твоей бабушке первый?
– А зачем? Пошли вместе. Вместе веселее, – сказала Шапка.
Но волка уже и след простыл. Вместо того, чтобы проглотить вкусную девочку, голодный волк зачем-то побежал через лес к её невкусной бабушке…
– Ну, – задумчиво сказал Миша Леший, – бабка-то, наверное, раз в пять больше весила…
– Вот, – продолжила Кики, – что у волка на уме, то у Лешего на языке. Кто ещё так поймёт волка, как не оборотень? На самом деле этот Серый просто был не по девочкам. Он был отчаянный гурман и сидел на диете из старушек. Подъел всех бабушек из окрестных деревень, одна только бабка Шапки и осталась. А всё потому, что она из дому не выходила, а про секретную верёвочку волк до встречи с Шапкой слыхом не слыхивал. Теперь у него всё сложилось лучше некуда. Прибежал он короткой дорогой в Волкорубовку, заскочил к бабушке, потряс её до глубины души, так что с неё чепец и очки слетели, – и проглотил женщину целиком. Устал ужасно, да и сморило его, бабушка-то была ещё ого-го…
– Ой-ой-ой! А я бабушек не ем. Я их очень уважаю. В хорошем смысле. И люблю! – опять прервали Кики. Теперь с галёрки.
– Молодец, Горыша! Я всё-таки продолжу, с твоего разрешения. Волк наш был шалунишка. Извините, друзья. Сказка-то французская. Надел волк бабушкин чепец и очки, лёг под одеяло. Дай, думает, приколюсь над глупой болтушкой. Зайдёт, увидит меня, испугается и убежит!
– Ха-ха-ха, – нарочито грустно прохохотал Миша. – И где ты таких тупых волков видела, Кикимора?
– Леший, потерпи, – строго пресёк его выпад Нил Нилыч. – Прояви уважение к автору. У тебя ещё будет возможность высказаться.
– Объясняю для Леших. Это сказка, угу. – Кики состроила скептическую ухмылочку своими тонкими губами и продолжила: – Приходит Шапка к бабушке и сразу прыг к ней в кровать. Прямо в деревянных башмачках. Потому что устала очень. Ну и тут же пирог с капустой волку в разинутую от удивления пасть вложила. Чтобы подкрепить старушку. Ну и пока волк хрипел и давился пирогом, Шапка устроила ему настоящий допрос.
– Ну и запустила ты себя, бабуля! – отчитывала она волка звонким, бодрым голосом. – На день тебя нельзя оставить! Вот почему у тебя такие длинные когти? Почему такие большие волосатые уши? А?
– Чтобы лучше тебя слышать, – простонал волк, давясь пирогом, и попытался заткнуть уши лапами. Но даже сквозь них он услышал следующий вопрос.
– А почему у тебя такие большие зубы?
– Это чтобы быстрее съесть тебя, глупая болтунья! – закричал волк-бабуля, наконец расправившийся с ненавистным пирогом, и в мгновение ока проглотил Шапку, даже не разжёвывая своими большими зубами. С логикой у волка было туговато. (А ты, малыш, запомни – пищу надо тщательно пережёвывать! В этом залог здоровья!) Так-то Волк не собирался есть невкусную девчонку, но она просто не оставила ему выбора, приведя его в бешенство своими нелепыми вопросами. Но и в желудке у волка Шапка не остановилась. Оттуда даже через закрытую пасть доносились бесконечные вопросы:
– Почему тут так мокро и темно? Бабушка, а ты что тут делаешь? А почему у тебя…
– Нет, это уже просто невыносимо! – завыл волк и, засунув лапу в пасть, выплюнул Шапку и бабушку целыми и невредимыми. Хоть и со слегка подмокшей репутацией. Потом он стремглав выскочил из домика бабушки и бежал без оглядки целые сутки, дав себе зарок никогда не возвращаться в страшный лес, где живёт ужасная Красная Шапка. А Красная Шапка с мамой и бабушкой жили-были дальше долго и счастливо, пока не умерли. У меня всё. А мораль такая: пережёвывайте пищу и чаще задавайте глупые вопросы, это может продлить вам жизнь. Не стесняйтесь, друзья!
