Руководителем нового типа – сказать по-другому, чиновником высокого уровня – Черушников стал по воле случая. Карьера опера 90-х могла закончиться для него так же, как закончилась у многих однокашников, – либо на кладбище, либо в приюте для алкоголиков. Могла! Но повезло. На жизненном пути повстречалась женщина, которой в структуре МВД потребовался свой человек. Выбор пал на него.

Лихие годы всё перепутали в российской действительности. Очерствив души людей, перенаправив вектор внимания на богатство, сместив его с обыкновенного достатка. Даже любовь со стороны мужчины многие женщины стали воспринимать, исходя не из душевных качеств, а из толщины кошелька.

Зависть погнала целый народ в гонку за призрачной мечтой – «как бы не отстать от других». Люди утратили понимание реальности. Все – от дворника до начальника – завидовали олигархам, политикам и иным материально обеспеченным личностям. А что любой из тех же проживающих в Москве сделал, чтобы быть таким, как они? Почему не получил престижное образование или наследство?

Милая, обаятельная и привлекательная женщина, как он понял, с сильной поддержкой в верхних эшелонах власти, объяснила Игорю Леонидовичу, что таким неудачникам невдомек: каждый человек пришел в эту жизнь, чтобы занять определенную нишу в обществе. Подправила, направила, сориентировала, познакомила с нужными людьми, и карьера у теперь уже полковника полиции стремительно пошла вверх. После той встречи много лет минуло, сколько воды утекло, сколько знакомых и приятелей в лету кануло. Да-а!.. Со дня на день ожидалась примерка лампас на форменных брюках, а в петлицах кителя вот-вот засияют эмблемы «лесника», упадет на погоны одна звезда, но большая и шитая золотом. За своевременную помощь и покровительство дамы Черушников платил ответными услугами, но бывают случаи, что выше головы не прыгнешь. Сегодня именно такой случай был.

Выйдя из Управления, на служебной машине подкатил к набережной Москвы-реки. Оставив водителя в салоне автомобиля, прошелся по очищенной от снега мостовой. Извлек из кармана дешевенький кнопочный телефон, набрал номер. Услышав соединение и знакомый голос, произнес:

– У вас неприятности. Сегодня к нам молодой парень пришел, принес видеозапись, датированную началом июля месяца прошлого года, на ней четко просматривается убийство. Уважаемая Жанна Валерьевна, как же вы с той бабой подставиться сумели?

В ответ даже не ожидал сквернословия самого низменного порядка услышать.

– Что сейчас с выродком, который запись принес?

– В обезьяннике сидит. Так как он у нас числится в розыске именно по этому эпизоду, я распорядился его задержать и поработать с ним, но как вы должны понимать, это продлится недолгое время.

– А если запись испортится?.. В конце концов, ее ведь размагнитить можно.

– Ничего не изменится. Он сразу же по приходу заявил, что через трое суток запись с множества ресурсов окажется в интернете. Черт! В какое время мы живем! Короче, у вас есть около двух суток, чтоб либо исчезнуть хотя бы на время, либо по своим каналам купировать запись. Второе сомнительно выглядит.

– Игорь, если у меня получится отыскать третий вариант… У вас ведь есть люди, способные закрыть рот молодому человеку?

Лицо будущего генерала исказилось гримасой недовольства, но женщине, которой звонил, он все же многим был обязан. Влезать по уши в это дело не планировал, да и не хотел, но, как говорится – рука руку моет. Люди, способные поучаствовать в такого рода мероприятии, были, а деньги они получат не из его кармана, поэтому ответил:

– Найдутся.

– Я позвоню вам на другой номер.

– Буду ждать.

Абонент отключился. Черушников, разобрав телефон, сбросил его в снег на скованную льдом реку. Усевшись в машину, приказал водителю:

– Едем обедать, Володя.

В отличие от своего телефонного визави Жанне Валерьевне сейчас было не до обедов и ужинов. Время утекало, как вода через песок, а потому первый, кому она позвонила и рассказала ситуацию, был Данила Петрович Вересов…

Москва. Улица Иркутская, офис господина Вересова.

Время 12:55

По всем прикидкам так уж выходило, что ведьма его Колгана вновь его же самого и подставляла. Хотя нет. Всё было несколько иначе. Если уж быть до конца честным, он сам себя подставил. Да-да! Всё потому, что полтора года назад влез в дело, от которого держаться подальше нужно было. Не просчитал!.. Человек, казалось, исчезнувший навсегда, вдруг снова, уподобляясь привидению в старом доме, возник из ниоткуда. А ведь его искали добросовестно и с прилежанием. Мальчишка тогда как в воду канул. И вот, когда про него все забыли, он появляется с места в карьер, своеобразно претензии предъявляет.

Если перевести ситуацию на шахматную доску, получалось, что, сделав ход, юноша добился этим ходом того, что под бой попадают сразу две фигуры. Ни одну, ни другую не убрать, иначе ферзь под шахом окажется. Одна из фигур – это пока неизвестный противнику Вересов. Но кто знает, чего стоит игрок? О многом ли он хотя бы вообще догадывается? Что у него на уме и кого следующим ходом попытается с доски убрать? Придется Даниле Петровичу побеспокоить гроссмейстеров уровнем повыше, чем он сам. Спросить совета, а если надо будет, то и помощи попросить. Уж больно ситуация неподконтрольна. Неизвестно, кто за юным «шахматистом» стоит.

Потянувшись вперед, господин Вересов придвинул к себе ежедневник в кожаном переплете, перелистав страницы, нашел нужную запись… Та-ак!..

Мир не стоит на месте, земля вертится, и с каждым витком происходит развитие общества. С недавних пор, с появлением интернета в качестве платформы для распространения информации, стали популярны онлайн-конференции. Верхушка колдовского Ковена – это не древние ведьмы, живущие на болотах. Они идут в ногу со временем. По запросу одного из руководителей малого сообщества организовать онлайн-Ковен, сил и средств прилагать много не нужно.

…Вересов запустил процесс.

Существует что-то вроде «общего чата», внутри которого все члены профессионального сообщества чувствуют друг друга на расстоянии, могут обмениваться энергией, видят друг про друга сны и видения. Это напоминает очень тесное сестринство или братство, если речь идет про мужчин. У всех разные способности, разные направленности воздействия, разные обязанности. Соответственно, при сложении энергий вместе, эффективность, в обычной жизни направленная на пополнение финансовых счетов и привлечение «паствы», увеличивается в десятки раз.

«Конференция» началась. На экране монитора за спиной верховной жрицы главного звена московского сообщества хорошо было видно стену, отделанную крупной плиткой из серо-розового гранита. По бокам кресла половинчато смотрелись фигуры ночного божества. Очень точно изображены все детали человеческого тела и одежды. Чувствовалось, статуи являлись объектом ритуала, а не просто элементами внутреннего убранства кабинета. У остальных членов совета места связи смотрелись попроще. У пары руководителей они и вовсе лишены черт корпоративного антуража, обустройством походят на кабинеты продвинутых столичных чиновников, исполненных в манере хай-тэк. Для полноты такого сходства разве что портрета президента на стенах не хватает…

Информацию Данилы Петровича выслушали в полном молчании, особых эмоций не проявляли. Верховная жрица, Галина Иосифовна Горанина, красивая женщина, но в силу своего положения или исходя из чисто женского характера имевшая какой-то недобрый взгляд, потянулась к пеналу и, горстью зачерпнув из него что-то темное и сыпучее, бросила в слабое пламя стоявшей на краю стола медной емкости с широкими краями. Пыхнуло огненным языком, и дым от него окрасился в приятный зеленый цвет. Смотрела в сложившееся марево пристальным взглядом, и все присутствующие в сети понимали: со своим духовным помощником общается. По слухам, тот вымахал у неё в сущность огромных размеров. По этой причине перекочевал из «ее телесного сосуда» в ею созданную емкость материального пространства. Для ведающих сакральными знаниями и методами, это вроде горба у верблюда, с той лишь разницей, что посторонний глаз его не видит, но он на самом деле в натуре присутствует.

Вересов, обладавший довольно немалой силой, ощутил внутренний дискомфорт, эдакую психологическую стесненность. Появилось непреодолимое желание смотреть Гораниной в глаза, а значит, возможность столкнуться в них с ее сущностью. Остальные колдуны и ведьмы в большей или меньшей мере тоже схожее состояние ощутили. Ну да, ведь темная энергия передается через особые чакры и именно во время зрительного контакта.

– Что скажет Рауэр? – не повышая голоса, произнесла верховная жрица.

Одно из окошек в мониторе откликнулось на вопрос. Старикашка, представлявший собой всю судебную власть московских ведьмовских кругов, противным голосом проскрипел ответ:

– Считаю, что нужно концы обрубить и не заморачиваться. Ведьма сама виновата, что с простым вопросом не сладила. Обмельчал народец. Колдовать все желают, чужую силу заполучить на дармовщинку хотят, при этом не напрягаясь. Мой вердикт: виновна!

Кивнула. Чуть прикрыв веки, продолжила опрос:

– Посохи?

Первым отреагировал внешне молодой, привлекательный мужчина. Движения высокоположенца ленивы, вызывающе небрежны, с лица не сходит чуть усталая усмешка. С этой усмешкой он и высказал свое мнение:

– Кардинально решать проблему одной из сообщества предложенным уважаемым коллегой способом считаю поспешным действием. Тем более сам фигурант, вольный или невольный носитель неприятностей и нарушитель спокойствия, остается как бы ни при чем. Ее вина половинчата. Если учесть, что ведьма своему кругу неоднократно оказывала услуги… Так ведь, Данила Петрович?.. Гм… Считаю, сама наследила – сама пусть и исправляет.

Замолчал. Откинулся на спинку удобного кресла, открытым взором сканировал присутствующих.

Второй была дама бальзаковского возраста. Не зная о её роли в организации, вряд ли кто из ведьмовского сообщества заподозрит в ней «Посох» – второго руководителя исполнительной власти. Грудным, с нотками кошачьей томности, голосом произнесла:

– Согласна с Виктором… Наказать всегда успеем. Пусть исправит ошибку, как посчитает нужным, а мы посмотрим и решим, что с ней дальше делать. С возможностью появления в сетях искомой записи справимся. Сможем заблокировать. Но яйца в одну корзину складывать всегда дело сомнительное. Предлагаю… подстраховаться, пустить по следу этого, как его?.. – кивком поблагодарила за подсказку. – Да-да! Рязанцева… скупщика душ.

Призадумавшись, подвела черту под сказанным умозаключением:

– Прежде чем Дар примет решение, хотелось бы выслушать мнение мессира провинившегося Колгана.

Верховная снова кивнула, лицо ее оставалось безучастным к услышанному.

– Мессир, ваше слово?

Пока решался вопрос, Данила Петрович бледнел, краснел, потел, задыхался. О его виновности все знали, но пока молчали. А ещё… никто не вспомнил о предупреждении, что за фигурой Рязанцева может кто-то стоять. Ну и он промолчит.

– Полностью соглашусь с мнением Посохов. Считаю, что на подстраховку нужно вызвать химеру.

– Я вас услышала. Какие мысли у остального совета?

Все в совете имели седьмой уровень посвящения. За всех них высказалась ведьма, относившаяся к категории «Стрел»:

– Принятие решения совет дает на откуп Дару.

Этого следовало ожидать, совет высших давно у верховной ведьмы по струнке ходит. Сказать что-то от себя, иной раз себе дороже…

Акрам Дадаев – знакомство

В 90-е годы на территории России, помимо «славянского» криминала, действовали армянские, азербайджанские, ассирийские и другие ОПГ, объединенные по этническому принципу. Однако именно чеченские банды стали наиболее грозным явлением развала советской империи. В РФ чеченская мафия действовала от Сочи до городов Дальнего Востока, и для противостояния бандитам с Северного Кавказа российским «браткам» приходилось объединяться в союзы, но и это не всегда помогало. Почему так? Ответ простой.

Каждый нохчо, приехавший на заработки, помимо банды входил в родовой союз, именуемый «тейпом». Все, кто был вне их системы, считался чужаком. Родственные связи обеспечивали невероятную сплоченность группировки. Чеченцы не выдавали своих, всегда мстили, а обида, нанесенная одному человеку, распространялась на весь клан. Для разборок с конкурентами чеченцы привлекали своих земляков, которые могли и не принадлежать к мафии. Например, студентов или рыночных торговцев. Роль киллеров выполняли юноши из горных аулов. Чаще всего они даже русского языка толком не знали, но четко понимали, что помогают родственникам, пусть и за деньги. Жизнь такая! Советский Союз с его человечностью и устроенностью в небытие канул.

Молодой чеченец, приехав в Москву или любой другой город, выполнял заказ, после чего возвращался в свой далекий аул. Отыскать такого гастролера правоохранителям было практически невозможно.

Акраму Дадаеву повезло. Заявившись в столицу на одноразовую акцию, задержался. Заказ отменили, а шестнадцатилетнего паренька на всякий случай придержали. Вдруг понадобится. Зачем лишний раз туда-сюда мотаться?

Самое начало нового века ознаменовалось массовыми зачистками всем уже надоевшего чеченского криминала. Если на первом этапе криминальных войн спецслужбы России в качестве противовеса многочисленным группировкам из подмосковных городов целенаправленно поддерживали бандитов из Чечни, передавая лидерам чеченцев информацию о передвижении конкурентов, полученную от «прослушки» или «стукачей», то после окончания военного конфликта на южном рубеже страны эти же силовики сами нанесли сильный удар по мафии с Кавказа. Причина? Проста, как три копейки! Активная помощь сепаратистам – деньгами, информацией, бойцами и то, что задача по удержанию роста «славянских» ОПГ была выполнена. И вот тогда Дадаеву повезло во второй раз.

Одному из начальников силовиков средней руки потребовались люди для выполнения «скользких» поручений. В то время, когда при зачистках Аллах призвал старшее поколение тейповых бойцов на собеседование, молодого Акрама «прикрыла» сильная рука, сохранила и с таким же молодняком других тейпов заставила «работать» на личные выгоды, отсеяв слишком борзых молодых волков в утиль…

Работать в Москве с каждым годом становится всё сложней. Виной всему кругом понатыканные камеры. Иногда мысли в родные края вернуться в голову лезут. Но ведь там родня сразу насядет, жениться заставят, в поте лица трудиться придется! Да и от деревенского быта отвык. Нынешний глава республики послаблений не даст, такие, как Акрам, сегодня в Чечне не нужны, а здесь они вроде как при деле, родным и землякам деньгами ощутимо помогают, и если не проколются, то и родственникам никто плохого слова не скажет…

– Вон, он! – Иса через стекло автомобиля указал левой рукой на появившегося человека. – Догоним?

– Зачем? К стоянке идет. Подъезжай впритык к его машине, – распорядился Дадаев.

Их Шевроле Реззо, сегодня утром угнанный в спальном районе Южного округа Москвы, неторопливо подкатив, почти подпер бампером выезд внедорожнику Виктора Лёвочкина. Одновременно отворив все четыре двери, чеченцы неспешно, осматриваясь по сторонам, выбрались наружу. Заказанный им мужчина удивленно обернулся на шум мотора. Машин на стоянке фитнес-центра в морозный зимний вечер действительно скопилось много, некоторые из них поставлены кое-как, загородив проезд, так что – ничего необычного. Бизнесмен еще не понял, что это по его душу подвалила четверка горных орлов, а потому чувствовал себя хозяином ситуации. Скорее скомандовал, чем предложил:

– Левее продвиньтесь. Сейчас выеду, будет место встать.

Так они его и послушались! Все разом двинулись к объекту заказа, очередной раз подтвердив известный всем менталитет своего народа: с русским лезть в драку, лишь когда имеется численный перевес. И это правильно. Русские в драке дурными становятся, их раскачать на нее сложно, но уж если подопрет, башку снесет конкретно.

Лёвочкин уже понял, что в действиях четверки было что-то не то. В душе струна беспокойства дрогнула. Грабить собрались? Похоже на то.

Виктор был высоким, крепким малым, с накаченными в фитнес-центре мышцами, тридцати пяти лет от роду. Но для грабителей, судя по их решительности, это ничего не значило. Мягкий, изнеженный москвич, в свое время откосивший от армии и вспоминавший о том, что он защитник Отечества, один раз в году, 23 февраля, им на один зуб.

Ударил Джохар, самый высокий из четверых. В зимней куртке с наброшенным на голову капюшоном, при свете фонарей он напоминал гамадрила. Нужно сказать, что и при дневном освещении его лицо, не слишком подверженное признакам интеллекта, имело черты большой, рассерженной обезьяны. Первым же ударом мускулатура брюшного пресса Виктора даже под меховой кожаной курткой оказалась пробитой. От пронзительной боли бизнесмен сложился пополам. Зажатый в ладони кастет Акрама тут же превратил в кровавое месиво его губы, выбил передние зубы. Сокрушительный удар в ухо от Али, спешившего приложиться к участию в избиении, довершил акт знакомства.

Лёвочкин повалился на обледеневшую поверхность стоянки, теряя сознание, отдаленно воспринимал удары тяжелых ботинок по корпусу. После того как Иса с разгону обеими ногами прыгнул на голову, припечатав ступни, с хрустом шейных позвонков потерял сознание, отключился.

– Хватит! Я сказал – хватит! – Акрам оттащил Джохара, не успевшего переварить отданный старшим приказ. – Убьете! Нам за убийство не платили. Уходим.

Уже достаточно далеко отъехав от места исполнения контракта, почувствовал вибрацию звонка на мобильном. Порывшись во внутреннем кармане, поднес трубку к уху.

– Слушаю!

Услышал знакомый голос, принадлежавший человеку, которому Акрам лично задолжал, как земля колхозу:

– Здравствуй нохчи. Живой еще?

– Э-э, что со мной будет? Здравствуй, начальник. Надо чего?

– Ты поразительно догадлив, мой друг. Надо. Жду тебя сегодня через час на нашем месте. Успеешь?

– Буду.

– Вот там и поговорим. Познакомлю тебя с одной уважаемой женщиной. Я не прощаюсь.

«Женщиной?»

Чеченец скривился, будто лимон укусил. Осмотрелся по сторонам, определяясь с точным местоположением в вечерней Москве. Распорядился:

– Али, у метро притормози, я выйду.

– А нам что делать? – задал вопрос Джохар.

Ответил не сразу. Действительно. Что это он? Подручных по домам распускать не стоит, вдруг потребуются. Объяснил:

– Али, забегаловку «Мир шашлыков» помнишь?

– Ну!

– Вот туда и везешь всех. Дело сделаю – подъеду. На связи будьте. О! – указал пальцем. – Вон там притормози!..

Спустя шестнадцать часов после состоявшегося разговора.

Пешеходный переход в центральном районе Москвы

Кто и что там, наверху, по его поводу решили, в известность толком не поставили. Примерно к одиннадцати часам «попка»-охранник, пару часов назад заступивший на дежурство, открыв дверь общей камеры, скомандовал:

– Рязанцев, с вещами на выход.

Выйдя из дверей специализированного заведения, от души, полной грудью вдохнул морозный воздух. Не мог не выразить восторга чувств вслух:

– Свобода!

Москва встретила повседневностью бытия. Народ по обыкновению безумного мегаполиса, мало обращая внимание на происходящее рядом, как угорелый несся по делам.

Только ни короткое сидение в кутузке, ни эйфория выхода из нее, ни сам морозный, даже терпкий от загазованности воздух свободы не притупил навыков, вбитых в подкорку головного мозга. Не смог отделаться от чувства, что кто-то со стороны за ним наблюдает. Незаметно проверился, огляделся, выискивая возможного врага, при этом не останавливался, продолжая продвигаться к трамвайной остановке. И все же напрягало состояние заторможенности. Осталось дорогу перейти и он…

– Сыно-ок!..

Услышал. Отогнав вдруг навалившуюся сонную одурь, вызванную, наверное, недосыпом в условиях каталажки, сосредоточился. Старушка рядом с ним. К нему обращается? Точно, к нему!

Когда по пешеходному переходу через дорогу под руку переводил старую, немощную женщину, уже у самого тротуара почувствовал, как что-то жесткое через плотную материю одежды упирается в ребра. Явно не острый локоть старухи.

От неожиданности на себя рассердился, на свою простоту, граничившую с глупостью: «Вот это фокус! Подставился, значит».

Рядом в спешке сновали люди. У всех свои дела, вряд ли кто на них двоих даже внимание обратит.

– Не дергайся, – посоветовала шепотом «добрая» женщина, демонстрируя для посторонних торопыг показную дряхлость. – Стой спокойно.

И что? Какие могут быть аргументы, чтоб под ребра пихать вороненый ствол? Рассчитывать, что пистолет куплен в детском магазине, не приходилось хотя бы потому, что другой бок, взяв его за руку, с ухмылкой на лице подпирал молодой мужчина явно кавказской наружности.

«Нервный», – отметил про себя Сергей.

Может, по причине все того же южного менталитета или волнения, но тот, несмотря на показную браваду, держался более возбужденно, чем его старая товарка. Заметно нервничал. Волновался. Хорошо, что не у него ствол, а то бы, не ровен час, мог и дырок наделать. Короче – дёрганый тип.

Застыв каменным изваянием на месте, успокоил обоих:

– Стою.

