В тот вечер понедельника Саша уехал от Полины почти в десять. Он выглядел сонным, слегка растерянным и дезориентированным, но всё равно на прощание чмокнул девушку и уехал.

До пятницы всё было спокойно и тихо. Они исправно работали в теплицах, иногда переговаривались, шутили и смеялись друг над другом.

Во вторник Саша был в приподнятом настроении, отчего работа была слаженной и быстрой.

В среду Полина едва не опоздала. Проспала, отключив все будильники, а когда очнулась, время приближалось к девяти утра. До поздней ночи болтала с мамой, которая только и делала, что хвалила курсы, на которые её отправили. Она была вне себя от счастья, участвуя во всевозможных конференциях и семинарах. Несмотря на опоздание, Полина быстро включилась в работу.

В четверг всё было стабильно. Полина поливала оранжереи, пока Саша копался в горшках с цветами. Она ходила с лейкой, удобряла землю и недовольно морщила нос от тяжести.

Пятница наступила слишком быстро. Выглянув в окно, Иванова недовольно сморщила нос. Тяжёлые тучи нависли над городом — будет дождь. Она быстро надела легинсы и длинную футболку, схватила рюкзак и понеслась вниз по лестнице. Автобус должен был прийти через пять минут.

Она выбежала из подъезда и расширила глаза от удивления: на парковке стоял Фихнеев с сигаретой в зубах. Он сидел на корточках возле переднего колеса и что-то внимательно осматривал.

Полина затаила дыхание, прикусив щеку изнутри. Двинувшись к нему, поправила рюкзак и медленно выдохнула.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, подходя.

Саша поднял на неё взгляд, обхватил пальцами фильтр и выдохнул дым в сторону.

— За тобой приехал. Удалось проснуться раньше, чтобы встретить тебя.

Полина выгнула бровь.

— Откуда ты знал, что я дома?

— Стою здесь уже двадцать минут. По моим расчётам, твой автобус отходит через, — он глянул на часы, — три минуты, а тебя всё не было. Значит, ты была дома.

Полина смущённо улыбнулась.

— Прыгай, поехали. Кофе хочешь?

— А мы успеем?

— Успеем.

Полина кивнула и пошла к пассажирскому сиденью, но Саша нежно взял её за локоть, подтаскивая к себе.

Иванова не успела удивиться. Только прикрыла глаза и ощутила сигаретное дыхание на губах, а потом — лёгкий поцелуй. Полина готова была довольно заурчать.

На прошедшей неделе Саша делал это часто. При каждом удобном случае мягко и нежно целовал её, не позволяя рукам пошло блуждать по телу. Обхватывал ладонями лицо, слегка углублял поцелуй. Маленькая прелюдия — или испытание на прочность.

Полина, в силу своей неопытности, млела. Ей нравилось всё: как он обхватывает её лицо, как притягивает к себе, как касается талии. Абсолютно всё.

И она понимала, что от этих поцелуев просыпается что-то такое, от чего низ живота покалывает, а ещё ниже — теплеет и увлажняется.

Она была готова признаться, что возбуждение, стреляя по венам, приносило приятную дрожь, заставляющую двигаться дальше.

Дальше поцелуев.

— Поехали, — прошептал Саша, мягко подталкивая её к машине.

Сладкий кофе в бумажном стаканчике стал лучшим началом дня — как и поцелуи от Саши. Он аккуратно пил, ставил стаканчик в подстаканник, умудрялся есть шоколадный батончик и вести машину.

Они ехали, слушая новости по радио. Синоптики, как и предполагала Полина, прогнозировали дождь. Она недовольно морщила нос, пока Фихнеев не сказал:

— Не хочешь сходить в парк аттракционов? Сегодня там вечерняя шоу-программа.

Полина заинтересованно посмотрела на него. Провести время с Сашей — хорошая возможность узнать его получше. Несмотря на то, что они и так много времени проводили вместе, ей было мало.

Иванова требовала ещё.