Кики замолчала и посмотрела сначала на озадаченного Нил Нилыча, потом на сидящих с открытыми ртами одноклассников. Продлевать жизнь никто пока не спешил.
– А как же дровосеки? – подал голос Иван Дурак, давно не боявшийся потерять репутацию.
– Никаких дровосеков. Их переводчики придумали. Для хеппи-энда. В моей сказке их нет. У меня и так всё прекрасно закончилось.
– Ха! – неожиданно громко и нервно сказал Иван Царевич.
– Что-то не так, Ваня? Хочешь высказаться? – спросил учитель.
– Всё не так, – Царевич встал. – Извините, Нил Нилыч. Просто, видимо, у меня благодаря родителям совершенно другие представления о прекрасном.
– Ого, – подал голос Костик. – Скажи сразу, что не такие, как у нечисти. Отрицательные персонажи тебе, видимо, не нравятся?
– Я этого не говорил. Ты сам сказал. – Царевич даже не повернулся к оппоненту. – Вообще не знаю, зачем в сказках нужны все эти отрицательные персонажи. От них же один вред. И в конце их всё равно убьют, победят или выгонят. Моя бы воля, я бы сразу от них избавился.
– Ничего себе, – поразился Леший, – вот так новость. Мы же тут все вроде как друзья. Подвигов вместе насовершали. А тут такая классовая ненависть вдруг выползает.
– А я и не про вас вовсе. Я про сказки, – огрызнулся Царевич.
– А показалось, что про нас, – подключилась Кики.
– Так, ребята, хватит пререкаться, – Нил Нилыч обеспокоенно смотрел на своих воспитанников. – Садись, Болотная! Спасибо тебе за твою неаппетитную версию. Я бы с интересом послушал ещё кого-нибудь. Давай, Царевич, выходи к доске.
– Я и с места могу. У меня суперкороткая версия, – сказал Ваня. – Встретила как-то Красная Шапочка в лесу волка…
– Ой, – сказал Волк, влюбившийся в девочку с первого взгляда, – какая ты красивая! Давай обнимемся!
– Давай, – сказала девочка и воткнула волку острый нож в сердце. А потом спокойно продолжила свой путь к бабушке и об убитом волке больше никогда не вспоминала. И о других убитых волках тоже не вспоминала. Шла по жизни припеваючи, но всегда с острым ножом в корзинке. Всё. Конец!
– Круто, – не выдержала Хаврошечка, – вот это характер! Молодец девчонка!
На задней парте шумно выдохнула Ёжка.
«Да что с ними такое сегодня?» – подумал Нил Нилыч, вытирая рукавом полотняной рубахи пот со лба.
– Это всё, Иван? Спасибо. Садись. Очень лаконично. Прямо поэма неоромантическая, – Крокодилов решил немножко успокоить разволновавшихся учеников, да и себя заодно. – Хочу напомнить, что изначально сказка о Красной Шапочке несла очень простую назидательную мысль и была неотъемлемой частью воспитания девочек в средневековой Европе. Никогда не разговаривай с незнакомцами на улицах, будь осторожна, как бы галантны они ни были, не давай адреса родных. Практически это был урок ОБЖ для девочек того времени.
– Будто что-то изменилось, – вздохнула Вася Прекрасная. – Волков полно. А лесорубы почти перевелись.
– Ага, – сказал Емеля, – это кое-что проясняет. Но у меня всё равно куча вопросов.
– К Царевичу, я надеюсь, Пугачёв, – вздохнул Нил Нилыч.
– Нет. К автору классической сказки про Красную Шапочку. К Шарлю Перро, например. К тем, кто ему рассказал эту правдивую историю. К переводчикам, благодаря которым весь мир растёт на этой замечательной истории. Совершенно абсурдной и бредовой, между прочим.