– Молодец.

Знакомые нотки в голосе промелькнули. Узнал: «Ба-а! Никак Жанна Валерьевна собственной персоной прорезалась!»

Он, бестолочь, прозрел только после сказанного слова «молодец». По интонации узнал. Честь и хвала вам, добрая женщина! Спасибо за очередной пунктик в науке не щелкать клювом.

Весь этот, теперь уже понятный Сергею наезд происходил не в спальных районах Москвы, а на оживленном тротуаре в час пик. Ну и где полиция? Куда она смотрит? Почему не защищает законопослушного гражданина, даже в свисток не свистит? Вечно блюстителей порядка на месте нет, именно когда в них больше всего нуждаются!

Глупые мысли прервал скрип тормозов. Рязанцева спиной развернули к вставшей на едва присыпанной снегом «зебре» темной иномарке с уже распахнутой задней дверью, и дёрганый молодой человек с характерным акцентом сказал в ухо:

– Прыгай в машину, козел!

Сергей, чуть повернув голову, в витрине магазина, как в зеркале увидел очередную порцию спешащих пешеходов. Толпа – проблема. Если он дёрнется, кто поручится, что из машины не выстрелят в ответ, а пара шальных пуль от «бабушки» не найдет пару случайных жертв. Поэтому схватка временно отменяется.

Подчинился. Зажатый по бокам двумя бородатыми качками, Сергей оказался в машине. Широкие тупые лица, напряженные взгляды. Уже примелькавшийся дёрганый южанин, оставив Жанну на тротуаре, плюхнулся на переднее сиденье, гортанно что-то произнес, и машина сорвалась с места.

Московские пробки не давали возможности гнать машину, потому, попав в поток, автомобили ползли со скоростью бешеной черепахи. Тык-мык, тык-мык. Не езда, а наказание! Водитель – широколобый мужчина с пухлым лицом – исходил бисеринками пота, руганью выражал недовольство пропускной способностью дорожной магистрали. Скорее всего, пытался страх содеянного загнать подальше внутрь своего сознания. После того, как сидевший слева от Рязанцева кавказец на своем языковом наречии сказал водителю пару фраз, тот замолчал, но потеть не перестал.

Двое похитителей, зажавших Сергея по бокам, примерно одного возраста, тридцати пяти – тридцати семи лет, воспринимали происходящее не так, как потливый и нервический типы, спокойно и несуетливо. Оно и понятно. Слева – главарь, ему сам бог велел думать, не суетиться. Справа – дебил, отморозок. Не осознает тяжести преступления, используется в делах подобного рода в качестве безмозглой твари, но сильной и ловкой.

Поинтересовался:

– Может, ошиблись, парни? Не того…

– Молчать! – отрывисто буркнул главарь. – Один звук – и я тебя пристрелю. Молчи – и всё будет хорошо.

На переднем сиденье нервный захихикал.

«Ага. Как же! Хорошо точно не будет, не для того умыкнули», – подумал Сергей.

Относительно обещания, что пристрелит, сразу поверил, уж больно глаза у главного в криминальной колоде смертельный приговор выражали. Ситуацию он контролирует, но всё равно животным страхом от него веет. Не дурак, значит.

Поколесив по пробкам, машина взяла направление на выезд из города. Проскочив метро «Щелковская», оставив позади здание нового автовокзала за эстакадой, перед перекрестком сбавила скорость и на светофоре свернула направо. Когда за жилыми кварталами материализовалась заброшенная промзона, о наличии которой в столице Сергей даже не подозревал, стало отчетливо ясно, что конечная точка его поездки совсем рядом.

Попетляли по узкой, с выщербленными плитами технологической дороге. Через отсутствующий пролет высокого бетонного забора выехали к одному из цехов заброшенного завода, обогнули его по неровному бетонному покрытию, въехали внутрь. Водитель остановил машину. Сергей повёл головой, осмотрелся по сторонам. Кругом упадок, разруха и кучи мусора. Москва ли это? Такое ощущение, что в чужой населенный пункт привезли.

Если выбираться из лап похитителей, то только сейчас. Самое время и самое место. Но главарь свое дело знал. Приставил к уху Рязанцева дуло ПМ, на довольно чистом русском языке скомандовал подручному:

– Джохар, вытаскивай этого козла!

А вот прижимать в тесноте ствол к уху – большая глупость. Если резко дернуть головой, пистолет и соскользнуть может. Ну, нажмёт он на спусковой крючок, так ведь пуля-дура Джохара продырявит. Продемонстрировать, что ли?

Мгновение взвешивал все за и против. Решил, что барабанная перепонка в ушной раковине не лишняя. Шума много, а результат – всего лишь «минус один».

В действие вступил вылезший из машины гамадрил Джохар. За руку уцепился, сдавив ее будто клешней, вытащил Сергея наружу и с большим удовольствием бросил на неровный бетон.

– Али, крышку коллектора отвали пока, – приказал главарь, сноровисто выбравшийся из машины. Размял конечности, и именно тут ему не повезло встретиться взглядом с глазами уже поднявшегося на ноги Сергея.

Современный человек с мороком встречается редко, разве что на непрофессионала в сфере торговли нарвётся. Продавца до этого чаще всего, не вдаваясь в подробности, натаскивал кто-то из старых родственников. Молодым поколением бытовой морок воспринимается фокусом, передающимся по наследству в семье. Покупатель от такого фокуса получает по полной! Вроде как за хорошей машиной на «вторичку» пришел, а всучили развалюху. Ну и куда глаза смотрели? Уже дома только и поймёт, как накололи, ещё и на лишние «бабки» нагрели. Сам по себе морок – дело несложное, если уметь его наводить правильно. Обыкновенное влияние на разум человека с целью замены реальных представлений о Мире на внушенные иллюзии. Один минус – энергия у организма отнимается колоссальная.

Акрам только размяться успел. После наклона взгляд напоролся на глаза молодого русского сморчка, не отличавшегося особыми статями крепкого мужчины, в его представлении, за всю короткую жизнь тяжелее ложки ничего не поднимавшего. Голову как в тисках сдавило, и… отпускать не собиралось. В глазах потемнело. Давление, что ли, скакнуло? С чего бы? А что с Джохаром? Зачем он нож вытащил и за спину его прячет?

Спросил:

– Эй, брат! Ты чего это удумал?

Глаза ближайшего напарника показались безумными и злыми, а сам он при этом скользящим шагом, совсем не похожим на шаг деревенского увальня, подбирается к нему.

Зарезать захотел? Зарезать того, чья рука его кормит? Гнус! Он такой же, как и все мужчины его тейпа! Помесь шакала, русского дебила и порченого чеченца, сто пятьдесят лет назад принявшего в клан иноверцев.

Хотел закричать, остальных своих предупредить об опасности, о предательстве, вот только не смог рта раскрыть, зато заметил, что и другие его соратники ему не помощники. В лучшем случае на произвол бросят и не почешутся. По глазам видно, что со стороны наблюдают и хитрыми улыбками щерятся. За короткий срок два раза то в жар, то в холод бросило.

Взбеленился. Отрывисто, по-иному не смог, крикнул:

– Чего лыбитесь, суки!

Похищенный парень выпал из обоймы мыслей. Ощутил – «душу тянут». А еще всё нутро заполнил сильный страх. Безудержный, животный. Заплакал, сам не понял, от чего больше. От страха или от бессилия.

Почему бессилия? Он ведь может… Агрессия замылила остатки разума. Акрам поднял руку с зажатым в ладони пистолетом, выжал спусковой крючок.

Хитрого, подлого Джохара убил выстрелом в голову. Ощутил облегчение и удовлетворенность, особенно когда увидел, как во все стороны брызнули осколки кости и мозг. Чуть развернувшись, заметил, что улыбка сползла с обросшего бородкой лица Али, и тот в ужасе застыл на месте.

Духом воспрял: «Ага! Ссышь, когда страшно?»

Опомнившись, бывший подельник бросился бежать, кидаясь из стороны в сторону, отчаянно пытаясь достичь укрытия. Акрам усмехнулся. В душе ему всегда хотелось стрелять по убегающим от него людям.

«Эта сволочь не лучше остальных».

Чуть опустив руку с пистолетом, выстрелил, всадив беглецу пулю точно под колено. Услышав полный страдания и боли вопль, засмеялся.

«Вот так-то лучше! Теперь не убежи-ишь!»

Вовремя успел перевести ствол на Ису. Трясущимися руками выпростать из внутреннего кармана куртки свой пистолет у гаденыша почти получилось. Улыбки на лице уже не было, были расширенные от ужаса глаза. Акрам, понимая, что его выстрел будет первым, едва шевеля губами, произнес:

– Не успел, Иса. Всегда медлительным был, потому и сдохнешь собакой, а не волком.

Два выстрела в корпус прибавили шума в морозный воздух.

Теперь довершить расправу над предателем.

Акраму нравилось, когда жертвы бежали, но еще больше ему нравилось, когда они корчились на земле. На плохо гнущихся в коленях ногах подошел ближе. Некоторое время стоял на месте, слушая вопли раненого Али, в попытке уползти ногтями замерзших пальцев скребущего наледь на бетоне. Ловя кайф от происходящей сцены, тщательно прицелился. Второй пулей раздробил другое колено с внутренней стороны, вызвав тем самым вопль боли у беспомощного человека. Учащенное сердцебиение и пульсация в голове добавили желание доставить еще больше боли бывшему соратнику, но… Что-то заставило отринуть мысль ногами попинать единоверца. Пожав плечами, добил того выстрелом в голову, после чего аккуратно и медленно положил пистолет на бетон, прижав ладони к вискам, протяжно завыл, а вскоре, опустившись на колени, потерял сознание, всем телом вытянувшись у трупа земляка.

Сергей расслабился, снял контроль с сознания кавказца и тут же почувствовал, что в этом богом забытом месте он не один. Давно ли?

Когда увидел его, сразу понял, что перед ним необычный человек, а может, и не человек вовсе. Он не напал со спины, как можно было бы предположить, а ведь вполне мог это сделать. Стоял и смотрел на происходящее. Ждал. Когда всё разрешилось, приторно-слащаво повел свою партию игры. Очень образцово-таинственно пожирал Рязанцева глазами, чуть ли не проблеял:

– Так-так!

Выходило у него, будто спрашивал:

«Развлекаетесь, молодой человек?»

Сергей выпрямился, подтвердил это его «так-так»:

– Именно!

Всё же кто перед ним? Трудно догадаться!

– Вы делаете это просто так? – кивнул на тела недавних похитителей.

– Ну, не ради же удовольствия?

– Почему нет? – удивился.

Пояснил:

– Потому что тупо тушку свою спасаю.

– Одно другому не мешает. Знаете, разные личности попадались, – хихикнул. – Кому-то нравилось.

Поморщился:

– Мне нет. Грязи много.

– Понятно, – чуть призадумавшись, стёр слащавость с лица, вкрадчивым голосом произнес: – А хотите, я вам предложу несколько вариантов желаний и уверяю, от одного из них вы, как человек неглупый, в чем я после только что увиденного не сомневаюсь, вряд ли откажетесь.

– И что? Исполнится?

– Вне всяких сомнений! – с восторгом, но с прежней слащавостью заверил персонаж.

Рязанцев оценивающе осмотрел существо. На первый взгляд, человек как человек. Рогов, копыт и хвоста не наблюдается. Чернявый, смуглый. Тип лица европейский. Улыбка добрая, располагающая к дальнейшему общению. Одет неброско, по сезону. Не мятый и не потасканный.

Хмыкнул. Для проверки промелькнувшего подозрения задал еще вопрос:

– И что, вот так, видя меня первый раз, можете угадать, чего я хочу?

– Ну-ну-ну! – запротестовал тот. – Вы слишком большого мнения обо мне. Как бы я угадал? Вы все хотите разного. Иной спасения хочет, кто-то новых, еще неизведанных удовольствий и наслаждений, кто-то денег, кто-то власти. Есть те, кто всего лишь покоя желают… Я тот, кто это может устроить. Легко! Каждому! Всё, что он пожелает! Даром! И пусть никто не уйдет обиженным.

Сергей ухмыльнулся. Не поверил на слово:

– Просто-таки даром?

– Что? – переспросил.

Заметно было – изучает Сергея, словно лошадь перед покупкой.

– Ах, да! Для вас это не составит больших трат. Так. Мелочь…

Оп-па-па-па! Кажется, понял, кого ему черт в самый неподходящий момент подослал. Таких существ называют «скупщиками». Олег вскользь о них упоминал. Души людские скупают. Зачем им души, а также к какому пантеону скупщики принадлежат и на кого работают, молодой семарглов волхв сам не знал, лишь поведал саму суть этих самых скупщиков:

«Иногда во снах являются странные существа, которые могут выглядеть как угодно, но приходят с одной целью – забрать у человека что-то, что ему принадлежит. Придя в сон, они будут предлагать разное: начиная от послужить им или оказать услугу. Взамен они тоже окажут таковую. Доходит до прямого предложения немереных благ за простое устное согласие продать им душу. Могут водить по мирам, могут совращать, пугать, показывать силу и обещать ее отдать взамен на что-то. Редко, но бывает, что приходят такие добряки в реале, а это значит, что человек кому-то стал настолько интересен, что его душу оценили выше всяких пределов».

Невольно хмыкнул:

«Скупщик, значит!»

– Небось, бумагу подписать запросите? – спросил.

– Договорчик. Но вы не бойтесь, всё в вашу пользу! – произнес и ласково кивнул в ответ. – Да и чего там подписывать? Без росписи обойдемся. Каплю крови на листок капнете, и весь Мир у вас в кармане. Да и что с вас взять-то? Можно сказать, на безвозмездной основе работаю.

– Альтруист?

– В некотором роде!

Рязанцев покачал головой.

– Скорей, аферист вы, батенька. Просто так ничего не делается. Во всем есть свой смысл и резон. Когда тебе нечего терять – попробуй найти хоть что-нибудь. И всё сразу на свои места встанет.

Сергей неожиданно даже для себя рассмеялся, вдруг представил, как позвонит Олегу и скажет:

«Ко мне уже приходил скупщик, но я не повёлся. Я крут?»

Мысленно и ответ сам себе сформулировал, который мог бы волхв дать:

«Хрен там. Раз пришел, придет и еще раз. Ты уже интересен. И чем интереснее, тем настойчивее будут от тебя добиваться того, что нужно. Приход скупщика никогда одним разом не ограничивается».

Прикинул:

«Ну и какая зараза навела?»

– Ну так как? – подытожил вопросом скупщик.

Сергей в сторону сплюнул, перешел на более простой стиль общения, ответил:

– Облом у тебя. Я ведь формулу окончания этой бодяги знаю. Звучит как-то так: «Данное тебе не мною и не тобою сотворенное, да моим станет. Ничьё и свободное да обретет мою волю. Служи мне!» Так, что ли?

Существо, чтоб не попасть под воздействие ведовского заговора, на глазах стало растворяться, становясь прозрачным.

– Э! Ты куда? Ты надолго не исчезай, приходи еще, а то ведь и пообщаться бывает не с кем.

Из пустоты откликнулся голос скупщика, который то ли оправдывался, то ли констатировал всем известный факт:

– Уж так устроена человеческая натура – работать никто не любит, все хотят всё и сразу и, что характерно, побольше. А я тебе скажу… на протяжении своей истории человечество нашло способы реализации этого желания – рабство и грабёж. Пусть другой сделает это за тебя, а ты только получишь результат: вкусную еду, мягкую постель и многое другое. Чего же ты от меня ждал? Но попробовать-то стоило. Верно? До встречи, смертный!

Ну вот. Совсем один! Нет. Не один. Вон, главарь банды уже признаки жизни подает. Веки дергаются. Носком ботинка слегка попинал лежачего в голень, поинтересовался:

– Ну, ты как? Не замерз?

После подобного влияния на мозг человек на время перестает адекватно воспринимать окружающую его действительность и воспринимает всё происходящее так, как ему внушает практик. «Ввести в морок», одурманить, заморочить, запутать мысли сложно, но еще сложней после длительного воздействия вывести из пограничного с сумасшествием состояния. Сергей вывел и, манипулируя болью, отходняком, зрительными, слуховыми, обонятельными мороками, выспросил всё, до чего сам додумался спросить. По причине отсутствия постоянной практики не успел заметить, когда у его первого в карьере Наделённого «пациента» мозг вскипел. Этой самой, будь она неладна, практики-то и не хватало, вот и допустил промашку.

Странно было услышать в таком месте вой полицейских машин, но он стал еще издали проявляться. Кто-то из законопослушных граждан распознал звук выстрелов из боевого оружия и не преминул стукнуть куда следует. Всё же Москва!

Быстро откинув крышку бензобака, сунул в горловину шарф Исы, поджёг его и отошёл подальше. Это, чтоб отпечатки пальцев не стирать. Когда полиция подъехала, автомобиль так пылал, что тушить его было бесполезно. На бетонном полу в разных позах лежали четыре трупа…

Квартира Рязанцевых.

Поздний вечер длинного дня. Хмурое зимнее утро

Под вечер, уже в темноте добравшись домой, вошел в квартиру. Неожиданно напоролся на мать, в это время чаще всего находившуюся на творческих тусовках. Настроение у маман взвинченное, радостным его не назовешь. После окончания съемочного процесса в сериале, где героиня мелодрамы в исполнении Надежды Филипповны, выдержав невзгоды и преодолев все испытания и препятствия, добралась до логического конца, естественно счастливого, актриса пребывала в творческом кризисе, отразившемся на ее поведении в повседневной жизни. Даже возвращение живым и здоровым пропавшего сына ненадолго вывели актрису Рязанцеву из упадочного состояния. Служба в столичном театре, чаще всего на вторых ролях, прельщала её мало. Ко всему прочему годы уходили со слишком большой скоростью, оставляя пока только тонкие, почти незаметные морщинки на прекрасном лице, но фигура всё еще соответствовала параметрам богини.

– Сергей, тебя не было двое суток! – возмутилась она. – Телефон ты зачем-то отключал. Почему? Я же переживаю.

Вступать в полемику не хотелось. Устал. Попытался ответить односложно…

– Мам, я уже взрослый, и у меня может быть своя жизнь.

… не получилось.

– Но телефон… – придержала его за руку. – Стой! Лицом к свету повернись.

Всмотрелась в Сергея, воскликнула беспокойно:

– Ты пьян!

– Мам, я не употребляю алкоголь. Не пью, в смысле, совсем.

– Почему тогда глаза такие замученные, красные, не выспавшиеся?..

А какими они должны быть, если не далее как два часа назад брал под контроль сознание другого человека и не отпускал его ни на мгновенье, тратя на весь процесс поток своей собственной энергетики, по причине отсутствия практики неэкономно разбазаривая ее почём зря? Но ведь о таком не расскажешь?

– …Наркотики? Сын, ты употребляешь наркотики! Что это, героин, синтетика? Ты колешься? Не скрывай, рассказывай! Мы всё можем исправить!

Стащив куртку, отрывая пуговицы на рукавах рубахи, заголила руки выше локтей. Всматриваясь в девственно чистую кожу на сгибах, обнаружила лишь застарелые шрамы в местах, в которые вряд ли какой наркоман, даже потерявший разум, будет иголку втыкать.

– Ма-а! – теряя терпение, произнес Сергей. – Я не принимаю наркотики!

– Тогда что?

– Идём. – Повел в гостиную, усадил в кресло. – Послушай меня. Успокойся. Смотри мне в глаза…

Меньше чем через минуту женщина спала спокойным сном. Отнес в спальню, как была в домашней одежде, положил на кровать. Прикрыл одеялом, наклонившись, поцеловал в лоб. Пожелал:

– Спи. Я тебя тоже люблю.

Вот только теперь можно было расслабиться, принять душ, поужинать…

Утро встретило ранним подъёмом и отходняком после вчерашнего применения морока, а также приятной музыкой, раздававшейся из района кухни.

«С чего это маман так рано поднялась? Выспалась под легким гипнозом?»

Умывшись, почистив зубы, вышел пред ясные очи матери с ее лучезарной улыбкой, сегодня притухшей с его появлением.

«С чего бы это?»

Взял ее за руку, заглянув в сияющие радостью глаза, спросил:

– У нас праздник?

Ничего не ответив, мать слабо улыбнулась, с виду сохраняя спокойствие, но по дрожи запястья Сергей определил, что ее охватило возбуждение и желание поделиться чем-то для нее очень весомым в жизни. Однако женщина упорно держала паузу, будто и дома играла одну из своих ролей.

Ох уж эти творческие личности! Богема! Они даже дома на своей волне. Ну всё! Каждый из них соблюл, выдержал положенный по смыслу момент, пора объясниться.

– Мама, ну хватит шифроваться, – хмыкнул Серёжка. – По глазам вижу, у тебя какая-то радость случилась. Говори уж!

– Никак не привыкну, что ты не такой, каким тебя всегда знала. Вырос. От тебя и скрыть ничего не получается.

– Ладно-ладно. Что случилось?

Чуть воздухом в восторге чувств не подавилась. Наконец-то сказать можно.

– Звонили!.. Сегодня!.. Меня на роль утвердили.

– Ну-у!?

– Точно. И это не сериал!

– Гм!..

