Николай обратился ко мне, чтобы в судебном порядке определить свою долю в совместно нажитом в браке имуществе. При расторжении брака супруги в устной форме договаривались, что Николай не будет требовать часть в общем имуществе. Со своей стороны, жена не будет обращаться к судебным приставам-исполнителям за взысканием алиментов на их общего ребенка, при этом судебный приказ о взыскании алиментов уже был ею получен.

Устная договоренность между ними не была закреплена соглашениями об уплате алиментов и разделе имущества. И в течение трех лет после развода каждый из них соблюдал уговор, но после истечения этого срока Николай получил постановление от судебного пристава о расчете задолженности по алиментам за три года и требование о немедленном погашении долга. Бывшая жена решила взыскать с него алименты на ребенка за весь прошлый период в нарушение их устной договоренности. Оспаривать расчет задолженности не имело смысла, так как все было сделано законно.

С его стороны оставалось только обратиться за разделом имущества в суд, так как часть имущества, которая полагалась ему по закону, осталась у бывшей жены. Но загвоздка как раз была в сроках: с момента развода прошло более трех лет. Будет ли применена эта статья Семейного кодекса, или все-таки имущество получится разделить?

Мы заключили договор, и я начал подготовку документов. В период брака супруги приобрели трехкомнатную квартиру и два автомобиля: «Мазду» и «Ниссан». Заказав отчет на автомобиль, выяснилось, что «Мазда» уже была продана бывшей женой и с момента продажи прошло также более трех лет, «Ниссан» остался в ее пользовании.

Был подан иск в суд о разделе имущества, а именно: мы потребовали компенсацию от рыночной стоимости проданной «Мазды». Трехлетний срок мы просили суд считать с момента, когда Николай получил отчет на автомобиль из открытого доступа, так как только из него он узнал о продаже «Мазды». Адвокатом бывшей жены в ходе судебного процесса было подано заявление о применении срока исковой давности.

Дополнительно для усиления нашей правовой позиции я ссылался на Определение Верховного Суда РФ от 09.02.2016 № 78–КГ15–45. Хотел бы привести основной довод этого определения, на который мы ссылались:

«Срок исковой давности по требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, исчисляется с момента, когда бывшему супругу стало известно о нарушении своего права на общее имущество, а не с момента возникновения иных обстоятельств (регистрация права собственности на имущество за одним из супругов в период брака, прекращение брака, неиспользование спорного имущества и т. п.). Однако суд срок исковой давности по требованиям бывшей жены исчислил не с того дня, когда она узнала или должна была узнать о нарушении своего права, а с момента прекращения брака, что противоречит приведенным выше нормам Семейного кодекса РФ, разъяснениям по их применению, данным Пленумом Верховного Суда РФ, а также фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.

Как установлено судом, спорный автомобиль был приобретен сторонами в период брака, в связи с чем в силу статьи 34 СК РФ автомобиль являлся совместной собственностью супругов. Автомобиль после расторжения брака был реализован бывшим мужем, в связи с чем денежные средства, полученные от продажи автомобиля, также в силу статьи 34 СК РФ относятся к общему имуществу. Судом установлено, что после расторжения брака раздел имущества между бывшими супругами не производился, спора о порядке пользования общим имуществом не имелось, от своих прав на автомобиль бывшая жена не отказывалась, поэтому до момента продажи автомобиля в отношении него сохранялся режим совместной собственности и права бывшей жены нарушены не были.

Права бывшей жены на получение половины стоимости автомобиля не могли быть нарушены ранее, чем это имущество было продано и бывшей жене стало известно о факте продажи автомобиля. В нарушение положений указанных выше норм материального права судом не исследовались обстоятельства, связанные с установлением момента, когда бывшей жене стало известно о нарушении ответчиком прав истца на спорное имущество (отчуждении автомобиля). Между тем от выяснения указанных обстоятельств зависело решение судом вопроса о возможности применения исковой давности».

Также правильность нашей позиции подтверждали выводы Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», в пункте 19 которого указано:

«Течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (п. 7 ст. 38 СК РФ), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде – дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ)».

В итоге суд разделил имущество, взыскав компенсацию в пользу моего доверителя как за проданный ответчицей автомобиль, так и компенсацию за второй автомобиль, оставшийся у нее. В части требований о разделе квартиры бывшие супруги достигли мирового соглашения, которое было утверждено судом.

Решение суда прошло еще несколько обжалований по инициативе бывшей жены, которая была не согласна с тем, что судья отказал в применении срока давности по разделу проданного ею автомобиля «Мазда». Однако две вышестоящие инстанции: Санкт-Петербургский городской суд и Третий кассационный суд общей юрисдикции подтвердили правильность выводов судьи и оставили решение без изменения.

Мой доверитель остался полностью доволен полученными результатами, а я еще раз проверил на практике действие трехлетнего срока давности и применение его в судебных спорах.