– И что конкретно тебе не нравится, Емеля? – иронично спросила Вася Премудрая. – Что волк разговаривает? Так у вас в семейной истории тоже всё с говорящей щуки началось. Уймись уже.
– Да пусть себе разговаривает, это же сказка, будто я не понимаю. Меня отсутствие логики бесит. Вот почему волк Шапочку не съел, когда встретил в лесу? Она уже ему все пароли и явки сдала. Проглотил бы её – и к бабушке бегом. Он же такой голодный был.
– Может, налегке хотел пробежаться. Он спорте-волком был, – предположил Иван Дурак. – Волк-мэном!
– Если только так, – продолжил свою гневную отповедь Емеля. – Ну ладно, волк глупый, Шапочка ещё глупее, и у них соревнование по глупости. А эти самые большие зубы, на которых здесь всё построено? Самая страшная ключевая фраза! Эти зубы же так ни разу и не срабатывают. Бабушку и внучку он глотает не жуя!
– А я говорила! – подхватилась Кики. – Тщательно пережёвывая пищу во время еды, ты помогаешь миру стать лучше!
– Ага, – снова кивнул Емеля. – Он глотает их целиком, просто чтобы потом они благополучно вылезли из него целыми и невредимыми! Когда охотники или лесорубы ни с того ни с сего вдруг заваливаются в домик бабушки. Немудрено, что мы потом вырастаем с такой кашей в голове на таких сказках. Никакой логики там нет!
– Тише-тише! – остановил учитель поднимающийся с парт ропот. – Между прочим, кое в чём Емеля прав. Изначально сказка была гораздо проще. Волк в конце съедал бабушку и внучку, пострадавших от наивности, доверчивости и простоты Красной Шапочки.
– То есть от её глупости, – резюмировал Дурак. – Чего уж тут стесняться. Тогда понятно, почему у неё шапочка красная. Это ж колпак дурацкий! Всё опять про то же самое: умный любит ясное, а дурак – красное.
– Так вот, – попытался закончить мысль Нил Нилыч. – Зубы в начальной версии сказки волку очень даже пригождались. Никакие охотники не приходили и никого не спасали. Сказка была страшная, и её главной задачей было не развлечь ребёнка, а напугать. Желательно на всю жизнь.
– Так, получается, это переводчики её такой бредовой сделали? – восхитился Иван Дурак. – Класс! Браво! Надо в переводчики сказок подаваться. Я там такого наперевожу!
– А в твоей версии, наверное, Красная Шапочка очень умная, как Вася Премудрая? – спросил друга Емеля.
– Почему бы и нет? – свернул с темы Иван. – А в твоей логичной сказке волк небось сразу Шапочку съел? Не успела она и рта открыть.
– В моей замечательной истории никто никого бы не съел, – Емеля поднял вверх указательный палец правой руки. – Шапочка благополучно дошла до бабушки, выпила с ней какао и отправилась домой. И жила долго и счастливо.
– А как же волк? – спросил Леший.
– Не было там никакого волка. Его давно уже охотники застрелили. Ни одного волка в моей сказке нет, и никто не пострадает! Ясненько?
– Ясненько-понятненько, – сказала Кики. – Сказки сочинять – это точно не твоё занятие, Емеля. Но ты не расстраивайся. Должен же кто-то и печки водить.
– Ещё есть желающие рассказать свою версию? Бессмертный, у тебя, наверное, пьеса? – перевёл Нил Нилович стрелки на Костика, единственного признанного сочинителя в классе.
– Ага! – поддержала учителя Кики. – И в главной роли в этой пьесе Ёжка.
Костик молча переместился к доске.