– Полнометражный фильм, совместное производство наших кинопродюсеров с коллегами из Швеции и Италии. Совместное производство. Историческая картина.

– Поздравляю!

– Спасибо-спасибо! Всё! Завтракай сам. Я побежала. Сам понимаешь, контракт дело серьезное.

– Удачи!

– Ой! Совсем забыла! В прихожей на тумбочке тебе квитанция пришла. Только я не поняла, что там за посылка такая. От кого?

– Разберусь.

– Побежала!

На тумбочке нашел извещение на получение контейнера. Улыбнулся, вертя в руках листок бумаги. Посылка из прошлой жизни. Предусмотрительность и мудрость Лутони даже после его смерти не подвели.

«Дошло, значит!»

В половине девятого принял душ, затем выпил кофе. По-прежнему после вчерашнего чувствовал себя отвратительно. Вернулся в свою комнату. Сел за стол. В размышления погрузился.

Ниточка к заказу на него, со слов покойного чеченца, – женщина, надо так понимать, Жанна Валерьевна, и полковник полиции по фамилии Черушников. Этот-то здесь каким боком? О ведьме бандит не знал ничего, кроме того, что она заказчик. Деньги за работу именно она должна была заплатить, но лишь когда безжизненное тело Сергея окажется в старом канализационном коллекторе, а вот про полковника кавказец поведал много чего интересного. Вот полковник этот в идеале и должен вывести Рязанцева на след Жанны. Предоставленной в МВД записью он свою невиновность к убийству доказал, но оставлять за спиной живого недоброжелателя – большая глупость.

Взглянул на настенные часы над столом. Улыбнулся. Почувствовал себя лучше. Самое время съездить за контейнером.

Из недр метро выбрался на площадь. К Ленинградскому вокзалу, чувствуя его особую энергетику, лицом встал. Вокзал, это место проводов и встреч, приветствий и прощаний, радости и грусти. Место силы, в некотором роде аналог храма. Эмоции миллионов, помноженные на годы, схожи с обращением верующих к Богу – принцип один и тот же, только полярность разная. Ленинградский вокзал – самый старый в Москве, и самый новый одновременно. Недавно здесь прошла полная реконструкция. Красавец вокзал.

Попытался определиться:

«Так, ну и где сие находится?»

В поисковик телефона ввел запрос: «Транс Контейнер. Комсомольская площадь».

От площади пришлось топать в соседний квартал. Кажется, ему сюда…

Домашние хлопоты

После подъема сундуков на этаж нанятыми гастарбайтерами из одной солнечной восточной страны и их занос в квартиру его комната превратилась в склад. Даже кровать сдвигать пришлось. Остаток дня провозился со сборкой и наладкой робота. Зато к приходу хозяйки в квартире появилась новая помощница по хозяйству. Единственное, чего не успел, так это смотаться по магазинам и купить женские шмотки по размеру «девушки».

Поздно пришедшая мать, даже с учетом позитива с подписанием выгодного контракта, от всего увиденного первоначально в транс впала. В ступор. Никак в толк взять не могла, кто симпатичную девушку обрядил в такое неэстетичное платье, и как она сама согласилась это надеть. Всё допытывалась у сына, громко шепча на ухо:

– Может, она сумасшедшая? Может, у нее и справка об этом имеется? Ты не проверял? – вдруг в голову современной женщины еще одна мысль закралась. – А если воровать будет? Откуда ты ее такую нашел? Зачем?

У сына давно изменился характер, а тайн своих он ни перед кем раскрывать не собирался. Дипломатично расставил всё по местам, растолковав маме некоторые нюансы пребывания девушки в доме:

– Приехала она из дикой глубинки, название деревни и на карте-то не сразу отыщешь. С одеждой завтра решим вопрос. Она не сумасшедшая, поверь мне. Это точно. Относительно воровства… Пока она у нас работает, в квартире ничего не пропадет, не исчезнет.

Вроде бы успокоилась, но потом встрепенулась.

– А ночевать она где будет?

Вот уж дотошная! Однако незадача. Не подумал сразу, нужно было дождаться, когда уедет. Квартира четырехкомнатная, 108 квадратных метров площадью, а робота разместить, который, если уж на то пошло, и в шкафу постоит, положить некуда. Ответил:

– Сегодня на кухне поспит, а завтра решим.

Ужинали вдвоем и поздно, при том что Валентина, так Млаву представил матери, приготовила и подавала ужин.

– Может, пусть с нами присядет? – шепотом спросила мать, с интересом наблюдая за, как показалось, скованно ведущей себя девушкой. – Тоже ведь человек.

Сергей поперхнулся, тут же получив от «девушки», находившейся за спиной, пару добрых ударов по горбине. Продышался и заявил:

– Не фиг приучать. Прислуга. Она за это деньги получает.

– Ну да – ну да! – вставая из-за стола, потрепала сына по короткой стрижке волос на голове, добавив. – Совсем ты у меня взрослым стал.

Поблагодарила девушку:

– Спасибо, милая. Всё очень вкусно.

Сергей поморщился. Это она еще не видела, что в его комнате творится…

Стационарный домашний телефон зазвонил. Сергей прошел в прихожую, по пути удивляясь, что кто-то еще помнит номер. Успел отвыкнуть. Наверное, матери кто-то звонит.

– Слушаю вас.

Женский голос в трубке звучал спокойно, мягко:

– Сергей, здравствуйте.

– Здравствуйте, – удивился. – С кем имею честь говорить.

– Мы с вами незнакомы, но я ваш доброжелатель, а потому хотела дать совет. Уезжайте из Москвы. За вами пока присматривают, но… Вы в опасности. Никто не поручится, что присмотр не закончится чем-то неприятным для вас.

– А кто присматривает? – невольно улыбнулся, уже понимая, откуда ветер дует. – Вас попросила попугать меня Жанна Валерьевна? Я угадал?

Его взгляд невольно остановился в зеркале, висевшем над телефонным столиком, в котором он увидел, как его губы ощерились в хищной улыбке. Отвернулся от своего отображения. Услышал:

– Жанна здесь замешана косвенно и поверьте, она свое получит. Некоторым… гм… людям не совсем нравится ситуация, в которой непонятный им человек может, пусть даже случайно, нарушить их планы или потревожить размеренность их бизнеса. Неизвестно, чего ожидать от вас или от тех, кто вас поддерживает.

– Если я откажусь?

– Что ж, такой вариант тоже имеет право на существование. С любым из нас может несчастный случай приключиться.

Будто спинным мозгом ощутил холодок чужого взгляда в затылок, взгляда, которого никак не могло быть в собственной квартире. Снова обернулся к зеркалу. В серебристом овале показалось лицо. Чужие серые глаза пристально смотрели на него из-под настолько белесых ресниц и бровей, что казались оголенными. Женщина. Не молода, не улыбчива. Тонкие сжатые губы, словно две обтянутые кожей косточки. Светло-каштановые длинные волосы перечеркнуты широкой седой прядью.

Олег, молодой наставник и друг Сергея в здешней реальности, о зеркалах поведал многое, потому Рязанцев не тешил себя надеждой, что воочию видит фактуру той, с кем сейчас общение ведет. В зеркале оригинал. Если столкнется с ней в натуре, больше чем уверен – не узнает. Выглядеть она может как угодно, хоть пятилетней девочкой, хоть красавицей с ногами от самых зубов или древней старухой с совершенно незнакомыми чертами лица.

Не вешая трубку, с придыханием произнес в телефонный микрофон:

– С-здрас-сти!

Изображение зашевелило губами, а голос в трубке произнес:

– Я слышала, с вас сняли подозрения в убийстве. Уезжайте.

Мысленно переварил услышанное предложение, внешне оставался спокойным. Уточнил:

– Угрожаете?..

– Советую, но могу ведь поговорить и по-другому. Для меня в недалекое будущее заглянуть не проблема. Сказать, что я там вижу?

Подпустив решимости в голос, заявил:

– Мне пофиг! Мое будущее еще не наступило…

– Ошибочное мнение. Я вижу тебя, Сергей Рязанцев. Вижу перед собой твое лицо ярко и отчетливо. Но с ним что-то не так, – нахмурившись, картинно сосредоточилась, высказав якобы результат изысканий. – Ах вот оно что! Несчастный случай. Ты пострадал. У тебя рассечен лоб, изо рта течет кровь, кровь все течет и течет. Ее не остановить…

– Пошла ты!

Смахнул телефонный аппарат со столика. От такой фривольности в обращении с ним тот не разбился только потому, что приземлился на ворс ковра. В груди поднялась горячая волна гнева, все же Сергею не восемьдесят, а восемнадцать лет было.

«Тварь!» – возмущенно обозвал недавнюю неизвестную собеседницу.

Понемногу пришел в норму, наклонившись, поднял телефон и поставил его обратно на столик. Зеркало пришло в обычное состояние и безучастно отражало лишь то, что в комнате происходит, включая его кривую ухмылку. Оттопырив на кулаке средний палец, показал международный неприличный жест зеркалу. Пообещал:

– Вот тут ты не угадала. Есть желание? Что ж, померяемся, у кого яйца круче!

На память пришло воспоминание, живой картинкой всплыло перед глазами. Вспомнилась самая первая встреча с Гаяном, произошедшая сразу после возврата утерянной памяти. Он был одним их ведающих бойцов, называемых псами Семаргла.

– Я помню чужака, который тебя к нам прислал. Радомиру он представился под именем Леонид… – сказал тогда Гаян, приходившийся Олегу родным дядей.

Семарглов пёс по призыву племянника специально для знакомства с Рязанцевым приехал тогда из лесной заимки.

– …Молодой. Крепкий мужчина. Много знающий и умеющий даже то, что не всем нам известно было. Помню, дед Радомир учил его чему-то и из наших практик.

Сергей кивнул, соглашаясь, но относительно человека, который воспитывал в нем охотника, по-своему поправил волхва:

– Я знал наставника уже стариком, и местные с планеты Ясунь звали его Лутоней.

В жаркий августовский день они вдвоем сидели у реки, целиком занятые разговором, даже не замечали, что вокруг происходит. Еще вчера Сергей не помнил о себе многого, сегодня же знал достаточно, чтоб воспринимать речи воина как прописные истины, не подлежащие сомнению. Головная боль после ритуала снятия блокады памяти и высвобождения информационных связей отступила и позволяла мыслям спокойно гнездиться в обновленном сознании.

Палочкой рисуя узор на речном песке, Гаян задумчиво молвил:

– Олег уверен, что твои предки были «из нашего колена», но по каким-то причинам затерялись на просторах Руси, отдалились от нас. – Посерьёзнел, уставился на гостя, продолжил другим тоном: – Потому я и тебе, моему соотечественнику, ищущему знаний, доведу те же постулаты прописной истины, которые дед толковал иномирянину. Запомни, молодой, древняя сила предков, твоих и моих, заключалась всегда в животворящем слове, а не только в крепком кулаке натасканного ярого бойца. Слово может нести и разрушительную, и созидательную силу. В загово́рах древних ведающих использовались специальные словесные формулы, они и сейчас обладают исцеляющей энергией. Волхвы никому из посторонних не рассказывают о том, как читать загово́ры, молитвы и проводить обряды, ведь обычный человек не может адекватно воспринять сильный загово́р. Это пагубно и для него, и для окружающих его людей.

– Лутоня тоже предупреждал меня, что со словами нужно быть осторожным.

– Рад, что охотник ничего не забыл. Теперь с тобой разберемся. Итак, память к тебе вернулась, источник силы определен. Следующий шаг – научиться получать знания и силу с помощью этого источника. Начать лучше с себя. Научись слышать и внимать внутреннему «я», делай то, что велит душа. Если в какой-то момент тобой овладело желание зажечь свечу, обратиться к духам предков, совершить обряд, попросить совета – действуй, не оглядываясь на разум. Но делай это обдуманно. Своим наставником ты воспитан, как боец-одиночка. Не скажу, что это хорошо, но уж что есть, то есть. Наши ведуны тоже одиночки, потому на одном месте не приживаются. Словно калики перехожие кочуют по Руси. Выходит и при твоем уроке жизни все, кто будут рядом с тобой, временные попутчики. Может так случиться, что в иных условиях спину тебе некому прикрыть будет. Потому можно обозначить несколько наиболее важных твоих шагов… – На короткое время раздумывал, затем продолжил разговор: – Эмоции часто вредят делу. Хладнокровие – единственный верный твой союзник. Научись гасить эмоции, их жар может на корню сжечь все твои правильные решения и действия. Особенно искореняй жалость. Есть возможность помочь смертному, помоги. Нет – пройди мимо. Возьми поправку еще и на то, что напялившие на себя чужую ипостась сущи тебя могут или хотя бы попытаются развести на жалость. Даже ощущение чужой боли может надолго лишить сил и энергии, восполнить которые будет крайне сложно. Понял ли сказанное?

Дед Лутоня хоть и другими словами, но о таком уже предупреждал. Кивнул.

– Да.

– Так! Следующий шаг. Управление мыслями. Мысли порождают действия и ситуации. Научись управлять ими, если ход их неверен, это может сослужить плохую службу. Далее. Осознанность. Умение управлять собственным телом, разумом, сознанием – неотъемлемая часть работы охотника на нечисть. Только контроль над собой позволит ведуну направить знания и силу вовне, что, собственно, и необходимо для противостояния чужой магии, чужому колдовству. Словом, научись мыслить и принимать решения самостоятельно, не боясь совершать ошибки. Запомни еще одну аксиому. Только на кромке соприкосновения точек жизни и смерти оживает настоящее волшебство.

– Это как? – не понял Рязанцев.

Гаян обернулся, посмотрел за спину. Найдя глазами того, кого хотел, позвал:

– Славка! – призывно махнул рукой. – Подойди.

Отпустив сеть, убедившись, что ее за ячейки принял родич, парнишка быстрым шагом приблизился к костру, у которого вели беседу старший родич и гость. Старый боец ладонью похлопал по бревну, предлагая молодому присесть.

– Ну-ка, спой нам отходную русского воина в смертельном бою.

Парень удивленно поморгал глазами, но перечить старшему не стал. Усевшись напротив собеседников, чистым, но пока еще не сильным голосом запел:

Родичи у реки, заслышав песню, оглянулись, но, осознав что-то сокровенное, происходившее в отдалении от них, продолжили заниматься рыбной ловлей.

«Какая отходная? Это же всем известная песня!» – с удивлением подумал Рязанцев.

И мотив, и слова песни, правду сказать, не больше пары куплетов, Сергей и раньше слышал, но… Однако дух захватывает от того, как в голосе хлопца, возрастом который не старше Серёжки будет, песня льется спокойно, уверенно, торжественно и основательно. Показалось, что мелодия – это мелодия души широкой и просторной, как русские бескрайние степи, как русская бескрайняя земля.

– Ну, как тебе? – тихо, чтоб не нарушить торжественный напевный звук, не сбить парня со слов и ритма, спросил Гаян.

– Круто!

А песня лилась:

– О чем песня-то хоть, понял? – шептал Гаян.

– Ну-у…

– Она не о смерти. Как некоторым в большом Мире по нынешней жизни кажется. Она именно о жизни. Русская боевая песня-загово́р. Прислушайся! От шашки и от пули. Если на ваш городской, продвинутый, интернетовский лад перевести, это есть наша «Бхагавад Гита».

Воин, чуть прислушиваясь к словам, обращая внимание на то, как Сергей воспринимает песню, продолжил пояснения:

– Но песню поют живые! Живые, Серёжа! Для русского человека основой, или опорой, всей жизни всегда была чистота души. А в сражении сложно сохранить душу чистой. Ведь приходится и страх перебороть, и по многому с собой договориться, и людей убивать… Иначе не защитить своей земли…

В сознании Рязанцева как бы два канала восприятия действовали одновременно. На одной волне слушал мотив и слова песни, которую словно впервые в подобной трактовке довелось услышать, на другой – впитывал пояснения к ней и к начатому Гаяном разговору в целом.

– …Но есть способ сохранить чистоту души даже в сражении, – объяснял Гаян. – Для этого душу надо отпеть заранее. Отпетая, она замрёт и устремится в небо, а тело… Тело – в атаку, в бой. Солдатам Запада сложно понять такие тонкости русского отношения к душе. И даже невозможно. Ты ведь воинскую повинность не отбывал, не служил, а значит, не знаешь, а я поясню. В Уставе западных армий даже указано, что угроза телу есть допустимая причина дезертирства и сдачи в плен, что для русской души неприемлемо. Это есть предательство всего ее рода…

Остановил парня:

– Достаточно, Слава. Спасибо. Можешь вернуться к делам.

Когда парнишка отошел, Сергей, еще находящийся под впечатлением исполнения песни, спросил:

– Разве он не всё спел?

– Нет. Четыре последних куплета имеют особый смысловой вес. Мы ведь с тобой не собираемся в бой?

Сергей поймал откровение, ответил по-своему, с проявившейся заполошинкой в глазах:

– Я понял! Значит, мы хоть и европейцы, но не такие, как западные соседи?

– Точно. Даже западные славяне утратили свой прежний менталитет и жизненный уклад, который в проживающих на нашей Земле родах еще достаточно силен. Традиционно, плен на Руси воспринимался как величайший позор, который ложился не только на самого воина, но и на его семью, прежде всего, сыновей. Гуманитарных организаций в древности не было, и никаких конвенций о правах человека никто не подписывал. Исходя из принципов человечности, военнопленных просто добивали. Это считалось милостью, которая избавляла противника от позора.

– Но не сейчас же?

– Естественно, – Гаян хмыкнул, уж не думает ли гость, что к дикарям со своими проблемами пришёл? – Естественно! А вообще, нам сейчас, думаю, не стоит рассуждать на тему: что такое – хорошо и что такое – плохо. Речь о другом. О волшебстве слова. Так вот, часто так бывало, и это документально подтверждено, в критической ситуации, когда уже ясно, что возможности выжить практически нет, русские пели «Чёрного ворона». Отпевали сами себя. После чего мертвый строй русских двигался в страшную атаку, считай мясорубку. Отпетые воины бегут на врага мертвым строем, и им бояться уже некого и нечего – они все уже мертвы. Все они уже попрощались со своими родственниками, попрощались друг с другом и распрощались со своими жизнями. Если воина в этой атаке убьют – душа его сохранится чистой, славной и невредимой.

– А если выживет? – Рязанцев с волнением задал вдруг заинтересовавший его вопрос.

– Если выживет, его душа помается-помается и со временем вернется в свое же тело. И ей помогут вернуться и обустроиться Жрецы-Нарады…

Именно с того самого утра Сергей и начал постигать науку Семаргловых Псов.

Вернулся в реальность, снова душой и телом оказавшись в квартире. Губы неосознанно пропели несколько строк сакрального текста:

Замолчал.

«Э-э, нет! – вспомнил ту, которая только что в зеркале проявлялась. – Не дождешься, тварь, чтоб я сейчас сам себя отпел. Мне выжить нужно. И я выживу!»

Ближнее Подмосковье.

Коттеджный поселок Смоляное

Снега в эту зиму навалило от души. Кругом белым-бело, даже нитки дорожных магистралей не всегда чистить успевают.

Среди множества подобных, это не слишком обширное частное владение в коттеджном поселке московских нуворишей принадлежит Галине Иосифовне Гораниной, милой, привлекательной женщине, по слухам от соседей, имеющих земельные участки рядом, похоже, что вдове, кажется бизнесмена лесоторговца, канувшего в лету в конце 90-х годов, но, опять-таки по слухам, оставившего ей неплохое наследство.

За высоким, массивным забором прячется большой дом. Соседи с верхних этажей особняков иногда наблюдают присутствие на прилегающей к их территории охрану соседки, мельтешение прислуги, реже саму хозяйку дорогостоящей недвижимости. Проблем в таком соседстве они не ощущают, напротив, такое соседство всех вполне устраивает. Не часто в ворота усадьбы заезжают дорогие иномарки, и тогда становится ясно, непроста соседка, ох непроста. Но считать деньги в чужом кармане в местном обществе моветон. Не в Англиях-Германиях живут, в которых «старые деньги с новыми» ужиться не могут. Это у забугорных финансовых воротил красные чиносы, старые машины и хорошая речь являются четким идентификатором того, что человек принадлежит к так называемым «старым деньгам», в то время как велюровые спортивные костюмы, персонализированные номерные знаки и фирменная дизайнерская одежда больше характерны для «нуворишей». Здесь все куда проще и демократичней: «Кто смел, тот и съел!».

Да! Кто успел в лихие годы от общего народного пирога урвать кусок побольше, тот теперь и элита государства, остальные в разряд быдла попали. Нравится это кому или нет, но это именно так, и милая, добрая госпожа Горанина в этой среде своя. Ведьма? Кто сказал? Х-ха! Не доказано. Вы что, с дуба рухнули? Головку полечите! Какая ведьма на такой дом заработает?

Когда у простого обывателя разговор заходит о том, какой же он на самом деле дом современных ведьм, многие представляют себе в лучшем случае деревенский домик. Вокруг всё увешано разнообразнейшими травами, в шкафах на полках множество баночек-скляночек со всякими жидкостями, везде горят свечи, и, конечно же, имеется черный кот. Но, на самом деле, сейчас такое можно увидеть только в какой-нибудь деревушке, ну или в художественном фильме определенной тематики.