— Почему бы и нет.

Саша быстро глянул на неё, вывернул руль и сказал:

— Будут мои друзья.

Полина напряжённо уставилась на него. Она не боялась знакомиться с его друзьями, но это было немного странно — они ведь не встречались. Конечно, он представит её как подругу, но… Маша?

Иванова скривила губы, отворачиваясь.

— Полина?.. — мягко позвал Саша, и она почувствовала, как на колено упала его горячая ладонь.

— Я всё равно согласна, — нацепив лучшую улыбку, Полина повернулась к нему. — Твои… подруги не будут против?

— С чего бы? — усмехнулся Саша. — Маша придёт с каким-то парнем.

Никита?!

— О…

— Ага. И какая разница? Леся и Тёма хотят познакомиться с тобой вне оранжерей. Думают, что я специально нагружаю тебя работой, чтобы ты не болталась без дела.

— О, вау, — только и ответила Полина, вспоминая двух озорных ребят, которые вечно тискаются. Вернее, дурачатся.

Рыженькая и амбал. Да, Полина запомнила их. Во вторник, когда было жарко, Тёма поливал цветы на улице. Леся проходила мимо, и её визг усилился, когда в неё попала ледяная струя воды. Гоша готов был сделать замечание, но Фихнеев отвесил Пестеренко смачный подзатыльник.

— Я согласна.

— Заеду за тобой ближе к семи.

— Отлично.

* * *

— Подруга, ты идёшь на свидание? — спросила Шмелева.

Полина бросила быстрый взгляд на экран телефона — Рита внимательно рассматривала её наряд.

Она остановилась на простом брючном костюме коричневого оттенка. Брюки-палаццо были лёгкими и воздушными, а пиджак спасёт от вечерней прохлады. Несмотря на утреннюю облачность и дождь в полдень, к вечеру выглянуло солнце.

Полина решила не мучиться. Приняла душ, надела чёрный топ на тонких бретельках, трусики и с первого раза выбрала костюм, который идеально подходил для прогулки.

— Нет, мы идём в парк аттракционов с компанией Саши.

— И ты пойдёшь в этом..?

Полина взяла телефон со стола и выгнула бровь. Рита недовольно надула губы.

— Это бабкин балахон!

— Это модно, Рита.

— Это бабкин балахон! — верещала та.

— Хватит, — простонала Полина, опуская телефон на стол и беря блеск для губ. — У нас прохладно, ветер.

— Я бы надела короткую юбку, красивое бельё и…

— С ума сошла?

— Поли, тебе надо взять быка за рога!

— Хватит. Мне и так стыдно за тот разговор, который он услышал.

— А что плохого? У него потрясная задница.

— Рита, — прорычала Полина, убирая блеск в сумку и бросая взгляд на часы. — Если я пойду так, слишком открыто?

Она покрутилась перед телефоном в топе и брюках. Топ напоминал нижнее бельё, поэтому она не стала надевать бюстгальтер. Надеялась, что ничего лишнего не будет видно.

— Нет, очень красиво. Если наденешь жакет, будет хуже. Ну, а замёрзнешь — накинешь.

Полина пригладила волосы и заметила, что по второй линии звонит Саша.

— Чёрт, мне пора! — быстро сказала она, хватая телефон.

— Хорошо тебе оторваться! Присылай фото!

— Ладно, люблю тебя!

— И я тебя!

Полина схватила пиджак, телефон и, обувшись в сандалии, выскочила из квартиры. Перевела дыхание, выскользнула из подъезда и увидела Сашу: светло-серые брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Он стоял у машины, дымил сигаретой.

Чувство дежавю посетило её на пару секунд.

Фихнеев окинул её поощрительным взглядом. Глаза задержались на груди.

— Выглядишь замечательно.

— Мои глаза выше, Фихнеев, — промурлыкала Полина, склоняя голову набок.

Ей нравилась такая реакция, она медленно таяла под его взглядом, но не поддеть не могла. Слегка засмущалась, но прикрываться не спешила.