– А вот и нет! – заговорщически зазвучал его низкий голос из глубины капюшона. – Жила в одной деревне замечательная девочка. Немножко пацанка. Носилась с мальчишками по улицам, как маленький ураган в лихо заломленном красном берете. За который все и звали её Красной Шапочкой. И было у неё два лучших друга: красавчик Ив, сын булочника, с молочно-белой кожей, розовыми глазами и бесцветными волосами, словно всегда присыпанными мукой, а второй друг – отпетый хулиган из соседнего дома по кличке Волчонок, сын лесоруба. Волчонок и Ив прекрасно ладили между собой (хоть и дрались иногда, чисто по-дружески), пока не решили выяснить, кто из них больше нравится Красной Шапочке. А выяснить это было очень сложно, потому что они нравились ей одинаково. Да и вообще, такого вопроса в её голове под красным беретом ещё не возникало. А спросить напрямую мальчишки боялись, чтобы не услышать того, что не ждали. Вот и рассорились в конце концов в пух и прах. На празднике Урожая Шапочка весь вечер отплясывала с Ивом. Волчонок, у которого даже деревянных башмаков не было, просидел весь вечер на лавке злой как чёрт и ушёл, не попрощавшись с друзьями. Поэтому он не видел, как Ив получил от Шапочки затрещину за злую шутку про «соседа-босяка». Не увидел Волчонок, как побежала она его искать, да не нашла. Не видел, как смеялись все вокруг над красным отпечатком ладони девочки на бледной щеке сына булочника. Не увидел он, как на миг стали красными розовые глаза Ива.
– Замечательная сказка. Надеюсь, это всё? – с надеждой пробубнила покрасневшая Ёжка.
– Нет-нет, это только начало, – продолжил свою историю Костик. – Случилось так, что на какое-то время после праздника Шапочка потеряла из виду своих бывших друзей. Ив куда-то пропал. Обиделся, наверное. Волчонка взял к себе в лес на подмогу отец: близилась зима, пора было заготавливать дрова для деревни. А одному в лесу стало опасно. Появился в окрестностях волк-людоед. Съел девчонку в соседнем селе, где жила бабушка Шапочки. Напугал мальчишек-косарей, но остроту их кос всё-таки сам на своей шкуре испробовать не решился. Однако настало время проведать бабушку-старушку, и мама с утра выдала Шапочке целую корзинку снеди: круассаны и багеты, омлеты и котлеты, киши и пирожки с джемом, торты и тарталетки, домашние конфетки. Старушка любила поесть…
– Наш человек, – прокричала рыжая голова Горыши.
– Я знал, что тебе понравится, – сказал Костик. – Мама велела Шапочке идти короткой дорогой, как можно быстрее. И быть очень внимательной.
– Не бойся, у меня есть охотничий рожок, – сказала маме девочка. – Ав лесу мой друг Волчонок. Если что, он тут же придёт на помощь. У меня с ним такой уговор.
– Странные они, – сказала, покачав головой, мама. – Вся семья их. Особенно отец. Вроде лесоруб, а такой бедный. И из леса носа не кажет. Не вижу его месяцами. Да и сам косматый, словно волк.
– А Волчонок хороший, – упрямо сказала Шапочка.
– Мне больше Ив по душе, – сказала мама, поправляя берет на голове у дочери. – Чистенький такой всегда, вежливый.
– Но дерётся он не хуже Волчонка, – сказала Шапочка.
– Это тоже неплохо, – заметила мама. – Для мальчика. К тому же он не ответил тебе, когда ты съездила ему по физиономии на празднике. Вот это я понимаю – воспитание!
– Ха, – сказала Шапочка и вприпрыжку поскакала к бабушке по самой длинной лесной дорожке. Погода стояла прекрасная, девочка была упрямая и ничего и никого не боялась. Стояла ранняя осень, листья на деревьях только начали менять свой цвет, на полянах манили к себе россыпи ягод, белки, как оголтелые, носились по деревьям – никаких опасностей вокруг не могло быть в принципе. Идёт Шапочка по лесу, песенки поёт, ягоды по обеим сторонам дороги прямо в рот с кустиков собирает. Наклонилась к ягодке, поднимает голову, а прямо перед ней Ив стоит. Лицо ещё бледней, чем обычно. А на нём ухмылка загадочная. В руке короб из коры. Значит, ягоды для папиных пирожных собирал.