Дом современных ведьм и колдунов выглядит обычной постройкой. Ведьмы ведь тоже практичные люди. Они не держат у себя кучу огромных котлов только потому, что ими пользовались далекие предки. Для всех нужд имеется стандартная кухонная посуда. Зачем бегать в поисках леса, чтобы разжечь костер, если есть плита, на которой все приготовится за считаные минуты. А необходимые ингредиенты для зелья колдовского можно приобрести всего одним кликом «мышки» на компьютерном коврике. Век развитых технологий!

Сегодня, в этот пасмурный морозный день, сразу четыре крутых иномарки с персонализированными номерными знаками в сопровождении охраны, въехав в ворота усадьбы, как на военном плацу выстроились на расчищенной от снега стоянке. Прибывших гостей сопроводили в дом. Однако при встрече хозяйка не выглядела радушной, скорей злой и озабоченной.

Пригородное жилье Галины Иосифовны, кажется, унаследовало американское пристрастие к извращенной версии европейской архитектуры. А что делать? Она, как и все в этой стране, из грязи вышла, теперь барствует, уже не замечая, что даже перед «своими» кичится не только домом на берегу Клязьминского водохранилища, за десять миллионов долларов, но и положением верховной.

Совещание высшей касты Ковена проходило в зале закрытого подземного этажа. Это было просторное помещение, естественно не имевшее окон, основное пространство которого занимал длинный дубовый стол. Вдоль стола стояли тринадцать кресел, кожаные сиденья которых были очень удобными. Отделка стен помещения – природный камень. Пол застелен ковром, но каждый из присутствующих прекрасно знал, что на свободной от стола и кресел половине кабинета под ним плиткой выложен рисунок пентаграммы, и при необходимости ею можно было воспользоваться в любую минуту.

Расселись демократично, кто как хотел. Сегодня вызов на ковер «Дара», неофициальный. Можно сказать, подручные верховной жрицы ночи по тревожному звонку прибыли.

«Хозяйка», которой, кстати, на самом деле восьмой десяток лет к исходу подходит… – по ней не скажешь, старухой не назовешь! – … начинать разговор не торопилась.

Вошли двое домашних помощников верховной, занимавшихся делами, чаще всего связанными с проведением ритуалов. Считай, прислуга в доме, но высокопоставленная. Каждая из этих ведьм свой аппарат подсобных подчиненных, включая оборотней на довольствии, хоть и небольшой, но имеет. Потупив взор, безмолвно застыли за креслом руководительницы.

– Зачем они здесь? – поведя глазами в их сторону, спросила Карина, единственная из приглашенных не вхожая в состав управленческой структуры организации, в любом из Ковенов прозываемой «Оком».

– Очень может быть, что их помощь нам потребуется, – ответила Галина. – Итак, что мы имеем?..

Всем присутствующим было ясно, о чем речь велась.

– Из того, что планировалось, кроме слежки, ничего не исполнено, – заметил надзирающий за судебными делами московского Ковена.

Горанина кивнула, соглашаясь со своим «Рауэром», но в свою очередь высказала недовольство:

– Непонятная нам сторонняя сила, родственная ведьмаческой, не нужна. И я больше чем уверена, эта сила с недавних пор уже в Москве обосновалась, разве что корни не пустила.

После ее слов за столом наступило долгое напряженное молчание. Высовываться никто не хотел. Старая русская истина: «кто везет, на том и едут» присутствовала не только в аппаратах госструктур.

– Откуда уверенность? – нарушил молчание Геннадий Пасечник – «Посох-1».

– Я пообщалась с Рязанцевым. – Верховная круговым взором окинула присутствующих. – Очень неоднозначный молодой человек. Считаете, вчерашний школьник?

– По докладам, это так и есть. Его мать…

– Относительно его матери вопрос уже решен. Экстренным порядком с нею заключен контракт, и уже завтра она выезжает на съемки в Стокгольм.

– Зачем такие сложности?

– Почему не помочь, если могу? – Галина улыбнулась, но мимолетная улыбка сползла с лица, сделав его суровым. – Она здесь лишняя. Так вот, от предложения покинуть столицу Рязанцев категорически отказался, что соответствует тому, что им кто-то может руководить, и разрешение на отъезд он может получить лишь у куратора.

– У вас уже есть ответ на вопрос, что нам следует предпринять? – поинтересовался старик-колдун, поборник судебной справедливости.

– Есть…

Спальный район на окраине Москвы

Существо, посланное по следу в целях расправы, представляло собой продукт коллективной инженерии ведьмачьего сообщества, полученный не в лабораториях, а путем скрещивания сущностей при использовании ритуальной магии, не приветствуемой даже книгой «Феникс». Всё из-за того, что его постоянно жертвой подпитывать приходится. А вот из-под контроля получившийся продукт коллективного творчества руководителей Круга в любой неподходящий момент вырваться норовит. И если вырвется, мало всем не покажется. Но на улицах мегаполиса бомжей пруд пруди. Одним больше, одним меньше… Кто их считает? Вот и справлялись пока верховные, временами подумывая избавиться от опасной «игрушки».

На классическую химеру колдовской вариант похож мало, а вот функционально не далек от нее. Классическая – та, по описаниям, триединое гибридное существо собой представляла, соединившее в одном теле черты льва, козы и змеи. Составленный из таких разнородных представителей фауны неудачный плод селекции оказался нежизнеспособным. Эта же тварь, наоборот, множество собственных уникальных черт и качеств имеет. Боль ей нипочем! Изворотлива, что гадюка. Внешний свой вид изменяет в считаные секунды, главное, чтоб размеры с оригиналом по габаритам сходились. Происходит подобное превращение из-за того, что разные клетки этого монстра содержат генетически разнородный материал, в отличие от обычных организмов, у которых каждая клетка имеет один и тот же набор генов. Мозаицизм в чистом виде. Так, во всяком случае, пояснил один ученый, прежде чем химера его сожрала. Луженая глотка, вроде паяльной лампы работает. Если потребуется, пасть развернет и извергнет из нее поток жарящего пламени. Куда там сказочному Змею-Горынычу с ней тягаться! Умная. Самообучающаяся. При исполнении заданного урока заодно, при пожаре, и концы в воду спрячет. Вот и выходит, во всех отношениях тварь удобная, многофункциональная.

Откровенно сказать, живя в рабстве, это существо не осознавало, что живет под тотальным контролем и используется соответственно. Именно в этом-то направлении ее мозгов и не хватало. Кормят, временами дают развлечься с неугодными смертными, чего ей ещё надо?..

Роман на неприметном, замызганном грязными разводами, светлом фургоне «Дукато» въехал в заданный район Москвы, из окон домов которого наблюдались огни машин снующих на МКАДе.

Пробираясь по плохо очищенной от снега дороге, сверяясь с навигатором смартфона, нелестными словами поминал работодателя, у которого за хорошие деньги вот уже несколько лет подряжался осуществлять одноразовые перевозки не на своем транспорте. Сегодня наниматель поручил по темноте и непогоде на задворки спального района доставить на адрес пассажира, выпустить его из холодного фургона, при этом не совать нос в его дела, даже не разговаривать с ним.

– Кажется, здесь! – вздохнул с облегчением.

Каждая такая поездка напрягала. Всегда одно и то же, везет, не зная что перевозит. Но на наркоту непохоже, приемщика груза, как такового, почти никогда нет. Вот и сейчас…

Через стекла кабины глянул на светившиеся окна домовой коробки, угнездившейся среди голых ветвей высоких деревьев, макушки которых доходят почти до третьего этажа. Тишина. Темно, морозно и безветренно, лишь снег валом валит, засыпая дорогу, машины на стоянке, добавляя объема на отвалы за обочиной. Людей не видно. В такую погоду даже собачники своих питомцев стараются прогуливать по сокращенной программе. Время: четверть одиннадцатого.

Припарковавшись почти в сугробе, присмотрелся к проходу между панельными многоэтажками. Если верить навигатору, то пассажиру аккурат по этой дорожке внутрь дворов идти придется. Зачем? Романа не касается. Ему бы после того, как высадит человека, не застрять и на магистраль выехать.

Открыв дверь, сообщил:

– Можете выходить. Приехали.

Пассажир не заставил ждать. Очень быстро, словно тень, прошмыгнул мимо и за считаные секунды скрылся в ночи между домами. Какое-то время Роман постоял, бездумно пялясь в пустоту, где кроме снежных хлопьев наблюдалась лишь ночная пелена. Закрыв дверь, облегченно вздохнул и обошел машину. Умостившись в водительское кресло, тронулся, с большим трудом выехав на колею. Черт его знает, кого он привез? Не разглядел толком. Зачем? Так об этом даже догадываться не хочется…

Зимний город, засыпанный снегом, необычно спокоен. Высотками домов с горящими в них квадратиками окон, кажется, заставлено все пространство. Снежная перина укрыла, укутала деревья и кусты. Ветра не было, природа замерла в ночном оцепенении. Сквозь голые ветви крон проглядывает свинцовая пелена неба, с которого бесшумно падает снег. Меж кустов скользнула гибкая тень, издали похожая на большую кляксу. Изогнувшись, как кошка, грациозно покрыла приличный отрезок снежных завалов, миновала детскую площадку, междомовой проем и оказалась на бульваре, освещенном призрачным светом фонарей. Редкие пешеходы, не обращая внимания на мелькающую тень, кутаясь в шарфы, капюшоны и воротники, бегут домой, в надежде успеть пораньше лечь спать. До посторонних звуков и видений здесь дела никому нет. Москва – город для работы, а не для жизни, и потому здесь свой уклад и свой принцип сосуществования людей, проживающих или заброшенных сюда по воле случая.

Осмотревшись по сторонам и даже, казалось, втянув в себя морозный воздух, обнаружила искомое – то, что искала. На самом деле обоняния, как такового, у нее не было, а цель она нашла исходя из подсказки хозяина, пустившего ее по следу, натаскавшего на состав крови жертвы, как на маркер. Ошибиться невозможно. Та, которую она ищет, обитает вон в том доме и сейчас находится на третьем этаже. Химера потянулась, собрав бесформенное тело в подобие людской ипостаси, и блаженно заурчала.

При входе в жилой человейник, на широкой площадке, высокими стеклянными, оконными панелями отделявшей улицу от внутреннего пространства и освещенной по карнизу световой подсветкой названия предприятия, со спины подобралась к кутавшемуся в форменную куртку охраннику, выскочившему на мороз перекурить. Одного удара по черепу хватило на то, чтоб человек сознание потерял. Под «взглядом» видеокамеры перевернула на спину, всмотрелась в лицо пожилого смертного в обморочном состоянии. Желание добить отбросила с неохотой. От убийства удержал строгий наказ воздержаться от лишних жертв.

Преображение не заставило себя ждать. Если б какой сторонний наблюдатель мог видеть происходящее, был бы поражен мало реалистичной картиной. Двое охранников-близнецов, одетых в идентичную одежду, с непонятной целью «расположились» на промерзшем бетоне площадки. Тот, который наклонился над лежачим, вдруг без особых усилий подхватил на руки тело своего брата-близнеца, подбежал к боковому краю фундамента и сбросил его в снег, подальше от людских глаз.

Осмотревшись по сторонам, химера в новом облике, неотличимом от человека, спокойной походкой зашла внутрь. За стойкой ресепшена в большом помещении, заставленном диванами и журнальными столиками со сложенными на них печатными изданиями и рекламными буклетами, девушка-администратор, приподнявшись, спросила:

– Семен Аркадьич, так быстро? Вот и хорошо! Присмотрите за телефонами, я в туалет схожу.

Химера кивнула. Подойдя к стойке, глазами проводила девицу до угла коридора, а после того, как та скрылась, торопливо метнулась к парадной лестнице. На третьем этаже проблем, способных помешать ей, не увидела, до двери нужного помещения прошла, ощущая «стойкий запах крови» нужного ей человека.

То, что дверь оказалась запертой, удивления не вызвало. С усилием надавив на дверное полотно в районе ручки, добилась того, что металл запорной защелки под нажимом хрустнул, впустив существо внутрь гостиничного номера.

Осмотрелась. Ощутила стойкий привкус маркера.

Жертва, убаюканная тихим звуком телевизора, спала в кресле и при появлении вошедшего в номер охранника гостиницы даже не проснулась, что облегчало задачу. Подойдя вплотную, химера наклонилась над человеческой самкой, снова полной мерой вобрала в себя «запах» крови той, кого ей приказали убить. Аккуратно, боясь потревожить раньше времени, потянулась к жертве руками. Пальцами, ставшими больше похожими на щупальца осьминога, обвила женскую голову, сжала мертвой хваткой, наверняка причиняя боль, заставляя тело содрогнуться в конвульсиях. Наклонившись, губами приникла к губам, потянув энергетику и саму жизнь, втягивая в себя душу приговоренного человека.

Рывок, попытка вырваться – не удались. Еще тройка конвульсивных движений, каждое слабее предыдущего. Все! Человек мертв. Химера чуть отступила, но сразу не ушла. Частички памяти у нее оставались, их так и не смогли вытравить нынешние хозяева. Они слепили ее… Слепили… Слепили. Нет. Точно не вспомнить. Но… В ней теперешней уживаются остатки сущностей пустоты и зазеркалья. Да. Так и есть. Вот почему она любит человеческие сердца. Многие из сущностей когда-то были людьми. И они скучают по своему телу. По чувствам. Осознанию. Ощущениям. Химера тоже скучает. Сердце – это мотор, что толкает кровь и дает жизнь. Как же хочется почувствовать сердцебиение. Такое обычное. Естественное. Пульсацию и теплоту крови. Хотя бы на секунду. Вытащить. Забрать. Просто на секунду…

Одним ударом пробила грудину тела покойницы, в котором уже не было души, испитой на время, души, которую придется отдать хозяйке, пославшей химеру сюда. Но сердце она не отдаст. Сердце жертвы только ее! Просунув внутрь мертвого тела лапу-отросток, ощутив теплую влагу, добралась до человеческого сердца, урчанием выказав недовольство тем, что оно уже не бьется.

Вырвав сердце, за пару секунд сожрала его, в очередной раз убедившись, что не испытала удовлетворения. Но приказ исполнен. Та, которая должна умереть, лишиться души, мертва. Пора заканчивать начатое.

Химера плюнула огнем на труп с развороченной грудью, распластанный в кресле. Огонь занялся, побежал по шторе и ковру у ног сущности. Отошла, снова огнем плюнула. Скоро здесь огненный ад будет, ну а ей уходить пора…

За час до пожара

Гостиница «Турист», в спальном районе столицы, меньше всего подходила для проживания избалованной, привыкшей к сервису ведьмы. Это было сравнительно небольшое здание на не слишком шумном бульваре микрорайона на задворках города. Такие заведения представляют интерес не для тихой, одинокой женщины вроде той, которую, скрываясь, она позиционирует. Это шалман приезжих в поисках работы и туристов, людей, не имеющих достатка, у кого рубль в кармане, да вошь на аркане. Гостиница – пристанище для проезжих, которые проводили в ней в лучшем случае день-другой и ехали дальше, может, еще для ретивых небогатых командировочных и для осторожных «дам», зарабатывающих телом, имена которых персонал гостиницы знает наперечет, но записывает в «левый» талмуд под редкими в России фамилиями: Иванова, Петрова, Сидорова… В общем, постояльцы были людьми такого сорта, каких ведьма не любила и в «прошлой» жизни вычеркивала из списков знакомцев и приятелей, если, конечно, они ей были не нужны в профессиональных целях.

Сказать, что Жанна страдала, снова, как в былой молодости вкусив подобную жизнь? Нет. Не очень. Страдание происходило по другой причине. Вернее, причинам.

Первая и самая главная – мальчишка. Он всё еще жив. Сергей Рязанцев, молодой неоперившийся мальчик, каким она его знала, всё еще жив. Когда бандитов на него выводила, в похищении участвовала, особых сил, умений и энергетики тела на тонком плане за ним не заметила, не почувствовала, не восприняла. Разве что парень физически крепче стал, мышцы на руке через куртку ощутила. Как камень. Но это не могло быть основным достоинством, стоя под стволами боевого оружия. Не могло… Но, судя по всему, стало. Потому как, бандиты перешли в разряд покойников, а Рязанцев выжил. Да! Еще ее удивило его спокойствие при захвате. Такое состояние списала тогда на заторможенность от страха. А ведь флюидов самого страха не почувствовала. Вот дура! Понадеялась!..

Вторая причина… Птичка весть на хвосте принесла. Начирикала… Прибрать ее хотят. Смахнуть с зеленого сукна, как отыгранную карту. В смысле, свои же решили уничтожить. Жанна догадывается, кто может за ней прийти. Видеть его или ее, не видела, но слышать довелось. А еще говорили, что спасения от той нежити нет. И что ей делать? Ведь образец ее крови в Колгане имеется…

Проанализировала весь расклад. Обдумала пути решения назревшей проблемы. Решила:

«А вот что!»

Сметливой Жанна и в юности слыла, к тридцати летам еще и поумнела, к нынешнему возрасту заматерела. Выглянула в коридор. Легкой тенью прокралась к избранной цели, точно призрак, избегающий общения с живыми людьми.

Из радиоприемника в холле доносились звуки легкой мелодии. Сидевшая за столом в торце коридора дежурная по этажу, что-то раскладывая на столешнице перед собой, раскачивалась в такт музыкального ритма. Подняла взгляд на тихо подошедшую постоялицу, только тогда, когда та демонстративно кашлянула.

– Вы что-то хотели узнать? – отчего-то взволновавшись, спросила, щурясь от попадания света дневной лампы.

В ответ Жанна Валерьевна улыбнулась доброй улыбкой. Она знала, как надо обращаться с женщиной-дежурной и ей подобными. Улыбнуться. Даже если на душе кошки скребут от страха и неизвестности, все равно улыбнуться. Теперь, глядя в глаза, пустить словесный посыл:

– Я приглашаю вас в свой номер.

– Там что-то не так? Непорядок какой?

Снова улыбка. Вновь посыл:

– Нет-нет! Всё хорошо. Всё очень хорошо. Ночь за окном, мне грустно, одиноко и на душе муторно. Ну, вы меня понимаете? Мы выпьем по чашке чая, и вы вернетесь на свое рабочее место, а я, может быть, успокоюсь.

– Да. Мы выпьем по чашке чая, и я вернусь на место, – заторможенно проблеяла женщина.

– Идем.

Сознание еще теплилось в голове работницы гостиничного бизнеса, но мыслила она теперь чужим умом и делать была способна только то, что ей указывали эти проникновенные глаза напротив.

Жанна через крохотную прихожку номера повела гостью в гостиную, и Марина, ненадолго утратив контроль со стороны, оказавшись за спиной у приезжей, с любопытством и опаской оглядывалась. За время работы в гостинице всякие случаи были, а потому ухо востро держать нужно. Но, собственно, ничего экстраординарного не происходило. Снимавшая 23-й номер гражданка Некрасова Алина Альбертовна, судя по всему, действительно от скуки на чай с пирожным позвала. В номере только они двое. Дверь в спальню закрыта, а в гостиной чистота и порядок, телевизор включен, но громкость на минимуме, на столике разложены сладости, пара чашек и электрический чайник.

– Мариночка, присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь? Не откажетесь? – улыбаясь, щебетала хозяйка номера. – У меня есть хороший коньяк. Я держу его для… ну, на случай, если кто-нибудь зайдет.

– Я ведь на работе! – поежилась, представив, что несвободна в своих желаниях.

Марина села в кресло у окна, а Жанна наблюдала за ней, думая, как она сама не похожа на нее, с удлиненным лицом, редкими, крашенными в блонд прядями волос, с яркими жадными глазами и костлявыми кистями рук. Ей за тридцать, но выглядит на сорок с хвостом.

Опротестовала мнение:

– Ерунда! Уже ночь. Что может случиться?

Добрый взгляд женщины, которую Марина видела сегодня впервые, заворожил, заставил снова почувствовать ее правоту. Согласилась:

– Пожалуй, глоток коньяка мне не повредит.

– Вот и хорошо!

Из принесенной бутылки коньяк налила лишь в рюмку гостьи. Время тикало не переставая. Стоило поторопиться. Чуть ли не приказным тоном велела:

– Пей.

От осознания того, что эта кукла медлительна в своих поступках, а еще от того, что большачёнок где-то внутри нее от страха возможной встречи с подосланной коллегами хозяйки нежитью превратился в маленькую точку, а значит, враг рядом, рукой подтолкнула ко рту женщины рюмку.

– Да пей же скорей!

Чуть ли не силой влила в дежурную «заряженный» коньяк. Уставилась на широко открывшую глаза женщину, проглотившую пойло.

– Ну? – спросила скорей у себя, чем у нее.

Мягкая паволока, опустившаяся на зрачки, сама за себя дала ответ, туманя сознание и заставляя подбородок безвольно опуститься на грудь.

Что еще она пропустила? Что могла позабыть? Ах да! Придут ведь за ней, а не за попавшей под раздачу дурочкой Мариной.