— Я знаю, малышка, — он мягко улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Готова?

— Да.

— Заедем за Темой и Лесей. Они уже ждут.

Полина кивнула и села в машину.

Саша вёл машину, а она читала сообщения от Риты:

«Ты надела кружевные трусы?»

«Если вдруг потрахаешься — отметим»

«Кстати, ты основательно подготовилась?»

«Повеселись, пока я болтаюсь с детьми»

Полина округлила глаза, тут же заблокировала телефон и убрала в сумку. Рита иногда бывала слишком откровенной. Не то чтобы Иванова не знала, но иногда это пугало.

Она облизнулась — на кончике языка остался сладкий и липкий блеск.

На остановке стояли рыжая голова и амбал. Они махнули, Саша остановился, включил аварийку. Они быстро сели, и Полина не успела поздороваться.

— Неужели это случилось! Господи, наконец-то Фихнеев решил взять тебя с собой и показать нам, а то прятал, как идиот!

Полина покраснела и глянула на Сашу. Он лишь покачал головой.

Интересно.

Она резко обернулась. Артём широко улыбался и смотрел на неё самым добрым взглядом.

— Полина, не обращай внимания. Он уже присосался к бутылке, — закатила глаза Олеся. — Я Леся, приятно познакомиться!

— И мне! — улыбнулась Иванова.

— Я выпил всего одну бутылку, — недовольно сказал Артём.

— У тебя лимит — бутылка. Потом ты превращаешься в ребёнка, который требует мамину грудь. Только в твоём случае не грудь, а пиво.

— О нет… — тихо сказал Саша.

— Идиотка.

— Пьяница.

— Душнила.

— Гиперактивный.

Полина смотрела, как два взрослых человека стреляли друг в друга обзывательствами.

— Мелочь.

— Тупица!

— Прилипала.

— Сосун.

— Пискля.

— Козёл!

Это продолжалось, пока Фихнеев гневно не произнёс:

— Хватит! Как дети малые.

— Он первый начал! — пискнула Олеся.

— Ты первая начала!

Полина рассмеялась. Олеся сложила руки под грудью, Артём повернулся к ней боком.

— Я сказал: хватит.

— Ну всё, иди сюда, — Пестеренко притянул девушку к себе и чмокнул в лоб.

Она дёрнулась, надувая губы, чтобы скрыть довольную улыбку.

Полина мягко улыбнулась и посмотрела на Сашу. Он недовольно закатывал глаза и складывал губы в тонкую линию. Наверное, он слишком часто был свидетелем таких диалогов. А Полине, наоборот, понравилось — улыбка не сходила до самого парка.

Пиджак она решила оставить в машине. Прихватила сумку и вышла на тротуар. Людей было много: дети, парочки, одиночки, старики. Все гуляли по парку, наслаждаясь лёгким ветром и уходящим солнцем.

Она пошла за Лесей, но почувствовала на плече чужое прикосновение. Саша догнал её, обнял, притянул к себе, поцеловал в макушку.

— Готова развлечься?

— Да!

— Эти засранцы приедут позже. Маши не будет, у них свидание, — сказала Олеся у касс.

Полина повела плечом. Неужели Никита отказался? Не хотел знакомиться с её друзьями? Она узнает позже.

— Весь шик будет около восьми. Там программа, — заявил Артём. — Так, бери билеты на горки, на Емелю, на…

— Ты одурел? Хочешь, чтобы пиво через рот полилось?

— Боже, ты — наказание, Лоскутова. Бери, сказал же!

— Хочешь прокатиться? — спросил Саша, заглядывая в глаза Полине.

Она не боялась высоты, но горки были крутыми — от одного вида желудок стягивало. Подумала секунду и кивнула.

— Если что, буду крепко держать, — пообещал Саша, покупая билеты.

— Думаешь, поручень не спасёт? — хихикнула Полина.

— Двойная защита — лучшая защита, — подмигнул Фихнеев.