– Привет, Шапочка! Не хочешь извиниться перед старым другом?..
Тут совершенно некстати рассказ Костика прервал петушиный звонок, возвещающий о конце урока, но никто не сдвинулся с места.
– Да ну её, эту перемену. Здесь интереснее! – озвучил общее мнение Иван Дурак.
– Костик, продолжай! Что там дальше было? – в унисон попросили Васи – Прекрасная и Премудрая.
Кощейчика не пришлось долго просить.
– Ну привет! – сказала Шапочка и продолжила свой путь. А Ив пошёл рядом. – Не хочу и не буду извиняться. Танцы не для босяков? Так же ты сказал? Ты Волчонка обидел, а он мой друг. С грязными ногами он или нет – мне всё равно. Главное, чтобы душа была чистая. Я так считаю.
– Ладно, – согласился Ив. – Корзинку ему в лес несёшь? Мама твоя с утра у нас закупалась.
– Уж больно ты любопытный стал, Ив. Но так и быть, скажу тебе, а то ты уже пунцовым стал от злости. Корзинку я бабушке несу. Помнишь, мы как-то с тобой и Волчонком ходили к ней в гости? Когда вы ещё не грызлись по любому поводу.
– Смотри в оба и будь осторожней в лесу, – серьёзно сказал мальчик, – говорят, у нас людоед объявился.
– Я знаю.
– А знаешь, что он как раз после праздника Урожая появился? Как только Волчонок к отцу в лес ушёл.
– И что?
– Да ничего. Косцы говорят, волков-то двое было. Большой и маленький. Врут, наверное.
– А я думаю, ты врёшь, Ив! Какой-то ты стал гадкий в последнее время. Иди-ка ты к папе. Он там твоих ягод, поди, заждался.
И гордая Красная Шапочка прибавила ходу. А когда обернулась через мгновение посмотреть на Ива, его и след простыл.
Дошла Шапочка до дома бабушки уже ближе к вечеру. Уже и солнышко светить устало. Уж и луна на небе бледная рядом с солнцем заходящим повисла. Шапочка тяжёлую корзину еле до порога дотащила. Дёрнула за верёвку, дверь со скрипом отворилась. А бабушка-то уже почивать легла. Свечка догорает, коптит. Ставни на окнах затворены. В спальне полутьма. Бабуля под одеялом похрапывает. Только чепец на седых волосах белеет. Шапочку тоже сморило сразу. Она корзинку на стол в кухне поставила, башмаки сняла, прошла на цыпочках к кровати и к любимой бабушке под бочок под одеяло – нырк. Только тут же не до сна ей стало. Что-то бабушка будто в какой-то плед шерстяной, колючий завернулась. И запах не её. Незнакомый запах. Диким зверем пахнет. И храп не храп, то ли рык, то ли смех страшный. Бедную девочку от страха парализовало. Ни рукой не может пошевелить, ни ногой. Пот холодный лицо залил, глаза широко раскрытые щиплет, а сердечко сейчас из груди так и выскочит. А то, что рядом с ней в кровати лежит, – это точно не её бабушка, хоть и в чепце её. Морду свою волчью, вонючую (в бабушкиных железных очках) к ней поворачивает и пасть зубастую распахивает. Тут оцепенение с девочки спало, в один миг она с кровати соскочила, только зубы волчьи рядом с носом клацнули. Рожок охотничий из кармана Шапочка выхватила и что есть силы затрубила. И присела у кровати, голову руками прикрыв. А рядом с ней по комнате зверь огромный заметался, мебель с грохотом переворачивая. Свечка догорела. В комнате темно. Только глаза красные у зверя горят. Не до Шапочки уже волку. Он выход ищет. Девочка под кровать от него, а там бабушка лежит. Шапочка как заорёт! Тут снаружи кто-то ставни оконные выбил и в комнату запрыгнул. Сначала один, за ним второй. И такая катавасия в комнате началась, такая суета, словно стая собак там носится, рвёт кого-то на куски: топот, вой, стоны, вопли.