На груди спящей, громко посапывающей женщины, сноровисто чуть расстегнула блузу. Испытывая животный страх того, что уже не успевает покинуть номер, перочинным ножом надрезав кожу у своего запястья, не ощущая боли, направила выплеснувшуюся кровь на материю лифчика, смочив его, при этом еще и кожу у женщины на груди испачкала. Салфеткой перетянув рану, застегнула блузу. Как была в халате и босиком, так и нырнула в платяной шкаф. Умостившись, замерла в нем, чуть ли дышать не перестала. Заблажила беззвучно:

«Только ни о чем не думать! Только не думать! В голове пустота!»

Сквозняком еле ощутимо потянуло. Это потому, что форточка на окне приоткрыта была. Хлопнула. Жанна почувствовала теперь уже явное чужое присутствие в прихожей. Затаившись, на всякий случай, чтоб не вскрикнуть, ладонью прикрыла рот.

«Не думать! Ни о чем не думать!»

Однако через дверную щель принюхалась, пытаясь понять, кого по ее душу послали. Знала, как по-разному испускают запах твари. Если мертвая душа – сыростью и склепом воздух от нее фонит. Если в номере нечисть, низкие сущности, то тухлятиной или дерьмом вонять должно́. Темные сущности более высокого, «благородного», уровня, они никак не пахнут, а давят сознание.

Тот, который вошел, сразу давить начал, вызвав чувство навеянного страха и давящей темноты в шкафу. Моментально забыла слова обережного загово́ра. Даже через дверь ощутила его взгляд, скорее всего разом окинувший всю площадь комнаты. Давящий, глубокий, как непроглядное темное пространство пустоты, при которой хочется криком кричать или выть от безысходности.

Этот некто или нечто направился к Марине, ступая мягко и осторожно, будто ожидая, что кто-то из его заклятых врагов разбросал по полу «ежи» из колючей проволоки. Застыв на миг, постоял, изучая женщину, спавшую в кресле, потом, наклонившись над ней, провел невидимые Жанне через узкую щель между дверей манипуляции. На шаг отступив назад, изрыгнул из себя поток горящей лавы, воспламенивший кресло с находившимся в нем человеком, шторы на окнах, стол и ковер под ногами. Уже из прихожей такой же процедуре подверглась другая половина комнаты. Горел телевизор и ковер, горел платяной шкаф, даже потолок горел, испуская химический запах натяжного холста.

«Химера!» – испытывая жар разгоравшегося огня, определила ведьма.

Химера, прикрыв дверь, пробежалась по коридору, скрывшись в пролетах пожарной лестницы…

Дела скорбные, московские.

Прояснения некоторых обстоятельств, не терпящих пробелов в понимании…

О том, чем племянник занимается в Москве, как деньги на безбедную жизнь зарабатывает, Муса Дадаев знал не понаслышке. У дяди с племянником всегда доверительные отношения были. Тем более старшего всегда уважать принято, иногда дельного совета спросить.

Деяния младшего родственника Муса не одобрял, не раз выговаривал об этом. Акрам не мальчик уже давно, пора остепениться, дорогу молодым волчатам дать, которые в столицу на заработки едут. Советовал бывало:

«Э-э! Не хочешь домой возвращаться, твое дело! Магазин свой открой. Вон, хоть машинами торгуй, ведь деньги есть. Мало? Не хватает? Я помогу. Потом отдашь. Если сможешь…»

Не захотел услышать мудрого совета. Потому и лежит сегодня в белое полотно укутанным, провожаемый всего пятью мужчинами, имеющими отношение к роду Дадаевых.

Муса, погрузившись в скорбные мысли, вглядываясь в мертвое лицо племянника, слова Суры Корана, зачитываемые муллой, пропускал мимо ушей.

Кто, кроме Бога, знает, сколько денег выложить пришлось, чтоб тело племянника поскорей отдали. Но и это не главное. По всем понятиям, над родом нависла угроза кровной мести. Оно конечно, на дворе 21-й век, но кто поручится, что в обиженных родах не найдутся желающие поквитаться? Разбираться разве что старшие пожелают. Молодые даже сомневаться не будут. Виновен в смерти родни – и точка!

Не верит Муса, что племянник ни за что ни про что стрелять начал, тем более по своим. Может, кто другой застрелил, а пистолет в руку Акраму вложил.

Мулла отпевание усопшего закончил. Укутав материей лицо покойника, уложили тело в гроб, а затем в ящик. Дальше тело на родину Олхазар повезет, там похоронят.

Проводив машину с сопровождающим и телом племянника на вокзал, Муса, поблагодарив дальнюю родню за проводы, поехал к тому, кто мог прояснить ситуацию.

Нужный человек проживал на улице Барклая в районе метро «Багратионовская». Относясь к людям старой формации, адрес искал не по навигатору, а спрашивая местных. Полковника дождался у его дома.

Черушников на служебной машине подъехал к подъезду, когда время к восьми вечера подходило, а на улице ночную темноту отгоняли включенные фонари. Муса замерзнуть успел, хотя пару раз ходил пить кофе в крохотную забегаловку в торце соседнего дома.

Окликнул:

– Э! Постой, господин полковник, поговорить нужно!

Черушников обернулся, остановился. Кто окликнул? Не робкого десятка был, да и как ни как опер в прошлом. Под светом наружного освещения увидав пожилого мужчину-кавказца, распознал в обросшем бородой лице узнаваемые черты, но чтоб убедиться в правоте своих выводов, спросил:

– Вы кто?

– Муса Дадаев.

«Похожи. Хотя-а!..»

Дадаев-старший был худым пожилым мужчиной, обросшим седой бородой, с выпученными глазами, придававшими его лицу выражение живого интереса и любознательности. Но это была только видимость. Он не воевал на Кавказе, но в «подогреве» деньгами единоверцев в 90-х участвовал. После тридцати лет работы среди русских люди для него обладали не большей индивидуальностью, чем пчелы для пчеловода. Их отличительные черты тонули в прагматичности, основанной на наживе. Посетители ресторана, владельцем которого он был, если шалман для отмывания денег многими земляками, находящимися для налоговых и других органов в тени, можно было так высокопарно назвать, приходили и уходили, ели, пили, бывали веселыми или печальными, тощими или толстыми, представителями Среднего Востока, китайцами или прибалтами, молдаванами или дагестанцами. Для него все они были похожи друг на друга, как карандаши в одной коробке, и Муса Дадаев защищался от их внимания или пьяной назойливости покровом безразличия. Так было проще. Никто не скажет о нем, как о носителе кавказского менталитета и взрывного характера. Кому надо – деньгами отбашляет, с кого нужно – спросит всё до копейки.

Потому, глядя на остановившего его чеченца, Черушников засомневался в родстве того с покойным Акрамом.

Сказать, что разговор по душам сразу принял нужный оборот, было нельзя. Попытавшегося заюлить полковника, пойти в отказ от знакомства с Акрамом Дадаев-старший припёр к стенке записью некоторых «скользких разговоров», записанных племянником по его совету. Вот и пригодились записи!

– Отойдём? – предложил полицейский, идя на попятную. – Дело в спешном порядке закрыто, по причине смерти убийцы троих чеченских мужчин.

– Это я уже знаю, – кивнул Дадаев. – Как и то, что родственники убитых об этом тоже оповещены. Полковник, ты мне лучше скажи, почему это дело так быстро закрыли? Может потому, что кто-то пятый поучаствовал, а потом в руку Акрама волыну вложил? И нет заинтересованности этого пятого к делу притянуть. А?

– Нет. Что вы? Материалы вскрытия читали?

– Откуда? Я похож на того, кто с ментами дружбу водит? Так! За денежку малую, кое-что донесли.

– Ясно. Видите ли, при вскрытии вашего племянника обнаружилось, что его мозг превращен в кашу, будто через голову пропустили ток высокого напряжения. Заключение патологоанатома подогнали под вывод карманного следователя. Мертвец, конченый наркоман, потому и убивал своих.

– Акрам наркоманом не был! – возмутился Дадаев. – Выходит, в чём-то я прав, и был пятый.

– Был. Акраму его заказали.

– Кто?

Черушников криво улыбнулся.

– Ну, это не по моей зарплате!

Замолчал, дальше стоял и смотрел на собеседника с таким спокойным видом, будто находился сейчас не возле занесенных под вечер снегом ступенек, а на рынке среди лотков с продовольственными товарами. Такой взгляд Дадаев видел неоднократно, сразу смекнул, что этому менту в больших званиях и погонах нужно. К чему-то подобному был готов. Без лишних разговоров сунул руку за отворот куртки, заметил, как дернулся мент…

– Спокойно! – повысив голос, предостерег от необдуманного поступка.

…Извлёк пачку американских денег в банковской упаковке номиналом 100 долларов купюра. Кровь рода дороже любой бумаги, даже если эта бумага чего-то и стоит. Протянул собеседнику. Снова спросил:

– Чтоб мы друг о друге забыли и больше никогда не вспоминали, полковник, ты должен ответить мне на три вопроса. Кто заказчик? Где его найти? На кого был последний заказ?

Без зазрения совести взяв деньги, Черушников взвесил их на ладони. Глянув в глаза кавказцу, вопросительно произнес:

– Никогда?

– Клянусь Аллахом!

С тех пор, как на пути Черушникова повстречалась Жанна, много воды утекло. Сам бывший опер во многом изменился, лишь иногда, круто выпив, вспоминал себя прежнего. Протрезвев, готов был в зародыше задавить те воспоминания. Правда о самом себе не только не нужна, но иногда и просто… вредна. Какая разница, кто рядом с ним плечом к плечу теперь, если все идут строем все равно непонятно куда и зачем? Впрочем, команда «Врассыпную!», кажется, с приходом этого чеченца уже прозвучала. А посему, увы, все смертны, бренны и тленны. Ну и зачем ему эта баба? Пора двигаться дальше, зачистив хвосты от прошлых натертостей в районе шеи.

Без каких-либо рефлексий рассказал, куда и по каким документам поселил Жанну, предупредив, что баба крученая, сама себе на уме, и что после разговора с ней, желательно ее зачистить. Дадаев согласно кивнул, для себя уже решив обратное. Лишний свидетель событий никак не помешает, а потому он переправит ее в Чечню. Ничего! У родни под присмотром поживет, а там видно будет, может и отправит на свидание с Богом.

– Координаты этого Рязанцева есть? Что за человек?

– Не интересовался, – пожал плечами. – Но в деле имеются. Жанна Валерьевна адрес прекрасно знает, она в гимназии работала, которую Рязанцев полтора года назад закончил.

– Такой молодой?

Полковник покривил душой, выдав полуправду о клиенте Жанны. Из его слов выходило, что похищенный ничего особенного из себя не представляет – молодой парень, «вчерашний» школьник, не имеющий профессии, изнеженный вниманием знаменитой мамы.

– Хорошо. Будем считать, что разговор закончен.

– Тогда прощайте, уважаемый.

Муса Дадаев был тем, кем был. Прожитые годы воспитали в нем не только достоинства, но и недостатки, о которых он сам прекрасно знал. Их не много, но они есть. Недоверие. Мстительность. Жестокость. Нечестность по отношению к инородцам. Естественно, такой человек просто так попрощаться и уйти никак не мог.

Сойдя со ступенек, провожаемый взглядом полицейского, оглянулся. Кивнул, вроде бы как окончательно прощаясь. На этот прощальный кивок ответил не полковник, а тот, кто вышел из подъезда.

Два раза послышался звук, будто кто на морозе ветку сломал, после чего ноги полицейского подломились, и он всем телом грузно осел вниз, скатившись по ступенькам к подножью всхода.

– Деньги забери, не забудь! – приказал Муса. – И волыну выбрось.

Через минуту его догнал молодой мужчина, несогласно заявив:

– Пистолет жалко выбрасывать. Два раза всего из него и стрельнул.

– Дурак! Делай, что сказано. К метро не ходи, там камеры. Частника поймай, пусть в центр отвезет. Дальше сам решай, чем доберешься. Расходимся…

Пустые хлопоты заводят в тупик

Большу́ю часть дня занимался поиском информации по полковнику Черушникову. Результат изысканий отрицательный. Всё из-за того, что сам особо светиться не хотел. До дома к ночи добрался. Ощущал себя выжатым лимоном. После душа плюхнулся на диван, хотелось тупо ухом поплющить подушку. Материализовавшаяся из кухни Млава, согласно программе, закудахтала:

– Умаялся, родимец? Кушать будешь? Я уху приготовила.

– Уха, это круто! – Подумав, решил: – Потом. Чуть позже.

– Может, массаж спины сделать?

«Ну понеслась! Сейчас всё по списку предлагать будет. Чем же тебя загрузить?»

Распорядился:

– Млава, понаблюдай из окна. Может, кто слежку за домом ведет?

Голосом другого тембра и интонации ответила:

– Принято.

Кукольно-умильное лицо девушки, опять же согласно запрограммированным функциям лицевых узлов, приобрело озабоченный вид. Робот – помощник по хозяйству, а также потенциальный телохранитель и защитник семьи, ретировалась. Надо так понимать, сейчас расположится у окна, выходящего на фасадную сторону дома, и будет в инфракрасном спектре сканировать периметр близлежащей территории.

Облегченно выдохнул:

«Ну, слава Богу! Загрузил работой».

Пультом включил телевизор. На экране в вечерних новостях шел повтор трансляции пресс-конференции Дмитрия Ратникова, полгода назад ставшего президентом Российской Федерации, сменив Егора Гайдара, ушедшего на покой по причине прогрессирующей болезни. Ратников – до недавнего времени генерал и герой последней кавказской войны, начавшейся еще при Борисе Ельцине. Он с присущей военному прямотой довольно подробно объяснял одному из западных журналистов, почему Европа при такой-то политике замерзает, а в недалеком будущем треть ее населения еще, возможно, и голодать будет.

Международная политика Сергея интересовала постольку поскольку. В государстве «Рассейском» своих проблем выше крыши. Если не брать жизненный уровень проживающих на ее территории людей, можно было бы и на других вопросах зацикливаться. Вон, хоть с тем же лесом. Летние пожары уничтожили обширные лесные массивы, и президент взял под личный контроль вопрос по нему. И что? Россия сократила отгрузку кругляка в Китай. Но никто не запретил Казахстану стать посредником. Снова весь лес потянулся опять-таки в Китай, а цены на внутреннем рынке до неприличия чухнули вверх. Кто выиграл? Китайцы и спекулянты. Так же, как и с продуктами из Европы. Эту нишу заняла Белоруссия. Очередная медвежья услуга от правительства. Цепочка спекулянтов только перераспределилась и увеличилась. Вопрос к власти – кого-нибудь посадили? Нет! Уголовные дела заводят за поваленное в лесу дерево, за сбор сушняка в неположенном месте. А за гектары «уплывающего» за кордон леса кто ответит?

Размышления прервал переключением канала. Транслировали программу криминальных новостей. Из потока очередного блока информации сознание вычленило знакомую фамилию.

«О чем это они?»

В региональных новостях речь диктора зашла о гибели полицейского. Расправа над представителем силовой структуры произошла у места проживания оного. Киллер произвел два выстрела, каждый из которых был для полковника Черушникова смертельным…

«Черушникова?»

…Как водится, свидетелей убийства не нашлось. Следующая тема выпуска была посвящена пожару в гостинице «Турист», но Рязанцев ею не заинтересовался. Сделал вывод:

«Блин горелый! Кто-то умело концы рубит. Ну и что делать, где теперь ведьму искать?..»

Нашествие незваных гостей

Утром проснулся поздно, с чувством невыполненного долга. Подхватился как ужаленный и, не завтракая, лишь чашку кофе проглотив, в надежде хоть какого завалящего свидетеля разыскать, кончик нити ухватить, а удастся – и вытянуть его на что-то интересное, побежал на место вчерашнего преступления.

Оставшаяся в одиночестве «хозяйка очага» тут же ушла в пассивный режим. Превратившись в предмет мебели, застыла у двери, лишь паре сенсорам позволив контролировать объемную целостность помещений и ход времени в них. В активный режим включилась в 12:37 по московскому времени данной реальности. Квартирный звонок зазвучал мелкой трелью, выдав волнение того организма, который в данный момент времени находился с внешней стороны.

Нежный девичий голос вопросительно отозвался, произнеся:

– Кто там?

– Телеграмма!

Отворила дверь.

В квартиру вошли трое. Млава запустила сканирование. Тип – среднестатистические жители планет с атмосферой 2-го уровня. Теплокровные, прямоходящие. Двое из трех – относительно молодые для похожей категории населения отсталых планетарных систем, понятия не имеющих о замене одряхлевших органов тела. Обоим в биологическом исчислении с поправкой на тест Лакри Крата Хистара временных жизненных циклов по 30–35. По манере поведения в незнакомом месте сразу вычислила – обученные бойцы, подготовленные совместно действовать с определенной степенью эффективности. Выучка почти военная, но не совсем, а потому ни к какому силовому ведомству они отношения не имеют, и внешний вид в выводах роли не играет. Третьим, старшим в тройке, был экземпляр куда старше подчиненного контингента. Опять-таки, ориентируясь на поправку, изношенность организма как минимум вдвое превосходит двух первых посетителей подконтрольной зоны ответственности.

Сканирование выявило, а индукционные приборы подтвердили наличие у всех троих оружия местного производства, а также маломощных, пассивных средств связи. Коммуникаторы и индификационные паспорта-чипы представителей цивилизаций, входящих в систему общедоступных ценностей расширенных Миров, отсутствуют. Случаи телепатии – один на миллион индивидов. Общение с подобного рода мыслящими существами производится согласно информационной справке местных электронных источников, если такие существуют на планете.

Источники существовали. За доли секунды произведенный в цивилизованном Мире механизм получил и обработал информацию, разделив ее по зонному принципу и вычленив основную часть ареала проживания племен, в местных реалиях значившихся народами и национальными обществами, согласно анализу относившихся друг к другу не слишком толерантно.

Вместе с тем, помимо общего, усредненного анализа, для полноты картины и умения вписаться в местечковые принципы сосуществования роботу необходим был конкретизированный материал об отношении к инакомыслящим в данном мегаполисе, под наименованием «Москва».

Мнение обычного обывателя-горожанина относительно ничем не отличающихся от него людей, проживающих на противоположной стороне планеты, всплыло в электронной памяти:

«У США и их властей странные сравнения. Вы бы с нами – проживающими на континенте по другую сторону Земли – сравнились в философии, нравственности, щедрости, любви божественной, наследии культуры мирового масштаба, балете, певческом таланте! А уж в силе духа с нами не стоит соперничать! Себе дороже! Спросите у немцев из-под Сталинграда! Они вам расскажут правду!»

Сознание робота не смогло понять высказывание гения-иномирянина, отметив в своем электронном мозгу, прояснить этот вопрос у своего владельца. Однако…

– Здравствуйте! – первой поприветствовала гостей.

Старший тройки, без особых раздумий, ладонью, больше похожей на совковую лопату, втолкнул «девушку» внутрь квартиры.

– Закрой рот, кукла, – посоветовал он. – Откроешь, когда скажу.

Мотнул головой подручным:

– Проверьте квартиру.

Сказать что-то еще он не успел. Программа «Телохранитель в семье» отработана была по полному алгоритму: «Ограбление с применением силы».

Вернувшегося Рязанцева, помимо ужина, ждал доклад робота о нападении на подконтрольный ей объект и три совсем свежих трупа людей той же национальности, с которой сам он имел дело не так давно. Возмущаться бесполезно. Да и нужно ли? Электронная вещь выполнила заданную программу. Детально осмотрел тела и их «начинку».

Оружие только что из ящиков со склада. Пээмы абсолютно новые. Разве что обрез, произведенный на основе винтовки, староват, да и то лишь по году выпуска, а так тоже в отдельных местах еще хранит заводскую смазку. Следовательно, это не профессионалы. Профессионалы занимаются своей работой серьезно, и оружие их – это рабочий инструмент. Оно рабочее, надежное, потертое, не раз проверенное в деле.

Все три трупа, будто с рынка в гости заскочили. На одежде видны соответствующие занятию следы. У тех, кто помладше будет, руки рабочие, натруженные. По лицам – опять Кавказ. Гм! Снова Кавказ. Ушки Жанны Валерьевны в полный рост торчат, а теперь без полицейского полковника к ней не подобраться. У Сергея нет ни помощников, ни организации, на которую он мог бы опереться. У ведьмы есть. Значит… Остается ждать ее следующего шага.

Материна машина на стоянке у дома припаркована. Ключи в ключнице, в прихожей. Прав на вождение автомобилем у него, конечно, нет, ну так они ему и не помогут, если гаишники остановят с грузом, состоящим из трех мертвяков.

– Млава, тащи сюда три одеяла, веревку, скотч. Я машину прогревать выйду, а ты компактно упакуй гостей и к подъезду выноси. Сейчас подъеду.

«Упакованный», можно сказать, компактно «сконвертированный» груз Млава без труда вынесла за одну ходку, впихнула в багажник и на задний диван «Мерседеса», уселась на переднее сиденье рядом с водителем. Сергей без привычки водить внедорожник, да еще зимой, с потугами с места тронув машину, почти крадучись через дворы выехал на нужную магистраль. В пробках потратив два часа, добрался до того самого места, на котором его хотели в последний путь отправить.

Откинув крышку люка канализационного коллектора, тела кавказской лимиты отправил на вечное пристанище. Освободившись от груза ответственности, вздохнул полной грудью.

– Поехали!..