* * *

Полина визжала на всех аттракционах. Саша зачарованно любовался ей. Волосы развевались, губы растягивались в улыбке, руки цеплялись за всё, за что могли ухватиться.

Она была другой. Если сравнивать её в школе и сейчас — это два разных человека. Тогда — замкнутая, незаметная, сейчас — словно бутон распустился и манит своей красотой.

Фихнеев был мужчиной, и его цепкий глаз то и дело ловил чужие сальные взгляды на Иванову.

Она не надела лифчик, и её соски маячили сквозь тонкую ткань топика.

Саша заметил, но лишнего не сказал. Удержал двусмысленную фразу. Да и стоит признать — у Ивановой потрясающая фигура, грех не похвастаться.

И какая разница, кто на неё смотрит, если она с ним?

Он докуривал в отведённом месте, когда заметил, что Полина идёт к нему с палочкой сахарной ваты. Отщипнула кусок, смяла между пальцами, отправила в рот и облизала пальцы.

Его кадык дёрнулся.

Саша был терпеливым. Он понимал, что резкое движение с намёком на нечто большее, чем поцелуи, может всё испортить. Он не готов был потерять её, когда только обрёл.

Леся с Артёмом потерялись у магазинчика. Вряд ли Пестеренко найдёт там пиво, но он решил рискнуть.

Полина облизала губы, останавливаясь возле него.

— Жаль, что ты не захотел вату.

— Почему?

— Она безумно вкусная, — ему показалось, что она даже застонала.

— Пить не хочешь?

— Конечно. Леся обещала принести воды.

Саша кивнул, докурил, выкинул окурок и кивнул — пора возвращаться.

На центральной площади собралась толпа. Саша заметил, что Леся, Артём, Дима и Слава уже стояли на возвышении, откуда открывался хороший вид.

Полина расправилась с ватой, вытерла руки влажными салфетками и понеслась к Лесе. Та протянула ей бутылку воды. Саша подошёл и уставился на Иванову, которая запрокинула голову, чтобы попить. Его взгляд прошёлся по тонкому горлу, ключицам, груди.

Она чертовски совершенна.

Резкий тычок в бок заставил его отвернуться. Артём смотрел так, словно впервые видел, что Фихнеев кем-то заинтересован.

— Что? — сказал Саша, чувствуя себя пойманным с поличным.

— Девочка очень красивая, но твой взгляд говорит, что ты готов её трахнуть прямо здесь и сейчас, — тихо сказал Артём.

— Что ты несёшь, — процедил Саша.

— Думаешь, никто не видит, как ты на неё смотришь?

— Уж точно не так, как ты описываешь.

— Это просто сокращение периода прелюдий.

— Артём, ты… долбоеб? — скривился Фихнеев. — Если ты трахаешь всё, что движется, но поёшь серенады Олесе, это не значит, что ты гуру в любовных делах. Я сам разберусь, когда закончится прелюдия у нас с Полиной.

Артём недовольно качнул головой.

— Мои серенады не такие эффективные, раз она до сих пор не стала моей.

— Она не стала твоей, потому что ты трахаешь всех баб с куриными мозгами и не умеешь держать член в узде. Может, возьмёшь паузу и обратишь внимание на ту, которая тебя любит? Чтобы потом не стонать, почему она ушла к другому?

Саша злился. Артём был неглупым, но его поступки вызывали отвращение. Олеся по секрету рассказала, что в прошлую пятницу, пока все отдыхали на пляже, Артём склеил какую-то девицу, бросив Лоскутову. Он потерялся, не отвечал на звонки. Утром объявился, сказал, что стало плохо, но это была ложь — Олеся своими глазами видела, как он уходил с брюнеткой.

Саша не лез в чужие дела, но ему было жаль девушку, которая смотрела на Артёма влюблёнными глазами и пыталась добиться его внимания. Она не сдавалась, но было больно, что он замечает в ней только подругу. Иногда намекает, что влюблён. Иногда.