А потом всё стихло враз. Девочка голову из-под кровати боязливо высунула. В комнате уже не так темно. Из разбитого окна свет вечерний падает. На полу лежит волк-альбинос на животе, ноги в стороны раскинуты. Волки серые, большой и маленький, жертву бросили, посмотрели на Шапочку внимательно и, как ей показалось, даже кивнули слегка. Но тут кто-то во входную дверь ломиться стал, и волки в окно обратно, как в прорубь лунную, нырнули. Тут же выстрелы во дворе бахнули. Три подряд, друг за другом. И заскулил кто-то жалобно вдалеке.
Открыла дверь девочка, а на пороге охотники – принц и его свита.
– Мадмуазель, – говорит рыжий лопоухий принц. – Мы услышали ваш рожок и сразу поскакали на помощь! Проклятые волки всё-таки ушли. Но маленького я, похоже, подстрелил… А это ещё что такое?!
Раскрыли они все окна, зажгли свечи, и Шапочка в ужасе вместе со всеми увидела, что на полу, раскинув ноги и руки, лежит Ив, всё ещё в разбитых бабушкиных очках, а под кроватью – бабушка испуганная. Шапочка склонилась к лицу Ива, чтобы снять очки, и он прошептал так тихо, что услышала только она:
– Это ты разбудила во мне зверя…
И испустил дух.
– Что-то здесь нечисто, мой принц! – сказал пожилой охотник, – Мальчик голый, девочка и бабушка перепуганные. Может, отдать её инквизиторам[3]?
– Ах, оставьте, милорд. Вечно вам что-нибудь примерещится, – отмахнулся принц. – Была бы она рыжая, вы бы уже собственноручно сожгли её во дворе. Бедное дитя в модном красном берете само чудовищно напутано. Как тебя зовут, золотце?
– Красная Шапочка.
– Поедешь с нами. В ваших местах как-то уж чересчур тревожно.
– Но, милорд…
– Никаких но! – уверенно сказал принц.
Но это уже совсем другая история!..
Костик замолчал и церемонно поклонился классу. Все дружно захлопали.
– Ну наконец-то! А я думала, что этот ужас никогда не закончится, – обрадовалась Ёжка.
– А я думал, что Ёжку, ой, тьфу, Шапку на костре сожгут, – сказал Емеля.
– Что ж я, злодей совсем какой-то? – довольный собой Костик ещё раз раскланялся и даже откинул капюшон. И тут все увидели, что он больше не лысый. А вполне себе кудрявый худощавый мальчик. Даже симпатичный, несмотря на выдающийся нос. От неожиданности класс просто взорвался эмоциями.
– Ой! А это что такое? – заверещала Кики.
– Какой красавчик! – не сдержалась Вася Прекрасная.
– Но как? Как, бро? – недоумевал Горыша.
Ёжка просто не могла, как ни старалась, поднять рефлекторно отвисшую челюсть. Вот удивил так удивил!
– Что? Кто? Куда вы все смотрите? – недоумевал испуганный Кощейчик.
– На твою причёску, Бессмертный, – сказал Нил Нилыч, радуясь, что ему не нужно обсуждать с ребятами этот кошмар, только что поведанный Костиком.
– Причёску? – Костик потрогал голову руками и словно обжёгся. – Ничего себе. Вот это сюрприз. Надо дедушку порадовать.
– Ты что, в зеркало сегодня не смотрелся? – удивилась Хавроша.
– Кощеи в зеркалах не отражаются, – сказала Ёжка. – Учи матчасть.
– Ну дела! Да, нам вас никогда не понять. И не угнаться за вами. Я год свою шевелюру отращивал, а Костик за ночь вырастил, – задумчиво произнёс Емеля.