По приезде домой апатия навалилась. День прожил шебутной, но бестолковый. Спа-ать!

Сон снился красочный, будто Сергей в прошлую явь вернулся, в те места, в которых у Лутони жил. Вот и лес рядом с дедовой усадьбой. Всё такой же запущенный. Кустарник так и норовит летник порослью поглотить. На душе светло и спокойно, и кажется, вот прямо сейчас из-за дерева улыбающийся дед объявится. Живой. Скажет…

Не объявился!

Внезапно меж деревьев мелькнула черная тень, словно кто-то вылил в сторону ведро концентрированных чернил. И сразу ясно становится, что ничего благостного в местном пейзаже нет, а промелькнувшее нечто кроме негатива несет в себе еще и смерть. Сергей из дробовика навскидку выстрелил по промелькнувшему совсем рядом силуэту, но промахнулся. Матерый гад под картечный выброс поднырнул и, будто лавина, обрушился на Сережку. Перезаряжаться уже некогда было.

Еще толком не осознав, кто напал, встретил его ударом ноги в тяжелом ботинке. Напавшая нечисть явно не ожидала такой прыти и силы от человека. Отлетела в сторону, но, прокрутившись в воздухе, без каких-либо видимых травм, ломая ветви, приземлилась в кустарник. Не зверь, не нежить и даже не демон, подобный тому, которого ранее видеть довелось. Сущь мимикрирует на глазах. Передвинувшись поближе, жидкой плямой просочилась. Поднялась в рост, нападала уже тенью в образе человека. В кустарник приземлялась, поменяв цвет – серым коконом, а прямо сейчас гадина обращается в подобие зверя. Время не теряя, ринулся на этого зверя, по-хамилионьи в секунды окрасившегося в цвет листьев на ветках. Решил было вновь ударить монстра ногой, но не получилось. Ловко увернувшись от удара, сущь, воспользовавшись его инерцией, лапой добавила скорости в Сережкино последовательное движение, а потом резко прыгнула, корпусом толкнула в спину, сбивая с ног. Склонившись над ним, монстр уже было занес конечность, превращенную в растопыренную стилетами пятерню, как вдруг в спину ему вонзилось широкое лезвие меча.

Яростный рев – это последнее, что монстр успел в своей псевдожизни сделать. Сильный пинок отбросил его в сторону, освобождая испачканного темной кровью зверя Сергея. Над Рязанцевым в полный рост стояла Млава, глядевшая на него с характерным прищуром и усмешкой, голосом деда она спросила:

– Долго вылёживаться будешь? Вставать пора.

Проснулся. Понял, что в собственной кровати лежит. Оставшуюся часть ночи проворочался. Спал – не спал, толком сам не понял. Мысли со сновидениями перемежались. Под утро полноценным сном забылся, а потому проснулся поздно и то, лишь голос Млавы заслышав:

– Вставать пора!

В голове пусто, как в помытой кастрюле, в сознание лишь одна мысль долбилась:

«Нужно кофе выпить».

Однако добраться до кофе сразу не получилось, мявкнуть не успел, как Млава вогнала иголку шприца в предплечье и впустила в организм Рязанцева бесцветную жидкость. Хмыкнув, спросил:

– Что, опять витамины?

Млава не Лутоня, шутить может лишь согласно заданной программе, а потому просто донесла информацию:

– Согласно распоряжению предпоследнего владельца изделия, серийный номер К111732/14, в случае угрозы жизни и здоровью нового владельца, необходимо сразу же произвести одноразовую инъекцию коктейля номер три.

– А русским языком сказать можешь, что за дрянь вколола?

– Коктейль номер три из-за дорогих составляющих малыми партиями производится на планете Гаркона. Земных аналогов не существует. В далеком приближении по местным меркам соответствует препаратам типа дипептид, состоящий из аминокислот β-аланина и гистидина, L-карнозина и некоторых других суперантиоксидантов широкого спектра действия. Хорошо защищает клеточные мембраны от старения, улучшает и продлевает работоспособность мышц, истощённых нагрузками, и делает это таким образом, что заменяет им отдых; помогает быстрее восстановиться при мышечной усталости, а также в случае механического повреждения телесной оболочки, проводит ураганное заживление тканей. Используется при работе, длительном пребывании на отсталых планетах человеческих рас и в местах с критическим уровнем радиации.

– Поня-атно. Ну-ка, подай нож, – указал пальцем в сторону компьютерного стола. – Да. Этот.

Острием клинка чиркнул себя по ладони левой руки. Закапала кровь, но порез даже не думал «ураганно» затягиваться.

– И как это понимать?

Ответила безапелляционно:

– Организму необходимо дать время усвоить постороннее вещество.

– Сколько?

– Не менее четырех часов, после чего «Эликсир молодости» полноценно вступит в действие.

Упрекнул:

– Чего ж ты!.. – не закончив упрек, успокоился: – Ладно. Перевяжи. И сколько продлится действие эликсира?

– Твоя телесная оболочка будет пребывать в таком, как в момент укола, состоянии, гарантированно 60–80 ваших земных лет.

– Однако! Потом?

– Либо новая инъекция коктейля номер четыре, либо последовательное старение биологического материала, являющегося вместилищем телесного духа.

Из чистого любопытства поинтересовался:

– Гм… А где этот номер четвертый брать?

– Ассоциация Наделённых при необходимости участия в мероприятиях особого порядка выделит. Из анналов информационной системы известно, что за всё время существования Ассоциации коктейль № 3 представителям человеческих рас был выделен восемь раз, № 4 – два раза.

– А без мероприятий?

– Будешь стареть, как все смертные.

– Ну не очень-то и хотелось! Кофе готов?

– Да. Уже остыл. Сейчас подогрею.

Из кухни пройдя через гостиную, открыв дверь, прошел на застекленный широкий балкон-лоджию. Прохладно. Свежий воздух бодрил. Сергей с большой чашкой кофе уселся на стул и с высоты восьмого этажа в общем-то бездумно стал смотреть на бульвар. Бульвар был забит машинами, на тротуарах кишит народ, день заполняли звуки городской суеты. Через стеклопакет слух почему-то воспринимал их как шумы, доносившиеся с другой планеты. Непонятно почему, но присутствует такое ощущение, что наступивший день сулит ему бесконечный ряд неприятностей. С чего бы это? Сон?

Звук дверного звонка услышал, но открывать не пошел. На то Млава есть.

Рязанцев не спеша покинул балкон, из помещения гостиной прислушался к тому, что происходит в прихожей. Судя по голосу, к нему в дом заявилась молодая девушка. Знал бы наперед, чем этот приход мог обернуться, соломкой бы всю квартиру устелил, а так…

Между тем пришелица сама в некотором недоумении переступила порог жилища. По обыкновению попыталась прослушать мысли встречающего человека женского пола, но напоролась на стену мыслительного молчания.

Молодая женщина, впустившая ее в квартиру, не имела в голове никаких мыслей. Улыбалась. Пропустив перед собой, подсказывала какие-то домашние мелочи и совершенно не размышляла, хотя бы насчет одежды гостьи. Разве такое может быть? А вот тот, ради которого она здесь, мыслил вполне понятными ей категориями.

Улыбнулась, подражая скопированному ею смертному экземпляру.

У девицы, вошедшей в гостиную, короткая стрижка светлых, чуть вьющихся волос. Голубые до прозрачности глаза, с интересом рассматривавшие Сергея, будто вместе с мыслями решали какую-то задачу. Нос с легкой горбинкой и тонкие губы дополняли картину привлекательной внешности. Если бы не излишняя развитость фигуры под зимней одеждой, словно сколоченной из грубого материала, то само лицо делало ее похожей на кого-то из греческих богинь, какими их представляют киношники Голливуда.

Послеполуденное зимнее солнце косыми лучами лило неяркий свет в помещение. Стоял с чашкой кофе в руке, восхищался милым обликом, прикидывал, не привет ли от Жанны Валерьевны в лице появившейся красотки в квартиру заглянул. Под оценивающим взглядом не стушевался, в свою очередь подумал:

«Ну? Налюбовалась?»

Молчит. Улыбается.

«Чему улыбаешься, подруга? – про себя прикинул. – Кто же ты такая по жизни?»

Будто мысли подслушала, плечами пожала. Ответила одновременно и просто и сложно:

– Я химера.

Запущенный ею мыслительный процесс у жертвы разбирала, как вереницу отрывочных воспоминаний. В его мыслях не было ненависти, только удивление и что-то непонятное ей. В памяти человека всплыло стихотворение Бодлера, в котором по огромной равнине бредут толпы людей, и каждый тащит на спине химеру – огромное чудовище, вцепившееся в него мертвой хваткой. Никто из путников не замечает ее, приросшую к его спине и использующую его как ездовую скотину. Каждый считает, что он движется сам, потому что так надо и такова цель того, кто привел в движение Мир. Подчиняясь манере поведения принятой у людей, не могла не улыбнуться такому сравнению.

Еще целую минуту Сергей смотрел на нее, затем произнес:

– Не понял!

Подражая хозяйке, с которой приходилось часто общаться, некоторым образом копируя ее отношение к человечеству в целом, хмыкнула. Какой непонятливый народец пошел!

– Чего ж тут не понять?

Пояснила:

– Беги. Ты можешь спастись, если будешь бежать быстро и есть куда бежать.

Внезапно у молодой, привлекательной на мордашку девушки стала увеличиваться в размерах нижняя челюсть, зримо вытягиваться вперед. Прямо на глазах шло неуклонное поступательное движение челюсти вперед. Челюсть удлинилась сантиметра на два-три. Заметно выдвинулся, загнувшись крючком вниз, нос. И что самое потрясающее, стали расти два клыка! Этот рост был медленнее, чем у челюсти, но не менее ужасающ! Девица ухмыльнулась, глаза при этом ушли глубоко в глазницы. Создалось впечатление, что они мрачным светом полыхнули. На фоне этого всполоха кожа на лице побледнела. Для Сергея такое перевоплощение было неожиданным и, чего греха таить, страшным.

Спросила:

– Страшно?

Медленно, не отрывая взгляда от преобразившегося в чудовище организма, попятился. Сущь к нему потянулась, может даже специально не торопилась, наслаждаясь произведенным эффектом.

Отступая, Рязанцев спиной врезался во что-то позади. Одновременно нога подвернулась, и, выронив чашку, он от неожиданности стал оседать на пол. Сильные руки твари вытянулись, подхватили его, не дав упасть.

– Душу отдай, мой сладкий, – тем же девичьим голоском промурлыкала, считай, у самого лица.

Положение спасла Млава. Она, словно из ниоткуда, выросла за спиной сущности. Механический каркас робота, сотворенный из прочного металла, покрытый материалом, неотличимым от человеческой кожи и мышц, сделал свое дело.

Рука-манипулятор, точная копия человеческой руки, сомкнулась на шее чудовища, рванула его на себя, тем самым дав возможность Сергею освободиться и метнуться в другую комнату. Дальше всё не по плану пошло.

Химера резко развернулась к телохранительнице лицом. Некоторое время они состязались между собой силовыми захватами, рывками и ударами, причем весь боевой арсенал Млавы вяз в странной, меняющей формы субстанции. Субстанции, которая была агрессивной в своей смертоносной напористости.

– Да, кто ты такая? – в свою очередь спросила химера, не имеющая возможности оторвать от себя робота.

Ее оболочка давно приобрела другой вид и формы, напоминала скорее кокон, чем человекоподобную особь. Противница не выдыхалась, не билась в истериках, не озвучивала происходящее в нелицеприятных выражениях. Сломать кости, ребра тоже не получалось, а после того, как обвила ее тело в пелену своей оболочки, так и не дождалась, что та задыхаться начнет.

Подумала:

«Почему нет крови?»

Исключительно по наитию сконцентрировала всю свою силу в верхней части оболочки. Освободив противнику голову, приложилась, сработав на давление и разрыв, услышала хруст, похожий на ломку металлического устройства. Шарнирные соединения Млавы не выдержали, одно за другим стали выходить из строя, а там уж и оптоволоконные связи разошлись, расцепились, испортились. Удар, резкий рывок, и голова ненавистной противницы отлетает в сторону. Снова не поняла…

«Почему нет крови?»

– Тварь!

Этот возглас услышала позади себя. Немедленно отбросила искореженное «тело» противницы и обернулась на возглас.

Тот, за душой которого она явилась сюда, стоял в дверном проеме, держа в одной руке железку, а в другой что-то из огнестрельного арсенала людей. Видно было, что покинувшее его хладнокровие сейчас в норму пришло, а злится он на химеру… В мыслях его прочла много нелестного в крамольных выражениях, присущих людям, проживающим именно в этой области материка. При переизбытке чувств он ругал ее за то, что «такую» вещь загубила. Повторил:

– Тварь! Ну, иди сюда!

Направив ствол обреза в химеру, после последнего преображения чем-то отдаленно схожую с рулоном небелёного полотна, выжал спусковой крючок. Выстрел картечи, словно пыль из тюфяка выбил, оставшись внутри кокона, судя по всему не причинившего сущности особого вреда. Тварь вновь преобразилась, явив Сережке его самого.

– Сволочь!

Отбросил обрез, перехватив саблю в правую руку, сам первым шагнул к гостье, решавшей, как сподручней к нему подступиться. Вдруг окажется, что и он из материала подобного тому, что у прежней противницы, сделан.

Страха не было. Отбоялся. Жалел об одном, что Млаве на выручку прийти не успел. Удивился. Однако странную органику представляла собой сущность. Странную и непонятную, и это с какого ракурса ни посмотри.

Химера тоже свой ход на расстоянии сделала.

Плевок.

Раз. И поток пламени пролетел чуть левее отклонившегося парня.

Быстр. Не ожидала.

Два. Несколько правее.

Три. Скорей почувствовала, чем увидала, что тело человека пронзила боль. Ногу ему обожгла, ляжку, но самым краем.

Четыре. Присел. Загорелся подлокотник дивана рядом с дверным косяком.

Спружинил, склепкой разгибаясь в шаге вперед. Клинком закрутил «мулине» – так, как его Млава когда-то натаскивала. Диагональный удар сверху вниз справа налево. Дальше такой же удар сверху вниз слева направо. Третий – удар снизу вверх, справа налево и сразу же в обратную сторону. Завершил плетение горизонтальным ударом понизу слева направо.

Что? Не ожидала?

Прежде чем отступила, лишилась руки, а потом и обеих ног по щиколотку. Вопль радости в горле застрял.

Когда тварина упала, не уронив ни капли крови, отрубленная было «плоть» словно взбесилась, приползла к конечностям и приросла на место.

Не зная, как дальше быть, в сердцах сплюнул, сравнив:

– Терминатор, блин!

Уже на ноги встав, спросила:

– Что такое «терминатор»?

– Такой же говнюк, как и ты!

Напала, и Сергею ничего не оставалось, как тупо защититься. Метнул навершие своего оружия в ее «лицо», ощутив плотность оболочки химеры, находившейся в его подобии, и, чуть посторонившись, поставил ей подножку.

Получилось. Не элегантно, но действенно. С разгону влетела в открытую дверь материной спальни, утробно рявкнув:

– З-загрызу-у!

Дальше закружились уже по само́й спальне, сметая в хлам, превращая в мусор макияжный столик, разбивая зеркало и топча кровать. Дистанция. Вот всё, что Сергей предложить может. Пот градом стекает по лбу и обеим щекам. Уже два раза от огненных плевков увернулся, того и гляди сгорит, если пламя на самой кровати не загасить. Мелькнула мысль:

«Что соседи подумают?»

И тут же следом другая:

«Плевать! Не до соседей!»

На выпаде вперед продвинулся, успел по самое плечо откромсать колдовскому супостату руку. Добился лишь того, что продышаться смог. Снова зараза в полном объеме восстановилась и дуром попёрла. Ухитрилась конечностью в висок угодить.

Выдохнул:

«Всё?»

Спиной о шкаф приложился. Осел. Уже не особо соображал, когда перед лицом свое же лицо увидел. Стоявшая на шкафу трехлитровая банка с прозрачной жидкостью от содрогания слетела вниз, прямиком на голову твари упала. Стекло в дребезги, а жидкость растеклась по ним обоим.

– А-а-а-а!

Дикий, нечеловеческий вопль противника наверняка даже соседей за стенкой заставил содрогнуться. От ополоумевшей, на время ослепшей химеры шел то ли пар, то ли дым. Она оставила жертву сидеть у шкафа, а сама, шатаясь, ринулась к окну. Пробив телом стеклопакет, с восьмого этажа вывалилась наружу.

Заполошно гадал:

«Ничё си-и! Маман в банке, никак, соляную кислоту хранила? Зачем?»

В разбитое окно сифонило зимним ветром и морозом. Это помогло быстро в себя прийти. Голова, как горшок чугунный. Пустой. Мыслей – чуть. С большим усилием на ноги поднялся. Добравшись до кухни, захватил графин с водой, затушил тлеющий матрас на кровати, потом диван.

Присел рядом с испорченной Млавой, попытался понять, что для нее сделать можно. Жгут оптоволокна, тонкими проводками выходивший из шеи, обломок металлического шейного крепежа, какие-то мелкие детали услужливо подсказывали, что робот восстановлению не подлежит. Во всяком случае, не на Земле.

Трель дверного звонка, настойчивая, неотвратимая, заставила собраться. Уже догадался, соседи полицию вызвали…

Ночь в коттеджном поселке

Приземление с восьмого этажа у химеры особых болевых ощущений не вызвало. Шмякнувшаяся в снег оболочка, подняв над местом падения шлейф морозной пыли, расплылась по снежному газону кляксой, в конечном итоге схлопнувшейся в кокон под цвет общего пейзажа. В доли секунды этот кокон принял форму человеческой тени, и уже из нее материализовал привычную для себя короткостриженую блондинку. Первым порывом было желание вернуться и доделать работу.

Глянула вверх на оконную вертикаль стены. По сторонам на прилегавшую к дому территорию посмотрела. Поколебалась в первоначальном устремлении. Размыслила более здраво – вернуться ли, ретироваться или спуститься вниз в подвал, дождаться вечера. Выбрала третий вариант.

Уже в подвале поняла, что с ней что-то не так. Что? Просмотрела свои ощущения. Боли, как и ожидалось, нет. Голод? Это есть. Причём есть всегда, но это не то. Наблюдается зачаток эйфории и к питательной составляющей он никакого отношения не имеет. Что же тогда ее так обрадовало? Есть чувство… Г-гу-у-у?.. чувство… Напряженно задумалась, заглянула в себя. Все же что с ней не так? Ну? Ну же?.. Ощущение свободы. Да?.. Да! Кажется, поняла! Связь с хозяином отсутствует. Она не скована больше магической цепью с тем, кто держал ее желания на коротком поводке. Она свободна в этих своих желаниях, а значит… Это значит, что и хозяин понял, что она свободна, и он в любой момент может снова посадить химеру на колдовской кукан, заставить делать то, что сам прикажет. Она рабыня у человека, создавшего ее саму. Но так ведь быть не должно? Это неправильно. Прежде всего, необходимо исправить эту несправедливость, а уж потом разобраться с сегодняшним обидчиком. Это сейчас не горит.

Легко ей не было. Всю дорогу находилась среди людей, мысли которых донимали нещадно, воспринимались сознанием, подобно сотням одновременно вбиваемых в мозг гвоздям. Боли, естественно, не чувствовала, но и радости такое соседство не доставляло, отвлекая от размышлений.

Пересаживаясь в людском транспорте с одного средства передвижения на другое, ориентировалась лишь по направлению на объект. До места добралась к глубокой ночи. Под удивленными взглядами пассажиров маршрутки в личине молодой девушки, «срисованной» ею еще в городе, из теплого салона в чистое поле выскочила. Навигатором служил считанный давно, в целях подчинения, слепок ауры хозяйки, как выяснилось, всё это время державшей химеру на коротком колдовском поводке.

Вот он, знакомый поселок, в котором проживают избранные этого Мира. Здесь и жилище рабовладелицы находится. Нужно торопиться, но по некоторым признакам время у нее еще есть. Если до сих пор снова на поводок не взяли, то до утра время терпит.

Издали наблюдала за местом компактного проживания смертных, огороженным забором из каленого металла с крупной ячеей.

Нарождалась новая Луна, и ее, как и звезд на небе, из-за кучевых облаков совсем не было видно. В редких просветах между этими облаками жидкое звездное ситечко кажется блеклым и далеким. Такое оно, не добавляет ни чуточки света на заснеженное пространство, потому ночь располагает к тому, что все у нее получится.

Поселок спит, это химера знает точно. Редкие отголоски рваных мыслей полуночников, привыкших не считать временные промежутки, доносятся до ее сознания даже на таком расстоянии. Кто может бодрствовать? Естественно охрана. Охраны в этих поместьях гораздо больше, чем домочадцев. Но все химере не нужны. Ее лишь один дом интересует. Во-он тот! Укрытый сенью вечно зеленых больших деревьев и кустарников, одна из башенок под шатровой крышей которого окнами выходит на бескрайнее поле, укутанное снежным одеялом. Вернее сказать, интересует химеру его обитательница. Хозяйка. Это на нее сущность много лет завязана была, не подозревая о том, что в настоящем рабстве находится. Теперь свободна! Пока свободна. Если исправит несправедливость по отношению к себе.