Фихнеев молчал, но сейчас не выдержал.

— Всё сложно, — хмуро ответил Артём.

— Было бы легче, если бы ты перестал вести себя как долбоеб и признался ей.

— Не всё так просто.

— А ты не усложняй.

Они с минуту буравили друг друга взглядами, а потом услышали громкий голос Полины:

— Саш, скажи, что в оранжереях есть мандариновое дерево!

Фихнеев резко повернулся, поймал её умоляющий взгляд, затем посмотрел на нахмуренную Олесю.

— Да, есть. А что?

— Леся не верит, потому что не видела мандарин!

— Я не не верю… Я не видела мандарин! — прищурилась Лоскутова.

— Оно без плодов. За время моей работы пыталось зацвести, но плодов не было. Нужен особый уход и подкормка. Просто растёт, благоухает, служит объектом для экскурсий.

— А, тогда понятно!

— Добрый вечер всем! — начал ведущий со сцены, и Полина отвернулась.

Саша шагнул вперёд, встал прямо за её спиной. Ванильный шлейф окружил его, он расслабился и захотел положить подбородок ей на макушку, обвить талию. Полина хлопнула в ладоши, и он вскинул брови — оказалось, ведущий попросил об этом.

Саша скосил взгляд на Артёма — тот был мрачен, но всё равно пододвинулся к Олесе и что-то сказал ей на ухо. Фихнеев качнул головой, положил руку на талию Полины и потянул на себя.

Девушка послушно облокотилась на него и выдохнула. Ему нравилась её реакция. Она мило краснела, была тактильной и отзывчивой.

Просто прекрасной.

Саша положил руку на её живот, начал водить большим пальцем возле пупка, выводя узоры. Полина прижалась теснее.

— Если захочешь ещё прокатиться — скажи, — тихо сказал он.

— Угу.

— Или домой — сразу поедем.

— Хорошо. Ты не устал?

— Нет.

— Тогда побудем ещё. Обещали конкурс. Кстати, ты хорошо стреляешь в тире?

— Смотря чем.

— Я увидела игрушку. Милую. Кота-сосиску, — хихикнула Полина, и Саша крепче прижал её.

— Кот-сосиска?

— Да-а!

— Попробую достать.

— Сначала послушаем конкурс. Вдруг лёгкий.

— Хорошо.

И почему от неё так тепло? И не только физически.

* * *

— Спасибо за сегодняшний вечер, — сказала Полина, когда Саша помог ей выйти из машины.

Она крепко прижимала к груди игрушку, которую Фихнеев выиграл в тире. Понадобилось полчаса, десятки матерных слов, куча нервов и уставшая рука — но он выиграл этого кота-сосиску. Почти отчаялся, когда осталось три мяча и одна банка, но удача улыбнулась. Полина визжала громче ребёнка.

— Повторим, — ответил он, провожая её к подъезду.

— Не хочешь зайти?

Время близилось к одиннадцати. Саша устал. Хотел просто лечь и не двигаться, но не мог отказать. Её приглашение было сомнительным — зачем заходить в такой час? — но он был слишком уставшим, чтобы анализировать.

— Пошли.

В квартире Полина сразу положила кота на диван и ушла на кухню, заглянула в холодильник. Саша мягко осел на диван, прикрыл глаза.

— Хочешь чего-нибудь?

Он посмотрел на неё одним глазом.

— Попить.

— Вода, чай, вино?

— Чай в самый раз.

— Отлично! Поставлю чайник. Пойду переоденусь. Хочешь посмотреть фильм? — мимоходом спросила Полина, останавливаясь возле него.

Он открыл глаза, уставился на неё. Иванова нервно топталась.

— Полин, зачем я пришёл?

Она мгновенно покраснела. Пожала плечами, опустила взгляд.

— Не знаю. Хотела, чтобы ты остался со мной. Ну… на ночь. Завтра выходной, не надо в теплицы. Но если ты против или у тебя дела — можешь ехать.