Неожиданно в окне второго этажа вспыхивает свет, как далекий маячок, указывает сущности путь. Значит, она не одна в этом бескрайнем космосе бодрствует.

«Не спит хозяйка!»

Эта мысль доставила удовольствие от того, что смертную питает страх по отношению к недавней рабыне, способной умертвить госпожу. Пора им уже на равных увидеться. Пообщаться в новом качестве.

По снежной целине, не торопясь, двинулась, уподобляясь людям и никак не своему виду сущностей с присущими им качествами, не перетекала, переваливалась, оставляя следы за собой. По глубокому снегу идти можно только на ощупь, торя перед собой наст под пуховой периной. Прежде чем сделать очередной шаг и поставить уверенно лапу, надо убедиться, что ставишь ее не в пустоту, а на сравнительно твердую почву.

Вот и забор. Обрывки чужих мыслей проявились отчетливо. Отмела лишние, уже прекрасно зная, что в помещении охраны внешнего периметра находятся трое. Смертные, но не совсем люди. Существа с измененным геномом. Выродки. Нет. Оборотни. Да, они. Хозяйка их именно так называет. Когда-то давно одного из таких, чем-то провинившихся, химере пришлось умертвить. Ничего сложного. Если не считать, что шум поднимать ей никак нельзя. А с оборотнем в тот раз ей все же пришлось повозиться. Никак не хотел души лишаться.

Тишина какая-то невероятная. Морозный воздух даже не шелохнется. Потянулась, изменяя форму. Вверху ухватилась за ячею забора, в одно касание перемахнув его, гигантской каплей перетекла в глубокий снег, образовав под собой вмятину. Домик охраны не на отшибе стоит, на самом входе в новоявленное поместье разместился. Именно оттуда мысли охранников щекочут сознание химеры. Обход территории скоро. Спорят, кому из них выходить.

Первоначальное место, выбранное для засады, сущность в последний момент вынуждена была поменять. Смазанная и отлаженная дверь дежурного домика отворилась, не произведя ни звука. В дверном проеме широкая полоска света проявила сначала тень, а потом и обнаженное тело мужчины, выступившего на крыльцо под фонарь.

Появившийся смертный со ступеней крыльца сиганул в перекат. На очищенную от снега дорожку приземлился уже зверь, покрытый густой шерстью. На четыре лапы поднялся.

Химера, проявив недюжинную сноровку, бесшумно перескочила снежный отвал, очутившись за крутым изгибом дорожки. По ходу движения преобразилась в подобие увиденного ею охранника. Учуять ее он бы никак не мог…

Химера ничем не пахла.

…в ожидании скорой встречи с первым противником затихла в напряжении.

Оборотень, скорее всего по причине того, что никогда ничего на маршруте движения не происходило, беспечной трусцой свернул за поворот. Нос к носу столкнулся с подобной себе, но не имеющей запаха особью. Сразу и не понял, то ли пес перед ним, то ли волк. А неведомая «псина» смотрела ему прямо в морду, и глаза ее светились, хотя поблизости не было источника света, который мог бы отразиться в зрачках. В мозгу проявились вызовом чьи-то шалые слова:

«Ку-ку!»

Не успел ни гавкнуть, ни завыть, ни зарычать. Вдуматься в обстановку не успел, когда из левой передней лапы существа перед ним, будто веревка вырвалась, стянула вместе передние лапы и, обвив шею, сдавила так, что даже продышаться не получалось. Дальше больше! Его сильное волчье тело завалили на дорожку, словно в кокон запеленали. Только задними лапами еще получалось отбиваться, но это уже ничего для него не решало. Лапы в конвульсиях расчесывали необычную плоть врага до тех пор, пока искра мысли окончательно не померкла.

Победительница приступила к короткому пиршеству. Приникнув к пасти побежденного, испила душу, а из объятий его выпустила уже в виде покойника, преображенного в молодого мужчину с хорошо развитой мускулатурой.

Оттолкнула мертвую плоть. Не сразу сама очухалась. От потребления души всю ее оболочку, как наркомана от дозы, эйфорией пёрло. На волка она теперь внешне не походила. Всмотревшись в жертву, скопировала черты его лица и особенности тела. Двойник покойного босыми ногами пошагал прямиком к дежурке.

Открывшаяся дверь впустила в натопленное помещение сноп холодного воздуха, похожего на пар в бане, и в его клубах обнаженное тело обходчика территории.

– Что так быстро? – не оборачиваясь, спросил сидевший за пультом охранник.

Его товарищ, стоя за спинкой кресла следившего за экранами, на звук шарканья босых ног по полу все же обернулся.

– Не май месяц! – откликнулся вошедший. – Холодно.

Что-то в голосе, отсутствии привычного запаха или манере поведения сослуживца второму сторожу не понравилось, что отразилось на мимике лица, но химера тоже это почувствовала, тем паче тревожную мысль уловила.

Стремительный прыжок к мужчине, не успевшему хотя бы боевую стойку принять, и голая рука, на глазах преобразованная в подобие совня, пробивает грудную клетку. Рывок назад, и дымящееся сердце зажато в конечности. Если бы она могла… Если бы успевала… Лакомый кусок отброшен в сторону.

Сидевший в кресле тоже не успевал. Выбор состоял в том, чтобы либо в волка перекинуться и на равных повоевать с любым противником, будь он хоть сам черт в ступе, либо, дотянувшись, ладонью ударить по тревожной кнопке, поднять на ноги основных бойцов-телохранителей… Жестокий выбор для волка-оборотня! Он выбрал. Потянулся к кнопке… Шейные позвонки с хрустом рассыпались, в последние секунды жизни предоставляя прямой кишке в организме опростаться. Химера, приникнув ко рту ею убиенного существа, имеющего душу, выпила ее, уже не слишком-то и жалея, что охранник, лишившийся сердца, унес в небытие свою грешную душу. Ну что? Дорога открыта…

* * *

Галина Иосифовна Горанина была ведьмой потомственной. Обычно, при инициации молодой ведьмы, ее слиянии с потусторонней сущностью, иными словами большачёнком, заключается договор на сотрудничество, и это происходит к общему благу обеих сторон. Если благом называть подселенца. Очень редко сущность заключает договор на короткий срок, это ей совершенно невыгодно. Чистой воды альтруизм получается. Потому помощники колдунов и ведьм соглашаются на длительный контракт. Галина свой договор по наследству получила со всеми правами и обязанностями. И большачёк ей достался откормленным, умудренным, закаленным в лихих колдовских баталиях, делах и склоках между своими. Потому Галина и «верховной» стала, заткнув за пояс ближайших конкурентов. А попросту говоря, извела неугодных под корень. А еще потому, что характер у нее не женский, расчетливый, всегда нацеленный на далеко идущие планы. И это при хорошеньком-то личике и приятных манерах. Да, именно так. Воспитание-с! Порода! Наследственность!

Еще от своей прабабки молоденькая тогда Галочка усвоила одну аксиому, которую переступать лишь в крайнем случае стоит. Трактуется она так:

«Чрезмерная жестокость, злость, ненависть, алчность и жадность очень быстро наказываются в Мире магии, добро и зло придумано только сознанием человека. Рациональность, взаимовыгодное сотрудничество, внутренний и внешний баланс, стремление не навредить окружающему Миру лежат в основах успешных договоров между колдунами и представителями потустороннего Мира».

Бабкин урок она усвоила крепко, но так уж случилось, с появлением непонятного «триггера» в лице Рязанцева чуть грань дозволенного заступила и тут же прокололась. Считай, на пустом месте, на арбузной корке поскользнулась. Итогом этого прокола стала потеря контроля над сущностью, использовавшейся лишь в карательных целях. Сущностью, которая, лишившись строгого поводка, сдерживающего не только оболочку, но и сознание, превращается в легко самообучающегося монстра, впитывающего и усваивающего информацию от всех встреченных на пути источников. Теперь химера из безмозглого существа за короткое время может стать гением зла в чистом виде. Что сейчас само воплощение бесконтрольного зла будет делать – ни Богу, ни Сатане неизвестно. Одной посадить на поводок этого монстра не вариант. Это всё равно что демона воспитателем в детский сад, в младшую группу определить. Потому, как только ощутила, что контроль утерян, в своей загородной резиденции экстренным порядком собрала «Совет тринадцати». Это ведь и они в принятии решения на ликвидацию поучаствовали.

Под покровом ночи в цокольном этаже поместья, считай бункере, собрались тринадцать высших иерархов Ковена. Среди присутствующих глупцов не было, потому за четверть часа смогли понять, какой Дамоклов меч навис над жителями мегаполиса.

Добрыми самаритянами колдуны и ведьмы не были никогда. Кажется, что им за дело до обычных, рядовых обывателей? Ан нет! Во всем должен всегда сохраняться какой-то порядок, иначе нарушится баланс между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Если пастух, выйдя на пастбище, не станет защищать от волков отару овец, вскоре не шашлыком питаться будет, а привозными бананами из супермаркета, от которых с непривычки вскоре и ноги протянет.

Одна из «Стрел», опережая многих, высказалась…

– На цепь заразу!

…озвучив общее мнение. Закивали гомоня. Напряженность в помещении, разве что вслух не звенела.

Пришлось хозяйке осадить ретивых. Не успокаивала, лишь голос повысила, уточнила:

– Все знают, кому что делать?

Чувствовала себя неважно, к тому же к плохому самочувствию добавилось предчувствие чего-то неотвратимо плохого.

– Знаем! Помним! – отозвались двенадцать ведающих, действительно знавших, как можно нейтрализовать ими же созданное существо.

Распорядилась:

– Свечи зажечь! Образовать круг!

Механизм посадки химеры на цепь отработан, хоть на деле и мало изучен. Сложный ритуал сообществом ведающих просто принят на веру, а уж как его кто-то до них разрабатывал, никто не разбирался. Знали, что делать нужно так, а никак не иначе. Как и многие ритуалы современных ведьм, не помнящих старину и позабывших наставления прежних поколений ведающих. Приводится в действие он, как правило, в большинстве случаев в полнолуние. Но тут уж не до жиру! Придется свои собственные силы на алтарь укладывать. В случае безбашенности в жертвоприношении и чрезмерной жестокости, заключаемый между Ковном и Царицей Ночи договор превратится в проклятие. Так что, четыре души и смешение крови этих четверых – вполне достаточно для ритуала.

Верховная распоряжалась, стараясь на людях не выказать сомнений и волнения:

– Стрелы! В круг! Двое. От первого, четвертого Колганов за дверью у оборотней примите материал.

Материал!

В помещение завели четырех молодых людей. Уже лишенные одежды, они не сопротивлялись, представляли собой аморфные создания. Кто-то из прислуги постарался, умело обколол отловленное «мясо»: идти могут, мыслить – нет.

– Лишние, вон отсюда! Поторопись! Закрыть дверь на ключи и задвижки!

Задвижки встали в стопоры, два замка закрыты, а ключи от них у двух разных людей находятся. Металл двери, кажется, всех присутствующих отделил от внешнего Мира. Никто не пробьется не к ним, не от них.

Наконец сама верховная проследовала к «слепой», отделанной природным камнем стене. Ладонью нажав на невидимый глазу рычаг, добилась того, что скрытый в стене механизм сработал и выдвинул в помещение каменный алтарь со столешницей и кровостоком. Скомандовала:

– Рауэр! Ритуальный нож на алтарь!

Из плоской коробки, похожей на кейс, законник извлек кинжал, покоившийся в черном бархате прокладки. Лоскутом замшевой ткани смахнул с зеркала клинка невидимые глазу пылинки. На двух вытянутых перед собой руках в замшевых перчатках пронес его, пройдя к алтарю, и положил четырехгранный наточенный инструмент на каменную столешницу. Отступил.

Верховная словом продолжила колдовское действо:

– Огонь, воду и землю разложили! Поторопись!

– Готово!

– Первую жертву укладывайте!

«Стрелы», взявшись с двух сторон, подвели первого человека, являвшего сейчас рабочий материал для жертвоприношения.

– Готово!

– Отошли все! Встали в круг! Рауэр, приготовился!

– Здесь я! – скрипучим, подсевшим голосом произнес дедок, видно было, как от возбуждения подрагивал кинжал в его руке.

С монотонностью церковного пономаря вплетая словесную формулу в мотив, всё собранное сообщество в один голос затянуло:

– Ночка темная, ночка лютая, пень перекошенный, злобный кот. Небо не ясное, звезд не видно, ночь полнолуния, ночь колдунов…

Смолкли. Дальше, держа в руке горящую свечу из черного воска, Галина вошла в круг, встала на определенное место в мозаичной пентаграмме пола, на верхушку колдовской пирамиды, и уже сама продолжила формировать загово́р:

– Заберусь я в ступу свою, полечу за горы дальние, за моря синие, за леса хвойные, туда, где нет ни солнца, ни неба, ни жизни, ни любви. Там ночь одна темная, ночь лютая, ночь полнолуния, ночь колдунов. Лишь только души мертвецов-покойников, убийцы и злодеи летают там, в пространстве мертвом, дымкой голубой. Стонут они и мучатся, души их неприкаянные, рожи их злобные, гнильём от них воняет. Я приказываю вам, души-демоны, летите за горы дальние, за моря синие, за…

Одиннадцать высших колдунов и ведьм Ковна с горевшими свечами, сделав шаг, встали в ключевых точках пентаграммы. Сразу после этого шага верховная должна была словом выразить просьбу Царице Ночи, а следом клинок Рауэра пробьет сердце распластанной на алтаре девушки.

Горанину спасла медлительность, вызванная непонятным предчувствием надвигающейся беды. Внутри нее большачёнок нашептывал в сознание:

«Не торопись!»

И она подчинилась. Почему он так хочет? Прислушалась к себе и снова что-то заставило промедлить.

– Дара! Мы ждем тебя, – поторопил один из «Посохов», не понимая ее нерешительности. – Скоро наступит тот час, после которого ритуал придется отложить.

Тупо глядя перед собой, согласилась:

– Да. Сейчас.

Именно в этот момент, с жестяным звоном ударившись о стену, заслонка воздуховода над головой отскочила в сторону, и через квадрат неширокой дыры из задекорированной трубы под высоким потолком на пол плюхнулась тестоподобная субстанция, тут же преобразовавшаяся в точную копию хозяйки.

Общий выдох всех собравшихся шумом нарушил ритуал.

– Химера! – истерично выкрикнула одна из «Стрел».

И сразу, как по команде, все собравшиеся, покидая места на пентаграмме, отхлынули в стороны, заставив колдовской круг с лучами рисунка сиротливо опустеть. Как ни странно, были и те, кто еще не до конца понял опасность, ведь совсем недавно эта сущность работала на их сообщество. Еще и на свои силы и знания понадеялись, на свою крутизну – о, молодость! – но большинство уже пытались найти пути отхода там, где этих путей, по сути своей, в закрытом, отделенном от большого Мира, не было. Гвалт, шум и крики заполонили всё пространство подземного бункера, предназначенного спасать, а не убиваться всем разом.

Самый быстрый среди земных колдовских сущностей хищник, теперь и самый непредсказуемый, регенерирующий с огромной скоростью, встав перед прижавшимися к стенам высшими, осмотрелся по сторонам. Взглядом задержался на Гораниной. Промолвил неотличимым от нее голосом:

– Дара, я пришла.

Несмотря на то, что сейчас химера выступала перед ней в ее собственном облике, скопировав даже мелкие элементы одежды, до верховной ведьмы она добралась не шагом или прыжком, а неуловимо для глаз перетекла из дальней точки в ближнюю. Горанина почувствовала, как что-то мерзкое, холодное и хваткое, намертво вцепившись в рукав балахона, решительно потянуло его на себя. Большачёнок внутри ведьмы заверещал от страха, заставил ее содрогнуться в конвульсии. По жизни Галина терпеть не могла, когда кто-нибудь к ней прикасался. Как раз это касание вернуло ей способность действовать.

– Да пошла ты! – эти слова, перекрывая «вопли» подселенца, вырвались у нее как бы сами собой.

Резко встряхнула рукой, пытаясь высвободиться, выдала первое, что пришло на ум:

– Священно Безумие седой праматери Ночи, а тебе гореть костром и сгорать тленом!!! – на автомате горстью зачерпнула из емкости на жертвеннике, у которого оказалась, кладбищенскую землю и бросила в лицо своему подобию. Мастерство, как говорится, не пропьешь.

Химера вдруг как-то странно попятилась от ведьмы, причем всей своей плотью оторвавшись от пола. Ее нижние конечности сами по себе, словно на эскалаторе, перемалывали воздух. Их движение всё нарастало, нарастало…

Никто и глазом моргнуть не успел, когда сущность оказалась у противоположной стены помещения, с огромной силой впечатавшись в нее, распласталась, будто препарированная жаба, теряя при этом ранее избранный образ верховной жрицы. Шкура химеры, вернее её оболочка, слегка дымилась, но не горела, как того желала ведьма.

В сложившейся ситуации первой среди сборища людей пришла в себя именно Галина. Сквозь зубы посетовала, как сожаление выплюнула:

– Огнем бы в тебя швырнуть, но тут уж как вышло!

С жертвенника, со сноровкой, которую от нее ожидать было трудно, сбросила тело обколотой девицы. Нажав на стене рычаг, втиснулась в промежуток между каменной столешницей и глубоким поддоном под ней. Механизм, отработав назад, увез за стену старую ведьму, прикрыв заслонкой проем в самой стене, делая Горанину недоступной для монстра.

Мысль подсказала нужные слова:

«Каждый сам за себя!»

Да, в сложившихся условиях по-иному быть не могло.

Рев химеры, оставшейся с носом, потряс замкнутое пространство помещения. Внезапно ее сознание прояснилось, в нем раздались человеческие голоса. Мужские и женские. С наслаждением подумала про обезумевших людей:

«Эти-то зде-есь!»

Темной тенью, не имеющей лица и привычного человеку тела, метнулась к застывшим в ужасе ведьмам и ведьмакам. С остервенением курочила им тела и черепа, вырывая и пожирая сердца. Совершенно неожиданно возникла позади «Рауера», и вот он уже мертвым валится на мозаику пентаграммы и кровь фонтаном бьет из разорванной груди. Одним неуловимым для глаз движением острыми когтями-кинжалами снесла голову «Посоху» и тут же исчезла под столом. Вопль, полный боли и ужаса, послышался оттуда. Из-под столешницы на обширную полоску пола выпадает еще одна из «Стрел», катается по твердой поверхности с оторванной левой рукой, заливая все вокруг темной кровищей. Некуда бежать от этого кошмара.

Химера не чувствует себя удовлетворенной. Она убивает не просто ради добычи, ей нравится сам процесс охоты, кровь, стоны и крики жертв. В бункере не осталось живых, но главный ее враг обманом ушел от расплаты.

Переместилась к стене, от которой чувствовала исходившие флюиды присутствия бывшей хозяйки, снова внешне преобразилась в ее подобие. Обследовав вмурованный камень, нашла рычаг, при нажатии которого ничего не произошло. Поняла сразу. Смертную достать никак не получится. Проревела, подобрав угрожающий тембр голоса:

– Слышишь меня?..

В ответ молчание.

– …Слышишь? Сердце в твоей груди живое и сладкое. – Больше для того чтобы поддержать образ той, другой, чем по надобности, облизнула зубы. – Не в этот раз, так в другой, я приду и вырву его из тебя. За всё нужно платить. Ты и так, питаясь слабостями смертных, зажилась в этом мире. Сама ты не прощаешь им их гнусные поступки и слабости. И тебе твои слабости прощать нельзя. Когда тебе больно, даже плакать не умеешь Ты и твое колдовское племя, если и плачете, то лишь для манипуляции слабовольными смертными. Я поняла твою суть. Ты животное. Ты не любишь никого, не испытываешь сострадания, и в этом мы с тобой похожи. Больная сущность, пресыщенная эмоциями страха других. Считаешь меня злом? Чем ты лучше меня? Ха-ха! Ничем! Ты тоже химера. Я долго находилась рядом с тобой и знаю, так называют женщин вроде тебя. Тех, кто добивается своего, достигает вершин, шагая по головам. Нужно прервать твой путь. Так вот помни, я приду за твоим сердцем. Подгадаю час, когда ты расслабишься, и приду.

Встав под отверстие воздуховода, через который она попала в помещение бункера, меняя форму, вытянулась вверх, достав до его стенок и уцепившись за железо, втянулась внутрь…

Знакомство с обидчицей

Звонок стационарного телефона привлек внимание. Не сразу в прихожую прошел и поднял трубку, сначала в зеркало посмотрел. Ничего необычного, что могло бы отразиться в нем, не обнаружил. И все же почему-то даже не сомневался, кто мог его домогаться.

– Слушаю!

Звуки быстрых семенящих шагов и учащенного дыхания за спиной заставили снова обернуться. Рассмотрев в зеркале проявившееся потустороннее изображение, подавил в себе смех и ухмылку на лице. Уж больно рассмешил Сергея вид старухи, взиравшей на него, подобно раскормленной болотной жабе, – с глазами навыкате и трясущейся нижней губой. На прежний образ солидной, уверенной в себе, хоть и престарелой женщины, походила лишь общими мазками в чертах лица.

Подумал:

«Х-ха! Как подменили подругу! Чудеса-а!»

Всё же сходство не исчезло. Прежними остались основные очертания, а уверенность в себе, иллюзорность возрастной привлекательности как ветром сдуло. Не смог удержаться начать разговор первым и высказаться на ее счет:

– Здравствуйте, уважаемая. Отлично выглядите!

Даже через расстояние почувствовал мысленный посыл негатива, услышал:

– Издеваешься?

Даже в этом, отрывисто брошенном слове осознал: женщина на той стороне зеркального стекла «по кромке» между жизнью и смертью прошла или ходит. И это при том, что настоящая ведьма очень искусно пользуется своей острой интуицией и необычайным складом ума. А ведь даже во времена охоты на ведьмовское племя, благодаря своей мудрости, накопленной столетиями, чрезвычайной проницательности и дальновидности, такие экземпляры редко попадали на костер инквизитора. Скорей, напялив ипостась молоденькой скромницы, такая бы с инквизитором переспала.

Улыбнулся. Ответил:

– Нисколько! – качнул головой, серьезно спросил: – Чем обязан?

– Необходимо встретиться и как можно скорей.

– Зачем? Мне – нет!

– Новости по московскому каналу смотрел?

– Еще нет.

– Трубку не вешай, иди телевизор включи.

– Что там?

– Увидишь.

Жестом попросил ее подождать. Войдя в гостиную, включил телек. Ведущая блока новостей как раз распиналась о дикой резне в подмосковной маршрутке, ранним утром везущей людей из области в мегаполис. Транспортное средство пассажирами битком набито было. Выживших нет. Свидетелей нет. С террористическим актом даже близкой схожести тоже нет. Начальство всех мастей, видов и рангов рвет и мечет, крайнего разыскать требует. Н-да! И что?

Подошел, прислонив телефонную трубку к уху, уселся перед зеркалом. Повторил прежний вопрос, только уже для собеседницы:

– И что?

– Это она!

– Кто?

– Химера!..

Да что б тебя! Старая перечница! Представил посетившую его тварь во всех виденных им подробностях и то, как в ограниченном пространстве микроавтобуса она изощренно расправляется со своими жертвами. Без луж крови вперемешку со слизью, проломленными черепами, распоротыми животами с кишками наружу явно обойтись не могло. Сущь действительно страшная, и если она изберет для себя город охотничьим угодьем, даже армия не поможет. На своей шкуре ее неуязвимость испытал. Если б не мать, кирдык бы ему самому настал.

Когда после всех неурядиц минувшего дня до нее дозвонился, прояснил мучивший вопрос. Оказалось, по совету одной из подруг, когда Сережка пропал, маман из церкви святую воду принесла, квартиру окропить хотела. Натура творческая, закрутилась, бутыль на шкаф поставила да и благополучно забыла о ней. А вот Сергею свячёная вода в самый раз сгодилась. Да-а!

Вместе с тем пришло прозрение. С вызовом высказал догадку:

– Так это с вашей подачи тварь ко мне наведалась?

Пожала плечами.

– Скрывать не буду. С моей.

Покачал головой, сам себе мысленно приказывая:

«Спокойствие! Только спокойствие! Дело-то житейское. Ну, подумаешь, животинку послала молодого парня прикончить!»

Спокойным тоном, не повышая голос, высказал свое «фи»:

– Ваша подопечная мне некоторое неудобство причинила, причем разного плана. Моральное. Ну да Бог с ним! Как-нибудь переживу. А вот то, что квартиру в хлам превратила и помощницу по дому полностью из строя вывела…

– Я все возмещу! – заверила торопливо.

– Хотелось бы!

– Вот и давай встретимся!

– И с чего ж доброта-то такая? Вчера чуть не прикончили, сегодня возмещение убытков предлагаете.

– Ситуация в корне изменилась.

Хмыкнул:

– Смею предположить, контроль над тварью потеряли?

Нехотя кивнула, дополнив вслух:

– И это тоже.

– Сколько она еще сытой будет?

– Суток трое. Судя по количеству жертв… обожралась.

– Где встречаемся?

– Она охоту на тебя не прекратит!

– Знаю. Так где встречу назначите?

– Машина за тобой уже к дому должна подъехать. Возьми всё, что тебе для ее уничтожения потребуется.

– Ага! Значит, зов ей вы все же послать можете?

– Могу. Она и на меня объявила охоту.

– Чудеса-а!..

В квартиру позвонили.

– Это посыльный приехал, – сообщила старушка.

– Тогда до скорой встречи.

Положил трубку, отпер дверь. На пороге стоял молодой неулыбчивый мужчина в одежде спортивного покроя. Сергей без особого труда определил в нем оборотня. Предложил:

– Проходи.

Пришедший помотал головой, ответил:

– Я лучше в машине подожду. Ауди шестерка.

Пожал плечами.

– Хозяин-барин…

И вновь Подмосковье, коттеджный поселок.

Особняк московской ведьмы

Представитель чуждого обычному, нормальному человеку племени, проведя машину через половину заснеженной Москвы, выехал в область и уже через двадцать минут пересек шлагбаум, поднятый одним из сторожей. Въехал на территорию поселка, каждый особняк в котором представлял из себя произведение коллективного творчества стилистов и строителей, при этом не всегда соответствуя вкусу. Вернее было бы сказать, соответствуя вкусу богатого обывателя, воспитанного на мексиканских сериалах и английских журналах для удачливых биржевых брокеров.

Оборотень, выйдя из машины, сам открыл ворота усадьбы, далее въехал внутрь, потом неожиданно снова прошелся, заперев их. Оставил машину на стоянке для паркования, неся Сережкины пожитки в руке и с беспокойством озираясь по сторонам, повел приезжего к дому.

Входную дверь, на удивление Рязанцева, открыла приятная и совсем не старая ухоженная женщина, навскидку по возрастному цензу соответствовавшая годам сорока, ну, может быть, с небольшим хвостиком. Вот только бледность на лице да круги под глазами чуть подпортили внешность. Рассмотрев подходившего Сергея, она просто отступила на шаг в сторону, и на ее высоких скулах показались два красных пятнышка. Распорядилась провожатому:

– Поставь сумку у окна и займись делом.

Молодой волчара не прекословил, лишь головой кивнул. Поставив сумку туда, где было велено, так же молча ретировался. Сергей уже понял, с кем дело имеет.

Однако в нынешней ипостаси старушка нравилась ему больше, чем натура в зеркале. Захотелось не просто сказать «Привет!», но и чопорно раскланяться с хозяйкой, что, в общем-то, он и сделал:

– Очень любезно было с вашей стороны проявить обо мне такое беспокойство. Машину с водителем прислать…

– Не валяй дурака! Мы оба знаем, что каждый из себя представляет. Присаживайся. Кресло с подголовником очень удобное, а разговор наш возможно затянется.

Оглядев просторную гостиную, Сергей сразу определил, что в ней совсем недавно произошли некоторые перестановки. Кивнув, присел. Кресло действительно было удобным. В светлой, просторной комнате наверняка изначально всё удобным было устроено: стулья ручной работы, диван, ковер, сотканный на заказ так, чтобы его рисунок гармонировал с висевшей над камином картиной. Вот только, помимо двух кресел, остальная мебель распихана по углам. Диван явно круто пострадал от чьего-то физического воздействия на его обивку. Она во многих местах безжалостно изрезана. Половина стульев, как и ломберный столик, собранный из нескольких пород дерева, сломаны. Ковер скомкан, в сторону сунут. Много дорогих мелочей и посейчас валяются на полу в виде мусора.

Будто угадав, о чем гость подумал, ведьма подтвердила:

– Химера! Наворотила дел! Кроме Геннадия и Стешки, всех оборотней уничтожила. Так что я, считай, без охраны осталась.

– Люди?

Кивнула:

– Вся верхушка Ковна полегла. Одна я только и смогла уйти. Вот, помощи у тебя просить решилась. Поможешь?

Сергей не стал сразу «да» говорить. Задумался, в окно глядел, на нервах собеседницы поиграть захотелось. Видел, что до чертиков боится, если он «нет» скажет. А ведь он может. Почему нет? Не он первый начал.

– Ну?

Всё же характер у Рязанцева не гадкий, долго испытывать прочность нервных узлов в голове милой женщины не стал, согласился, но про предъяву не забыл:

– Ладно. Только за то, что квартиру…

– Я же сказала, убытки покрою!

Подхватилась с кресла, откуда-то из-за ступеней витой лестницы, ведущей на второй этаж, извлекла кейс. Подошла, положила ему на колени.

– Здесь миллион. Надеюсь, достаточно?

Открыв замки, поднял кожаную крышку тонкого чемоданчика, рассмотрел банковские упаковки купюр евро. Бровь в сторону лба поползла. Одна-ако! Хмыкнув, подумал:

«Ого! Я таких денег и одной-то пачки в руках не держал. Не бедствует старушка. Жить-то по любому хочется!»

Согласился:

– Достаточно.

– Ну и что делать прикажешь?

– Паутину плести будем. Вот только место подобрать нужно.

– А здесь чем тебя обстановка не устраивает?

Рассмеялся.

– Разнесет все к чертовой матери. Не жалко?

– Тогда в цокольный этаж перейти можно. Там специальная зала, которую мерзавка уже разнести успела.

– Идем, глянем. Вам, кстати, ассистировать придется.

– Поняла уже.

– Да-а! Может, скажете, как к вам обращаться?

– Галиной Иосифовной зови.

– Тогда показывайте свои пенаты, Галина Иосифовна.

Прихватив сумку, пошел следом за ведьмой.

…Помещение приглянулось сразу. На потеки запекшейся крови внимание хоть и обратил, но в упрек хозяйке не поставил, понимал, ей сейчас не до чистоты. Трупы убрали и на том спасибо. Пентаграмму, рассматривая детали, по кругу обошел. Серьезная заявка на первенство милой хозяйки в определенных кругах общества. Ясное дело, не деревенская ведьма, судя по всему со множеством сущностей работает. Сам масштаб впечатляет. Сонм в подчинении, одним словом. И ведь реально практикует. Вон в символах зашифрован предвечный Хаос и те, кто в нем, – Первичные, Несотворённые, «Древние». Но отвлекаться на это не стоит, задача другая.

– Ну что ж! Значит так, Галина Иосифовна, призывайте тварюшку, а я местом встречи озабочусь.

Работал не так, как в прошлый раз. Спокойно. Никто не подгонял, в спину не толкал. Устройство – так называемый рунический став, ловушка и нейтрализующая сущностей камера – заняло положенное место. Чтоб не выглядело чужеродным бельмом на полу и не спугнуло химеру, поднялся на первый этаж, притащил оттуда ковер. Прикрыл. Жаль, конечно, умельцы делали, но ничего не попишешь. Как говорится, в России живем, что под рукой было из того и нужную нужность сотворили. Маркеры по углам расставлены, поля промерены и выставлены, к основному компоненту проводку подвел и подключил. Снова про себя чертыхнулся по поводу того, что пульт не дистанционный.

Скосив взгляд на хозяйку, поинтересовался:

– В самый ответственный момент электричество не может пропасть?

– Раньше как-то не пропадало, – пожала плечами.

Удовлетворенно заявил:

– Тогда у меня всё готово! Что с вызовом твари?

Ведьма кивнула. К вызову химеры приступила тут же.

Манипулируя энергетическими потоками, пришлось изобретать что-то новое, такое, которое не требует присутствия тринадцати ведающих. Получилась достаточно простая конструкция. Надеялась, что она сработает без особых затруднений. В процессе манипуляций от действительности отключилась, хотя знала, что большачёнок Сергея из вида не выпускает, но помощь насельника и не нужна, сама должна управиться.

«Та-ак! Что получается? Перто – наше подсознание. В него поместить руны… Желтым выделить Лагуз – через него уйдет сам импульс призыва, нужный и необходимый…»

Прямо в пространстве оттопыренным безымянным пальцем начертала символ.

«…ставим задачу. Без связки Эйваз – красный – Райдо – голубой, выход под блокировкой…»

Силой мысли закрасила представленные виртуально емкости в нужный цвет. Проверила правильность расчетов, продолжила.

«…Эйваз в цепи, тоже исполнит защитную роль от внешнего воздействия. Вторым планом всплывает Ансуз и Соулу. Соулу выступит в роли дополнительной «подсветки» импульса. Химера будет точно знать, кто пытается воздействовать на нее. Попасть под контроль тварь вряд ли снова захочет, а значит, точно придет к «обидчику».

По сознанию небольно шоркнуло чужим вниманием, и это был не ее гость. Тогда кто смог такое исполнить?

«О-о! – догадалась. – Химера. Да она где-то рядом!»

С дрожью в голосе сообщила напарнику:

– Я ее ощутила. Она уже неподалеку. Скорее всего, устроила логово рядом с поселком.

– Хорошо. Запомнили, когда и куда нажимать нужно? – попытался по третьему разу заинструктировать.

Огрызнулась на нервах:

– Не дура.

Кивнул, соглашаясь. Мадам действительно на дуру не похожа: ни внешне, ни по внутреннему содержанию.

– Вот и ладушки. Прячьтесь.

Удивился. Думал, под массивный стол полезет, а ведьма на потайную кнопку нажала, из стены каменная столешница выкатилась, под нее и заползла, выглядывала из-за каменной ступени. Покачал головой, догадавшись, что за невидаль в интерьере подземелья проявилась.

Подумал:

«Твою ж дивизию!.. Жертвенник! Голову старой кукле оторвать – и вся недолга!»

Ан нет! Они с ведьмой сейчас в одной связке, в одной лодке. Прошелся по помещению, разминаясь для предстоящего боя с химерой, обеими руками заработал, раскручивая в них две полоски смертельной стали – сабли, дедово наследство. Чуть в стороне от отверстия трубы воздуховода под высоким потолком застыл, готовый к приему твари. Откуда неугомонная гостья полезет, ведьма указала. И ведь не ошиблась, карга старая!

Заслонка воздуховода отскочила в сторону, как и в прошлый раз со звоном ударившись о стену. Через квадрат неширокой дыры из трубы под потолком выпнулась часть субстанции серого цвета. Ждать полного появления монстра Серега не стал, с маха переполовинил выползшую каплю серого кома.

Малость не рассчитал. Оставшаяся половина следом плюхнулась вниз и тут же срослась с предыдущим обрубком.

«Ай, удачно приземлилась! Как раз на цель!»

Заорал:

– Ста-ав!

Выкрик «напарника» заставил ведьму вдавить кнопку на пульте в то самое время, когда химера изменила свой облик, сделавшись похожей на нее, Галину… Захват сущности по периметру провела успешно… химера прыгнула к крутившему клинками «мельницу» Рязанцеву, потеснившему ее назад.

– Ста-ав!

Палец завис над кнопкой.

«Ага! – пробежала шалая мысль в голове, вспомнилась обида. – А ведь мальчишка мог и отказать!»

Действительно. Она у него помощи попросила, а он думал, согласился не сразу. Он, что, не знает? Ведьма редко у кого просит поддержки, но если ей нужна эта поддержка, отказывать не стоит. Такого она никогда не простит. И неважно, о какой именно просьбе идет речь. Если ведьма видит, что человек эмоционально холоден к ней, к ее проблемам и просьбам, то ничего хорошего в итоге всё равно не выйдет. К тому же равнодушие к себе прощать не стоит – так Галина считала и считает. Прощение сердцем – обычная иллюзия. Правда состоит в том, что никто никогда никого не прощает. Все в колдовском сообществе просто делают вид, что ничего не было, ради каких-то прагматичных соображений. На самом же деле ответку прислать не забудут.

«Сейчас химера в захвате става. Кто знает, сможет ли выбраться сама? Если Рязанцева обездвижить… А ведь она может. Он сейчас занят и беззащитен, как ребенок… На химеру поводок набросить? Одной?..»

Сергею не до каких-либо мыслей было. Напрягался, все силы и изворотливость молодого организма бросил, чтоб монстр из «захвата» не выбрался. Хрипел:

– С-ста-ав!

«Чего он так вопит? – Вопрос завис. – Так сможет сама или нет?»

Сергей, тратя силы в попытке не допустить прорыва, метался у невидимого периметра, ощущая, как границы его истаивают. Ему сейчас не было дела ни до чего, тем более до каких-то там мыслей по поводу того, что став до сих пор не введен в активную работу. То, что решалась его судьба, он не догадывался, зато полной мерой осознал, насколько его противница эволюционировала со дня их последней встречи.

Чуть ли не проревел:

– Не удержу-у! Ста-ав!

Галина вздохнула, мысленно сочувствуя своей потере:

«Жалко химеру!»

Покровительство Высших Сил, которые охраняют ведьму, дают ей «авторизацию» на «отсеивание мелкой шелухи», может ведь и опоздать. Настоящая ведьма, раскрывшая в себе мощный потенциал, никогда не будет подставляться под удар.

Просто «мстить» ради мести Горанина никогда не будет. Как минимум, это глупо. Месть должна быть приготовлена с пользой и выгодой. Из-за того, чтобы потешиться удовольствия ради, и тратить силу на кого-то просто так… Даже головой помотала. За нее всё сделают Высшие Силы. И обставят всё так, чтобы алчный захлебнулся в своей жадности, изменщик опозорился так, что до конца жизни его будут считать несостоявшимся ничтожеством и импотентом. А дураку помочь совершить нелепую глупость, очередной раз подтвердив его бестолковость.

Галина Иосифовна вдавила кнопку, запустив механизм става, рассчитанного как минимум на уничтожение демона высокого порядка.

Всякое испытала, но такого визга не слышала никогда. Наблюдала, как сущность, словно мясо в раструб мясорубки, затягивает в хагалаз устройства. Рядом мечется Рязанцев, нанося удары клинком своей сабли то с одной, то с другой стороны. Рубаха на парне разорвана и в его же крови.

«Зацепила, значит!»

Ткнула пальцем в следующую кнопку.

Активированный кнопкой ДУ став вновь благополучно запустился, привел в действие УР – усилитель середины става, заставивший продолжить процесс «пожирания» упиравшейся химеры. Устройство сработало как часы. Вольфсангель – ловец энергии, сделал монстра вялым и обессиленным. Тварина наконец смолкла, но став продолжал работать. Тяжело дышавший Рязанцев отступил назад, шалым взглядом окинул пространство перед собой, повел им, найдя ведьму, выглядывавшую из-под каменного жертвенника, просипел:

– Кнопку квеорта нажми.

Блок квеорта, выпустив клуб сизого дыма, превратил остатки сущи в пепел.

– Всё! – отодвинувшись от остатков ковра и устало опираясь на стол, подвел итог Сергей.

Желания оставаться в этом доме у него не было, а потому, выбравшись в гостиную, от предложенного ведьмой чая отказался. Одевшись, на прощание сказал:

– Уважаемая, вы думаете, я не понял причины вашего промедления нажать кнопку?

– Но ведь нажала?

Хмыкнул. Многозначительно сказал:

– Хочется верить, что встречаться нам с вами больше не придется, – прощальным жестом ладони подвел итог сотрудничества, добавив: – Адьюс! Провожать не нужно, дорогу знаю, сам доберусь.

Вышел на холод. День к вечеру близился, а потому до шлагбаума дошел в сумерках. Назад не оглянулся ни разу. Существует запрет оборачиваться назад, когда человек возвращается, совершив какие-либо магические действия вне своего дома. Дело в том, что Сергей хоть и невольно, но участвовал при исполнении магических манипуляций и, хочешь не хочешь, привлек к себе внимание потусторонних сил. Если обернется, нечистая сила может постараться каким-то образом навредить ему, а он после химеры как лимон выжат. Притащить в свою квартиру случайную гадость не хотелось. Увяжется – выгоняй потом.

В «родных стенах»

Из сторожки по телефону вызвал такси, не став рисковать, отсвечивая в маршрутке двумя клинками, не слишком тщательно упакованными в разорванный чехол. Пока домой ехал под монотонный голос водителя-таджика, делившегося с молодым пассажиром проблемами жизни на чужбине, дремал на заднем сиденье. Уже дома, затворив за собой входную дверь квартиры, вспомнил об отсутствии Млавы. Раздеваясь, одежду бросал куда придется. Ее теперь только на выброс. Под струями горячей воды в душе не меньше двадцати минут стоял, оклёмывался, в себя приходил.

«Дом. Милый дом!»

Плюхнувшись на диван, набрал на мобильнике номер, через некоторое время услышал знакомый голос. Улыбнулся, вспомнив лицо друга.

– Здравствуй, Олег!

– Сергей? Здравствуй, брат. Чего звонишь? Проблемы? Помощь нужна?

Голос волхва выдал целую гамму чувств. Радость. Беспокойство. Интерес.

– Нет. Помощь не нужна. Хотел первым успехом поделиться.

– Что случилось?

– Химеру упокоил.

– В самом деле, химеру?

– Угу.

– Крепко помяла?

– Обошлось легким испугом.

– Тогда вдвойне поздравляю. С почином тебя.

– Спасибо. Слушай, Олег, пришли кого, я тут денег малость поднял, хочу поделиться.

– Много?

– Поллимона в евро отвалю за приют и науку.

– Не хило. Благодарствуем. Славку пришлю, но это не раньше, чем дней через пять будет.

– Жду…