Голос был слабым и неуверенным.

Что ты делаешь, Иванова…

Саша улыбнулся и кивнул. Ему понравился такой ответ. Более чем.

— Что смотрим?

Полина просияла.

— Посмотри в подписке! Если не вернусь, выключи чайник.

Саша лениво листал подписку, пока она расхаживала по квартире. Чайник шумел. Ему казалось, он никогда не чувствовал себя так уютно. Иванова хлопала дверями, и ему было интересно, чем она занята.

Вопросы отпали, когда чайник закипел и засвистел. Полина пролетела мимо него — в коротких шортах и маленьком топике — чтобы выключить.

Твою налево.

Его бровь дёрнулась, когда она обернулась, показав плоский живот и соски, просвечивающие сквозь почти прозрачную ткань.

Это пижама?!

— Какой чай?

Коньячный.

— Любой. С ложкой сахара, — хрипло ответил Саша, не отрывая взгляда.

Полина поставила чай у телевизора и вернулась на кухню. Саша смотрел на неё и удивлялся — как чётко она всё спланировала? Невинно позвала в гости, предложила чай, а на самом деле грязно совращала его своей пижамой!

— У меня есть попкорн. Выбрал фильм? — спросила она, обернувшись.

Саша почти подавился, когда она нагнулась над нижним ящиком. Он впился взглядом в её задницу и промежность. Казалось, она без белья.

— Карамель или соль?

Очертания бёдер были великолепны. Он бы идеально держался за них, входя в её влажное лоно. Скользил бы пальцами по спине, надавливал на поясницу, заставлял прогибаться. Склонился бы, чтобы поцеловать позвонки. Намотал бы волосы на кулак, запрокинул бы голову до хруста…

— Саша?

Фихнеев моргнул. Полина уже не выставляла задницу, а стояла с вопросительным взглядом.

— А?

— Карамель или соль?

Иванова, да что угодно. Наклонись ещё раз.

— Карамель.

Она нагнулась снова — слишком коротко, но достаточно, чтобы он представил, как трахает её у этого гарнитура, наклонив вперёд, заставив прижаться щекой к столешнице.

Член мгновенно налился кровью. Саша почти застонал, когда пришлось встать, чтобы поправить ширинку.

Полина быстро сделала попкорн и села рядом, держа миску со сладостями. Его взгляд коснулся груди, и члену это понравилось. Он стал твёрже и требовательнее.

Саша должен был снять напряжение сейчас, иначе потом будет больно. Но вместо этого он расслабленно сел, расставил ноги, взял пару попкорнин.

— Смотрим «Я иду искать», — сказал он, и на экране пошли первые кадры.

* * *

Саша был в порядке.

Полина уснула на середине фильма, опустив голову на его плечо. Он досмотрел в одиночестве, и градус напряжения из-за её соблазнительного наряда начал снижаться.

Он мягко потрепал её. Девушка промычала, устраиваясь удобнее. Саша шлёпнул её по бедру, и она подняла голову, сонно моргая.

— О, фильм кончился? — прохрипела она, встала и убрала посуду.

— Да. И ты не досмотрела!

— Я старалась!

Саша подошёл к ней, остановился за спиной. Полина мыла чашки.

— Как фильм?

— Неплохой. Но могло быть лучше. Поздно, я, наверное, поеду, — сказал он, опираясь руками на столешницу по обе стороны от неё.

— Не хочешь остаться? — тихо спросила Полина.

Она правда хотела, чтобы он остался. Ему было приятно, что она ищет все возможные способы побыть с ним.

Саша убрал волосы с её плеча и оставил лёгкий поцелуй.

Полина выключила воду, но не сдвинулась.

— Хочешь, чтобы я остался? — прошептал он.

— Хочу.

— Останусь, — он игриво куснул её в плечо. Полина хихикнула. — Схожу покурить и вернусь.

— Я пока приготовлю тебе вещи. Ты, наверное, хочешь в душ.

— Было бы замечательно.